Тайные общества

Тайные общества

Томилась и гвардия, и не собственные нужды их волновали, но язвы отечества. Когда некий период жизни целой страны, или отдельного человека, или тайного общества начинают описывать спустя время, ссылаясь на летописи, документы, письма и мемуарам, все приобретает какую-то необычайную значительность и организованность, обычной жизни не свойственные. Но в обычной жизни все гораздо сложнее и в то же время естественнее. Вот, скажем, князь Юрий Долгорукий, основатель Москвы. Историк Костомаров даже не удостоил Долгорукого отдельной главы в своем труде «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей» — не уважал он этого князя. Великая дата — 1147-й, год основания столицы. А что на самом деле? В деревне, совсем недавно называемой Кучково, обедали два представителя враждующих фамилий — Мономаховичей и Ольговичей. Юрий Долгорукий был хозяином, Святослав Олегович гостем. Оба имели весьма сомнительную репутацию. За столом разговор шел о власти, о борьбе за киевский стол. Попировали и разъехались, потом предали друг друга — не важно, но в летописи осталось упоминание об этом обеде. Долгорукий уже успел убить боярина Кучку, завладеть его имуществом и переименовать его деревушку в Москву, по имени ближайшей реки. Сейчас князь Юрий Длинные Руки у нас благородный рыцарь на бронзовом коне. Не устаю повторять, что история — это авторская точка зрения на события. Вы и мне не обязаны верить. Читайте сами исторические труды, разбирайтесь.

После войны 1812 года в России стали расти как грибы самые различные общества — здесь и офицерская «артель» (клуб Семеновского полка), и новые масонские ложи, и литературные кружки («Арзамас», «Зеленая лампа»). Появились и объединения, где говорили о политике, здесь преуспели М. Ф. Орлов, молодой Мамонов (сын фаворита Екатерины) и А. Н. Муравьев. Из этих объединений со временем и выросло Южное и Северное общества. На юге юнкер Борисов организовал Общество друзей природы, которое со временем превратилось в филиал декабризма — Общество соединенных славян.

1816 год. Поручик Якушкин зашел к своим товарищам по Семеновскому полку братьям Муравьевым-Апостолам: Сергею Ивановичу и Матвею Ивановичу. Потом подошли еще двое Муравьевых — Александр Николаевич и Никита Михайлович. В полку братьев звали «муравейником». Поговорили о том о сем, а потом договорились создать тайное общество, которое способствовало бы улучшения государственного и общественного строя. А почему, собственно, тайное? Все они были очень молоды, только за двадцать лет перевалило. Тайна было в моде. Масоны задавали тон.

Тайное общество было очень умеренным по своим убеждениям. Потом появился Павел Пестель, адъютант князя Витгенштейна. Это был образованный, умный, талантливый, решительный и необычайно честолюбивый человек. Ему было двадцать четыре года. Общество стало называться Союзом спасения или верных и истинных сынов отечества — романтики! Пестель придал программе общества определенность и революционную устремленность. На стене Якобинского клуба в Париже был написан следующий текст: «Что сделал ты для того, чтобы быть расстрелянным в случае прихода неприятеля?» Поскольку императора и семью его Пестель воспринимал как своих «неприятелей», то смело можно сказать — для своей смерти он сделал все, по максимуму. Здесь уместно вспомнить слова Карамзина: «Честному человеку не должно подвергать себя виселице». Карамзин очень не одобрял декабристов.

Удивителен был устав Общества спасения. Во главе его стояли бояре — мозг предприятия, основные члены общества не знали их имен, далее шли мужи, тоже начальство, но попроще. Бояре и мужи знали устав общества, остальным членам — братьям — устав был неведом, но они должны были беспрекословно подчиняться своим тайным начальникам (масонские замашки). Был еще четвертый разряд — друзья. Это были люди, которые сочувствовали задачам общества, но они даже не подозревали, что занесены в списки как исходный материал будущих членов. Придет время, и все вместе будем действовать!

