Болезнь

Болезнь

В Таганрог Александр прибыл поздно вечером, как обещал. Встреча с Елизаветой Алексеевной была теплой. Отрывок из ее дневника:»… первым вопросом было: «Здоровы ли вы?» Он сказал, что нездоров, что у него уже второй день лихорадка и он думает, что схватил крымскую лихорадку (малярию? — Авт.). Я его усадила; у него был жар… Я без труда уговорила его идти спать, хотя он еще более получаса рассказывал о своем путешествии».

В последующие пять дней Александр работал, читал газеты, много времени поводил с женой. Болезнь то держала его цепко, то отпускала, и все ликовали — государь выздоравливает! Лихорадка, слабость, потоотделение, слабительные пилюли, куча лекарств. Он почти ничего не ел, только пил воду — апельсиновую, лимонную и странный напиток — «хлебную отварную воду». Елизавета Алексеевна уговаривала его меньше заниматься деловыми бумагами. Он отвечал: «Работа настолько сделалась моей привычкой, что я не могу без нее обойтись, и если я ничего не делаю, то чувствую пустоту в голове. Если бы я покинул свое место, я должен был бы поглощать целые библиотеки — иначе я сошел бы с ума».

Елизавета Алексеевна теперь мало гуляла, но часто сидела у раскрытого окна, слушала шум моря и «дивный перезвон колоколов», о чем с удовольствием рассказывала мужу. «Вы увидите, вам здесь так понравится, — ответил он с улыбкой, — что вам трудно будет уезжать». Врачи вокруг кружились, как осы. «Когда эти господа ушли, мы остались одни, он вскоре пожелал мне спокойной ночи и еще приподнялся, чтобы я могла поцеловать его в затылок». Такие вот супружеские отношения.

Вначале Александр не хотел писать в Петербург о своей болезни, и окружающим запретил это делать, чтобы попусту не волновать мать. Но 9 ноября он собственноручно написал Марии Федоровне, сообщил, что болен, а генералу Дибичу приказал сообщить об этом в Варшаву брату Константину. Письма были высланы экстрапочтой, доставка их в Петербург составляла восемь — девять дней.

Тем не менее в этот день, 9 ноября, императору стало лучше. Врачи собрали консилиум и нашли, что наступил перелом. Температура держалась, но Стоффреген сказал Елизавете Алексеевне: «…болезнь можно считать пресеченной, а с лихорадкой мы скоро покончим». У больного появился аппетит, он даже поел овсяного супа и нашел его вкусным — выздоровление налицо!

Наступило 10 ноября. Этот день Барятинский считает наиболее загадочным и непонятным. Здесь налицо противоречия. Виллье: «Начиная с 8-го числа я замечаю, что что-то такое другое его занимает больше, чем его выздоровление, и беспокоит его мысли». Волконский же сообщает, что Александр с утра, «вставая за нуждою, получил обморок и сильно ослабел», ослабел настолько, что к вечеру появилась забывчивость, и государь «мало уже или почти совсем не говорил, как только чего просил». Врачи негодовали, он стал отказываться от лекарств: «Надо считаться с моими нервами, которые слишком расстроены и без того, лекарства расстроят их еще больше». Елизавета Алексеевна, напротив, пишет в дневнике, что Александру было лучше: «Он лежал на диване в своем кабинете и выглядел поразительно хорошо сравнительно с тем, как он выглядел днем…» А 11 ноября Елизавета Алексеевна прекратила делать записи в своем дневнике. Почему?

Барятинский считает, что именно в этот день, когда Александр был близок к окончательному выздоровлению, он наконец решился — пора «абдикировать». Он все обдумал, поговорил с женой, назначил программу действий и преступил к ее осуществлению. Но есть и другая причина, которая заставила Александра нервничать, «занимать мысли больше, чем выздоровление». Барятинский не мог знать, что именно 10 ноября больной Александр приказал начальнику Главного штаба Дибичу направить в Харьков полковника лейб-гвардии казачьего полка Николаева С. С., чтобы тот арестовал в Харькове декабриста Ф. Ф. Вадковского и его сообщников. Николаев ехал тайно «под видом закупки лошадей». Поездка императора на Дон в начале октября не прошла даром.

Этому предшествовало следующее событие. Почти месяц назад, 19 октября, в Таганрог прибыл генерал И. О. Витт с докладом. Он сообщил, что его агент А. К. Бошняк проник в тайное общество и разведал планы заговорщиков. Было названо много фамилий «деятельнейших членов», здесь были Н. М. Муравьев, К. Ф. Рылеев, Н. А. Бестужев и так далее. Примечательно, что было названо уже знакомое по доносу Шервуда имя Пестеля. Витт сказал, что «тайное общество значительно увеличилось». Барятинский не мог этого знать, документы о секретном докладе Витта были обнаружены много позднее. Не использовал этих материалов и Шильдер.