Пестель организовал революционное по сути общество и уехал вместе с князем Витгенштейном, начальника перевели на Юг. Там, в Тульчине, со временем и было организовано Южное общество. В Петербурге после отъезда Пестеля начались разногласия, особенно они усилились, когда в союз был принят Михаил Николаевич Муравьев. Он отказался принимать устав, который по его словам, более подходил «разбойникам муромских лесов», чем образованному человеку. Речь шла о том, что делать с царской семьей. М. Н. Муравьев вообще хотел убрать из устава общества политические задачи. Не получилось. Более того, опять встал вопрос о цареубийстве. В 1817 году гвардия собралась в Москве по случаю закладки храма Христа Спасителя в память героев Отечественной войны. И тут по городу прошел слух, подтвержденный письмом С. Н. Трубецкого, что царь Александр собирается уехать в Варшаву, присоединит к Польше Литву и будет оттуда руководить страной, более того, прямо из Варшавы он даст указ об освобождении крестьян. Это что же тогда с Россией произойдет? Сам Александр I здесь был, как говорится, ни сном ни духом. Но Якушкин поверил и тут же предложил себя в жертву. Он возьмет два пистолета, из одного убьет царя, из другого застрелится сам. Его с трудом отговорили от этой затеи. Наконец на базе старого объединения было создано новое — Союз благоденствия. Это произошло в 1818 году. Союз был вполне благонадежен. Устав общества назывался «Зеленая книга», задача общества: улучшение жизни крепостных крестьян, улучшение правосудия, просвещение. Всем известна фраза крестьян Якушкина, которых он намеревался освободить, разумеется, без земли: «Нет батюшка, пусть все будет по-старому, мы — твои, а земля — наша». Иван Пущин бросил военную карьеру и пошел в надворные судьи. Шутка того времени. Вопрос: «Почему на балах не видно офицеров Семеновского полка?» Ответ: «Они учат грамоте солдат». Н. И. Тургенев написал известный труд «Опыт теории налогов», и не раз обращался к царю с просьбой-напоминанием об отмене крепостного права.

1820 год, «бунт» солдат в Семеновском полку. Из Троппау пришел приказ Александра — полк уничтожить, расформировать, нижние чины разослать по линейным полкам, офицеров перевести в армию, Шварца отставить от службы. Новый Семеновский полк, офицеров и солдат, велено было набрать из гренадерского корпуса. «Зараза декабризма» расползлась по стране, а Союз благоденствия с общего согласия членов его был распущен.

В мае 1821 года Александр I вернулся из-за границы, приехал в Царское Село, и сразу же перед ним предстал генерал-адъютант Васильчиков с докладом. Доклад был подготовлен Бенкендорфом и сообщал, что в стране созрел политический заговор. Донос сделал Михаил Грибовский, он же составил и список заговорщиков. Грибовский, харьковский профессор, был членом управы Союза благоденствия. По его утверждению, донос он сделал «бескорыстно». Союз Благоденствия уже не существует, но члены его заслуживают наказания. Александр внимательно выслушал доклад, задумался, а потом сказал: «Дорогой Васильчиков, вы, который находитесь на моей службе с начала моего царствования, вы знаете, что я поощрял и разделял эти иллюзии. И не мне их карать». После этого заявления ни один из участников заговора не только не был предан суду, но даже не подвергался административным преследованиям.

Может, назначение Шварца и последующие за этим события и были некоей точкой бифуркации, которая направила историю России на Сенатскую площадь. Заговорщики не прекратили свою работу. Южное общество, которое возглавляли Пестель и Юшневский, расширилось и окрепло. Задача общества была теперь определена точно: учреждение республики с физическим уничтожением всей царской фамилии — французы тропку протоптали, раньше такое в России просто не могло прийти в голову.

Пестель много способствовал тому, чтобы Петербургское общество возобновило работу. В 1822 году было организовано Северное общество, и Никита Муравьев принялся за проект конституции. По идее Пестеля монархия и свобода несовместимы, а потому необходим военный переворот. Далее следует уничтожение царской семьи и образование военной диктатуры. Временное правительство, активно работая, за десять лет переведет страну на республиканские рельсы. Действовать надо жестко, безжалостно расправляться с контрреволюцией, земля станет государственной собственностью, а дальше — процветающая Россия под эгидой православия. Конституция Н. Муравьева сохраняла монархию, но сильно ограничивала власть императора. Главная власть в стране принадлежала вече. Заговорщики ничего не хотели для себя лично, они только свергнут самодержавие и тут же передадут власть в надежные руки. Вече — главная власть в стране, но они понимали, что все эти идеи нельзя провести в России сразу, вдруг, страну надо готовить, а сколько на это уйдет времени, десять или тридцать лет, пока неизвестно. Но они были уже на пути к 14 декабря.

Александр знал о существовании и Северного и Южного обществ, знал об их целях, знал их имена. Постарались доносчики: Шервуд, Бошняк, позднее Майборода, писали, что все они плохо кончили. Бошняк был образованным человеком, с Карамзиным знаком, а потом активно помогал следствию.

Царь не стал преследовать заговорщиков. Оставил все как есть и уехал в Таганрог. Почему? «Не мне их судить» — трагическая фраза, потому что Александр и декабристы, по сути дела, хотели одного и того же — дать стране конституцию и освободить крестьян. Но Александр к концу жизни понял, что при современном ему состоянии общества это невозможно. (Попробуй насадить в стране «капитализм с человеческим лицом», когда шестьдесят процентов, а может, и того больше, населения обожает Сталина.) Но декабристы — молодые и горячие — осуществили свой бунт и окончательно завалили дело, уж кого они там «будили» и зачем — дело десятое. С. В. Мироненко (директор Государственного архива Российской Федерации — какая благость — все документы под рукой!) пишет: «В стране возникла… парадоксальная, но если вдуматься, то вполне законная для деспотических государств ситуация: сторонники перемен таились друг от друга. Правительство, намекая на возможность коренных реформ, держало в величайшей тайне все свои практические шаги в этом направлении. Передовое дворянство, видя в реальной жизни лишь продолжение прежней политики, вынуждено было создавать тайные общества».

Собственно, для меня здесь главный вопрос: на кого падает ответственность за казнь пятерых, за каторгу и ссылку сто двадцать одного декабриста, за погибших во время восстания людей, за пропущенных сквозь строй солдат, их сотни — на Александра Павловича или Николая Павловича Романовых?

В 1856 году (на троне Александр II) декабристам была объявлена амнистия. Оставшиеся в живых вернулись из Сибири. Александр II заказал барону Корфу («однокласснику» Пушкина, Кюхельбекера и Пущина) написать книгу о восстании 14 декабря. Общество всколыхнулось. Тридцать лет о них не только не писали ни строчки, в частных разговорах декабристов запрещено было поминать. Барон Корф аккуратно написал свой труд «Николай I и 14 декабря», думаю, что, излагая материал, он был перед собой вполне честен.

«Благодушная мысль монарха склонилась к тем несчастным, которые, быв увлечены, одни обольщением самонадеянности, другие неопытностью молодости, тридцатилетними страданиями искупили свою вину». Цензуру смутило слово «страдание». Автор исправил: «…тридцатилетним заточением и раскаянием».

В обществе выход книги Корфа был принят как некий положительный знак, как «оттепель», но неожиданно разгорелся спор о личности Александра I. Корф в своей книге процитировал письмо юного Александра (еще при Екатерине II было дело) своему приятелю Кочубею. Я уже приводила отрывок из этого письма в начале книги. Вот его полный текст: «Придворная жизнь не для меня создана. Я всякий раз страдаю, когда должен выйти на придворную сцену, и кровь портится во мне при виде низостей, совершаемых другими на каждом шагу для получения внешних отличий, не стоящих в моих глазах медного гроша. Я чувствую себя несчастным в обществе таких людей, которых не желал бы иметь у себя и лакеями, а между тем они занимают здесь высшие места, как, например, Зубов, Пассек, Барятинский, оба Салтыкова, Мятлев и множество других, которых не стоит даже называть и которые, будучи надменны с низкими, пресмыкаются перед теми, кого боятся. Одним словом, мой любезный друг, я сознаю, что не рожден для того высокого сана, который ношу теперь, и еще меньше для предназначенного мне в будущем, от которого я дал себе клятву отказаться тем или другим образом. (…). В наших делах господствует неимоверный беспорядок; грабят со всех сторон; все части управляются дурно; порядок, кажется, изгнан отовсюду, а империя, несмотря на то, стремится к расширению своих пределов. При таком ходе вещей возможно ли одному человеку управлять государством, а тем более исправить укоренившиеся в нем злоупотребления? Это выше сил не только человека одаренного, подобно мне, обыкновенными способностями, но даже и гения, а я постоянно держался правила, что лучше совсем не браться за дело, чем исполнять его дурно…»