Александру надо было принимать решение. Мысль «абдикировать» его не оставляла, но и с тайными обществами надо было что-то делать. Раз они «разрастаются», это может привести к революции — мало нам Франции! Конечно, для Александра это было очень важное и тяжелое решение. Он понимал, что за первым арестом последуют другие, что ему придется отправлять в крепость друзей, с которыми вместе воевал, и понимал также, что осуществить жестокий суд ему не под силу. Но он не мог оставить наследнику страну в полном беспорядке. 10 ноября после обморока государю было совсем плохо, «весь день продолжался жар». А к вечеру он настолько ослаб, что появилась «забывчивость, отчего мало или уже совсем не говорил, а только просил» (журнал Волконского).

На следующий день у императора опять был обморок. Виллье настаивал на кровопускании и слабительном, но больной отказывался от услуг докторов и «приходил в бешенство», если они настаивали. Виллье писал 12 ноября: «…сегодня ночью я выписал лекарства для завтрашнего утра, если мы сможем посредством хитрости убедить его принимать их. Это жестоко. Нет человеческой власти, которая могла бы сделать этого человека благоразумным. Я — несчастный».

На следующий день лихорадка усилилась, Александр плохо дышал, «ночь была ужасной». Виллье решил поставить пиявки за уши, но получил категорический отказ. Тогда он обратился к Елизавете Алексеевне, заявив, что единственное средство заставить государя подчиняться врачам — это «предложить его величеству причаститься Святых Тайн». От этого государь точно не откажется, а священник наставит больного на путь истинный.

Александр узнал об этом 14 ноября и тут же призвал к себе доктора Тарасова, до этого его пользовал только Виллье.

— Дела мои так плохи? Разве я в опасности? — спросил он у Тарасова, потом позвал Вилле и повторил вопрос: — Вы думаете, что моя болезнь зашла так далеко?

Виллье смутился, но не мог отрицать — положение очень серьезно. Елизавета Алексеевна была рядом. «Благодарю вас, друг мой, прикажите — я готов», — сказал он ей спокойно.

На следующий день позвали духовника. Обряд был совершен со всем ритуалом. После этого Александр согласился на все лекарства, и на пиявки, и на прикладывание к затылку и к спине шпанских мушек. Жалко императора. Сразу вспоминается Гоголь, тоже весь обвешанный пиявками: «Зачем вы меня пытаете?» На следующий день государь опять призвал священника. На этот раз он хотел исповедаться и причаститься не как император, а как простой мирянин. Все церкви Таганрога, Петербурга, Москвы, да и вообще России молились об исцелении императора.

К вечеру 17 ноября «болезнь достигла высшей степени своего развития» (Тарасов). Однако Елизавета Алексеевна написала в Петербург Марии Федоровне, что «сегодня… наступило очень решительное улучшение в состоянии здоровья императора». 18 ноября государь впал в забытье, 19 ноября «в десять часов пятьдесят минут испустил последний дух. Императрица закрыла ему глаза и, поддержав челюсть, подвязала платком, потом ушла к себе». Этот последний вздох Александра I описали все авторы «записок», но каждый по-своему, и никто внятно не написал, сколько человек, помимо императрицы, находилось в комнате в момент смерти Александра I.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Болезнь

Из книги Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона автора Катаев Валентин Петрович

Болезнь Во время зимних эпидемий скарлатины и дифтерита тетя вешала на наши нательные крестики, которые мы с Женей всегда носили на шее под сорочкой, маленький мешочек — ладанку, куда зашивала несколько зубков чеснока, что считалось надежным предохранительным средством


Болезнь

Из книги Иосиф Бродский автора Лосев Лев Владимирович


БОЛЕЗНЬ

Из книги Автобиографическая записка. Воспоминания автора Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович

БОЛЕЗНЬ IЭтой главой мне приходится закончить свои воспоминания о первом школьном периоде, когда окончательно завершился полный выпад из семьи и когда я сделался окончательно отрезанным ломтем.Наступал конец второго учебного года, а с ним и конец учения в духовном


Болезнь

Из книги Пуанкаре автора Тяпкин Алексей Алексеевич

Болезнь Однажды ранним зимним утром, заглянув в детскую комнату, мадам Пуанкаре поправила сползшее одеяло на кроватке маленькой Алины, раздвинула шторы на окне и, склонившись над спящим Анри, обеспокоенно нахмурилась. Разметавшись, с мелкими бисеринками пота на лице, с