Письмо было замечено читателями, и разгорелся спор. Кто он, Александр I, как не трус, «который оставил Россию в жертву междоусобий». Ведь он признался, что, будь «он даже гений», исполнять обязанность императора ему не под силу. А что изменилось? Цензура негодовала. Ведь кое-кто может сказать: мол, может быть, «правительственные люди не те, что были, но они по-прежнему почти нули, такие же гнусные, как их предшественники». А раз император позволил опубликовать письмо Александра I, значит, он разделяет точку зрения своего покойного дяди. И что скажут те, которые и сейчас жаждут революции? А не упадет ли это тенью на правление ныне здравствующего государя?

Неожиданный ответ пришел из Лондона. Герцен и Огарев уже выпускают «Полярную звезду» и очень внимательны к судьбе декабристов. В своем «Разборе», отклике на дискуссии вокруг книги Корфа, Огарев написал: «Счастливо для памяти Александра I, что его письмо к Кочубею целиком помещено в книге Корфа. Как же господин статс-секретарь не понял из этого письма, что желание отречься от престола не было у Александра ни минутным раздражением, ни глупой романтической настроенностью?.. Не минутное раздражение, не романтическая настроенность влекли его удалиться, а живое отвращение благородного человека от среды грубой и бесчестной, в которую он, вступая на престол, должен был войти роковым образом…»

Для меня это исчерпывающий ответ. Но… во-первых, на совести Александра I жесткая расправа с Семеновским полком. Офицеров не арестовывали, но с солдатами поступили очень жестоко, а во-вторых, есть документы, о которых не знали в Лондоне ни Герцен, ни Огарев. За десять дней до смерти Александр все-таки отдал тайный приказ об аресте в Харькове Вадковского со товарищами. Думаю, этот приказ тяжело ему дался, здесь драма налицо. Александра есть в чем упрекнуть, но есть за что пожалеть.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

5. Тайные высадки

Из книги Война в воздухе автора Шиуков Алексей Владимирович

5. Тайные высадки В годы первой мировой империалистической войны противники часто высаживали в тылу друг у друга агентов для организации тайной разведки или каких-либо вредительских актов. Нередко агентов переправляли на самолетах. Такие полеты выполнялись в секретном


Глава 6. Тайные вычисления

Из книги Великая Теорема Ферма автора Сингх Саймон

Глава 6. Тайные вычисления Кто знает толк в решении задач, должен обладать двумя несовместимыми качествами: живым воображением и несгибаемым упорством. Говард У. Ивс «Однажды вечером, в конце лета 1986 года, я попивал чай в гостях у своего приятеля. В беседе он между прочим


Тайные пружины заговора

Из книги Брежнев автора Млечин Леонид Михайлович

Тайные пружины заговора Очень подробно о том, как шла подготовка свержения Хрущева, рассказал тогдашний первый секретарь ЦК компартии Украины Петр Ефимович Шелест.В июле 1964 года он отдыхал в Крыму на госдаче № 5 «Чаир». Охрана предупредила, что его навестит Брежнев.


ТАЙНЫЕ ЗНАКИ

Из книги Морозные узоры: Стихотворения и письма автора Садовской Борис Александрович

ТАЙНЫЕ ЗНАКИ Как звезды в небе, хоры тайных знаков..." Как звезды в небе, хоры тайных знаков Плывут в душе, и, вечно одинаков, Один и тот же неизменный бред Всё шепчется и снится с детских лет. Нездешних слов ночные отголоски! В пучине дней спасительные доски, Несете вы к


Тайные романы

Из книги Ставка — жизнь. Владимир Маяковский и его круг. автора Янгфельдт Бенгт


Тайные общества

Из книги Путешествие без карты автора Грин Грэм

Тайные общества В этот день к нам зашел доктор, чтобы поговорить о тайных обществах — лесных братствах. Исследование этого вопроса было единственным увлечением, которое он сохранил после десяти лет пребывания в Африке, но прежде всего он хотел удостовериться, что моих