23. Болезнь

Из книги Третий рейх изнутри. Воспоминания рейхсминистра военной промышленности. 1930–1945 [litres] автора Шпеер Альберт

23. Болезнь Профессор медицины Гебхардт, группенфюрер СС и хорошо известный в европейском мире спорта специалист по лечению коленных суставов, руководил госпиталем Красного Креста в Хоэнлихене[220]. Госпиталь располагался среди лесов на берегу озера километрах в 100 к


Болезнь

Из книги Книга 3. Между двух революций автора Белый Андрей

Болезнь До болезни своей я работал над «Кубком метелей»; без пыла доламывал фабулу парадоксальною формою; Блок мне предстал; я, охваченный добрым порывом, ему написал, полагая: он сердцем на сердце — откликнется137.Он же — молчал.Уже с Мюнхена я наблюдал: психология


Болезнь

Из книги Прямая речь автора Филатов Леонид

Болезнь * * *А я живу. Хвораю, но не умер. Чуть реже улыбаюсь, но живу.Я встаю, хожу, дышу, работаю — это и есть оптимизм. Пишу, делаю свое дело, может быть, чуточку хуже, но делаю. У меня есть мама, жена, сын. Я не хочу их оставить, у меня перед ними есть еще обязанности. Может быть,


Болезнь

Из книги Воспоминания. От крепостного права до большевиков автора Врангель Николай Егорович

Болезнь В Чугуеве меня ждала телеграмма с требованием немедленно приехать в Харьков. До Харькова я доехал нормально, но, выходя из вагона, вдруг почувствовал резкую боль в ногах и еле добрался до гостиницы. У меня начался острый приступ ревматизма, и на этот раз я провел в


БОЛЕЗНЬ

Из книги Чехов в жизни: сюжеты для небольшого романа автора Сухих Игорь Николаевич

БОЛЕЗНЬ …Вот уже три дня прошло, как у меня ни к селу ни к городу идет кровь горлом. Это кровотечение мешает мне писать, помешает поехать в Питер… Вообще — благодарю, не ожидал! Три дня не видал я белого плевка, а когда помогут мне медикаменты, которыми пичкают меня мои


БОЛЕЗНЬ

Из книги Бетанкур автора Кузнецов Дмитрий Иванович

БОЛЕЗНЬ Несколько дней, со стеклянным взглядом, учащённым пульсом и высокой температурой, больной пролежал в постели в своей усадьбе на берегу Волги. Лихорадка бросала его то в жар, то в холод. Другой местный лекарь, срочно вызванный к генералу, поставил диагноз —


Болезнь

Из книги О пережитом. 1862-1917 гг. Воспоминания автора Нестеров Михаил Васильевич


Болезнь

Из книги Булгаков без глянца автора Фокин Павел Евгеньевич

Болезнь Виталий Яковлевич Виленкин:Последняя, роковая его болезнь началась в августе, или, вернее, тогда она впервые обнаружилась, но врачи ее еще не распознали (потом оказалось, что это злокачественная гипертония). По временам она его еще отпускала. Помню, как я провожал


Болезнь лжи

Из книги Листы дневника. В трех томах. Том 3 автора Рерих Николай Константинович

Болезнь лжи Пишет Муромцев:"Ведь вообще американцы совсем не любят изучать историю. Поэтому всякое утверждение относительно хотя бы прошлой истории России, сделанное в печати, они берут за чистую монету, верят решительно всему. Но они любят биографии, особенно, конечно,


БОЛЕЗНЬ

Из книги Гоголь автора Степанов Николай Леонидович

БОЛЕЗНЬ Дорога, как всегда, успокоила Гоголя. Он шутил с Пановым, который с обожанием на него смотрел. Ехали на почтовых, не торопясь, останавливались на почтовых станциях, подолгу пили чай, обедали, отдавая дань кулинарному искусству Ольги Семеновны.После вкусного обеда


69. Болезнь

Из книги Эрих Мария Ремарк автора Надеждин Николай Яковлевич

69. Болезнь 9 ноября 1948 года после длительной поездки в Европу, первой после девятилетнего пребывания в США, Ремарк слег.Болезни не обходили его стороной и до этого дня. Пошаливала печень – у Ремарка развивался цирроз, спровоцированный неумеренным употреблением алкоголя.


3. Болезнь

Из книги Мэрилин Монро автора Надеждин Николай Яковлевич

3. Болезнь Летом 1932 года, когда девочке исполнилось шесть лет, Глэдис Бейкер всё же решила забрать Норму у Болендеров. Ребёнку нужна нормальная, а не чужая семья. Решение вроде бы верное. Но Глэдис так и не стала хорошей матерью, и бо?льшую часть времени уделяла своей личной