Тайные походы в подвал

Из книги Там, где всегда ветер автора Романушко Мария Сергеевна

Тайные походы в подвал Прихожу из школы, совершенно обессиленная. Дома никого нет. Беру свечку, спички и иду в подвал. Так я делаю каждый день. Спускаюсь по лестнице в сыроватую тьму…Иногда зажигаю свечу, но чаще иду просто на ощупь, потому что со свечкой страшнее: блики и


Тайные знаки

Из книги Дневник дерзаний и тревог автора Киле Петр

Тайные знаки I  По каналу ТВ3 с некоторых пор весьма интенсивно, с постоянными повторами, показывают, можно сказать, документально-художественный сериал о мистических явлениях как мест, так и жизни, а также в жизни известных людей. Экспертами выступают шаманы, маги,


Тайные общества

Из книги Личная жизнь Александра I автора Соротокина Нина Матвеевна

Тайные общества Томилась и гвардия, и не собственные нужды их волновали, но язвы отечества. Когда некий период жизни целой страны, или отдельного человека, или тайного общества начинают описывать спустя время, ссылаясь на летописи, документы, письма и мемуарам, все


Тайные гастроли

Из книги Тайные гастроли. Ленинградская биография Владимира Высоцкого автора Годованник Лев

Тайные гастроли


Глава 38. Возникновение иркутского отдела «Общества изучения Сибири». Как родилось общество изучения Сибири в Петербурге. Состав Иркутского комитета «Общества изучения Сибири». План работы этого комитета. Как и почему этот план был изменен. Петербургские экскурсанты и помощь, нами им оказанная.

Из книги Страницы моей жизни автора Кроль Моисей Ааронович

Глава 38. Возникновение иркутского отдела «Общества изучения Сибири». Как родилось общество изучения Сибири в Петербурге. Состав Иркутского комитета «Общества изучения Сибири». План работы этого комитета. Как и почему этот план был изменен. Петербургские экскурсанты и


Тайные увлечения короля

Из книги Легендарные фаворитки. «Ночные королевы» Европы автора Нечаев Сергей Юрьевич

Тайные увлечения короля Каким же он был в жизни, этот человек, который был неспособен жить вдали от своей Дианы? По всей видимости, это был человек незаурядный в самом прямом смысле этого слова. Венецианский посол Лоренцо Контарини, описывая Генриха, которому в ту пору


Тайные диалоги

Из книги 10 вождей. От Ленина до Путина автора Млечин Леонид Михайлович

Тайные диалоги Незадолго до полуночи в кабинет В.М. Молотова вошел И.В. Сталин. Вместе с ним был и К.Е. Ворошилов. За окном стоял стылый февраль 1938 года. Трое поговорили, не рассаживаясь в кресла. Точнее, больше говорил Сталин. Молотов и Ворошилов слушали, иногда вставляя свои


Тайные встречи

Из книги Инкубатор Twitter. Подлинная история денег, власти, дружбы и предательства автора Билтон Ник

Тайные встречи Дверь в квартиру Джека распахнулась, и вошел Дик. Он прошел по коридору на кухню, из которой открывался вид на гостиную, повернул за угол и направился к холодильнику. Потянул ручку на себя, заглянул внутрь и покачал головой:– Как я и предполагал, – сказал он


«Парнасса тайные цветы»

Из книги Наталия Гончарова. Любовь или коварство? автора Черкашина Лариса Сергеевна

«Парнасса тайные цветы» В чем только не обвиняли Наталию Николаевну многочисленные биографы поэта! Не было, дескать, у нее интересов ни к музыке, ни к живописи, ни к поэзии, и «неоткуда было возникнуть». Эта предвзятость проявлялась буквально во всем — даже вполне


Тайные стрельцы

Из книги Тайны политических убийств автора Кожемяко Виктор Стефанович

Тайные стрельцы Полгода прошло с тех роковых, трагических дней октября 1993-го. Однако многое о них так и остается неизвестным. Неужто останется неизвестным навсегда? В небе предутреннем кровью забрезжила высь — Танки на площадь ревущей ордой ворвались. Дальнейшее мы