Семья

Семья

Неизвестный автор, современник Александра, так описывает 27-летнего царя: «Черты его лица, соединяющие в себе выражение кротости и остроумия, чрезвычайно приятны. Волосы прекрасного белокурого цвета, а полное, совершенно соразмерное лицо, напоминает в профиль императрицу Екатерину II. Он выше среднего роста и обладает столь же грациозною, как и благородной осанкою. Легкая глухота заставляет наклонять немного голову вперед и вправо. Крепкое, по-видимому, сложение императора подает надежды на долгую жизнь, тем более что он не поддается своим страстям. Александр отличается живым и быстрым соображением, справедливым и положительным умом; он выражается изящно и с прелестью основательной беседы соединяет вежливость в выражениях, какую редко встретишь даже в частном лице. Его обращение с министрами и приближенными отличается деликатностью, скромностью и, быть может, даже некоторой недоверчивостью к своим познаниям, которая, вероятно, исчезнет, когда все его предприятия увенчаются успехом». Благостная картинка. Можно подумать, что автор этих строк несколько пересластил предмет, слишком он сам «деликатен и скромен», но если сверить эти записки с другими, вышедшими из-под пера современников, то надо признать — картинка очень совпадает. Ругают Александра в основном потомки, очень бывают строги. «Некоторую недоверчивость к своим познаниям» у Александра они называют нерешительностью, трусостью, нежеланием доводить дело до конца, а иногда и просто ленью.

Но вернемся к неизвестному автору. Он пишет про распорядок дня Александра, уверенно сообщая, что он один из самых трудолюбивых монархов Европы (это как посмотреть и смотря с кем сравнивать). Император встает в шесть утра, работает до десяти, затем присутствует при разводе войск, а перед обедом катается по городу верхом или в карете. Обедает обычно с ее величеством, к обеду приглашаются знатные гости. После обеда он уходит в свой кабинет и работает до восьми вечера. Далее вечерняя жизнь, наверное, балы, салоны, беседы с дамами, у которых он имеет необыкновенный успех. Позднее про Александра писали, но желание нравиться было у него почти манией, причем нравиться не только прекрасному, но и сильному полу. Он должен был очаровать собеседника.

Неизвестный автор очень осторожно пишет, что только военному делу Александр посвящал больше времени, «нежели прочим отраслям администрации». Но будем точными — армия была истинной страстью Александра. И удивительное дело — среди Романовых не было ни одного сколько-нибудь известного полководца, и все они были помешаны на армии, но только Петр рассматривал армию как средство войны — защиты, обороны, наступления — не важно, но именно войны. Прочие государи были покорены ее красотой, дисциплиной, общей разумностью устройства, стройностью шеренг и, конечно, парадами. Это была врожденная, генетическая черта. Чарторыйский называл это «парадоманией».

В казарме Александр чувствовал себя как дома. С. П. Мельгунов пишет, что в 1803 году Александр дает свое знаменитое предписание: при маршировке делать шаг в один аршин и таким шагом по семьдесят пять шагов в минуту, а скорым по сто двадцать и «отнюдь от этой меры и кодексу ни в коем случае не отступать». Огромное внимание уделялось одежде различных войск, ценилось при этом не удобство, а красота, «как смотреться будет». Безумно важно, например, было поменять суконную форму гренадеров драгунского полка василькового цвета на зеленую. Не оставляли вниманием и всяческий приклад, как то: пуговицы и дощечки для их «чищения», щетки для усов, водоносные фляжки из двойной жести с четырьмя яловочными ремнями, патронные сумки, ранцы, галуны, бляхи и прочее. Во все это Александр вникал, мог подолгу обсуждать. Генерал С. А. Тучков в своих записках пишет, что однажды на плацу у него вышел интересный разговор с императором, тема была несколько щекотливой: мол, ружье изобретено не только для того, «чтобы им делать на караул». Вдруг Александр забывает о собеседнике и кричит громко:

— Носки вниз!

Император мог часами наблюдать за маршировкой. «Он качался беспрестанно с ноги на ногу, как маятник у часов, — пишет далее Тучков, — и повторял беспрестанно слова: «Раз-раз» — во все время, как солдаты маршировали». «У нас были шаги петербургские, могилевские и варшавские», — вспоминает М. И. Муравьев-Апостол. Видимо, название шагов шло от названия полка.

На современного человека это может произвести странное впечатление, армия ведь не балет, хотя любовь к военным экзерцициям и парадам сохранилась и в наше время. Мальчики играют в солдатиков, потом вырастают, но детская привязанность остается. Любовь к армии, иногда в самых странных ее проявлениях, достаточно распространенное чувство. Один мой приятель из интеллектуалов, между прочим, знает все про немецкую армию времен Второй мировой и может часами с упоением говорить про их форму, звания, самолеты, танки и прочее. При этом он ярый патриот, нашу форму он тоже знает, но хуже. И все прикупает книги на эту тему…

Император скромен и достаточно непритязателен в быту. Многие из его окружения считают его скупым. В чем видят скупость? В традиции прежних правителей было при вступлении на трон одаривать ближайшее окружение землями с крестьянскими душами. Александр этого не сделал. Неизвестный автор: «Нельзя назвать скупым монарха, который посвящает миллионы на общественные предприятия. Его Величество ассигновал полтора миллиона рублей на постройку новой биржи и части набережной против Адмиралтейства; улучшение судоходных каналов стоит также несколько миллионов. Увеличивает содержание министров с 8 до 31 тысячи рублей, прибавляет жалованье солдатам и офицерам на одну треть… относится чрезвычайно щедро ко всем членам своего августейшего дома (император дал 200 тысяч рублей вдовствующей государыне; после пожара Павловского дворца он отстроил за свой счет дворец для великого князя в Стрельне)».

Царствующая государыня Елизавета Алексеевна… «Трудно передать всю прелесть императрицы; черты лица ее необыкновенно тонки и правильны: греческий профиль, большие голубые глаза, правильное овальное очертание лица и волосы прелестнейшего белокурого цвета. Фигура ее изящна и величественна, а походка чисто воздушная. Словом, императрица, кажется, одна из самых красивых женщин в мире… По общему отзыву, она обладает весьма ровным и кротким характером; при внимательном наблюдении в выражении ее лица заметна некоторая меланхолия…» — сообщает нам неизвестный автор записок «Император Александр Павлович и его двор в 1804 году».

Судя по описанию, императрица действительно милый человек, но о ней совершенно нечего писать. Ее величество давно решило для себя ни во что не вмешиваться, поэтому ни в какой общественной жизни она участия не принимает. Чем она занята целый день? «Чтение, прогулки и занятия искусствами наполняют ее досуг». Правда, создается впечатление, что вся ее жизнь состоит из досуга. При императрице живет ее сестра — Амалия Баденская, близкий по духу человек. Естественно, при дворе существует институт статс-дам. Это все весьма уважаемые особы, вечером они ужинают вместе в обществе мужчин. Каждый вечер к ним заходит император — ненадолго. Анонимный автор мимоходом намекнул, в чем причина меланхолии императрицы: «…трудно сказать, следует ли приписать ее меланхолию тому, что она уже не занимает исключительно сердце своего августейшего супруга, или нужно поверить подозрениям, которые недоброжелатели распускают насчет ее привязанности к императору, предполагая, что между ею и одним из наиболее влиятельных придворных и приближенных Александра I существует взаимное чувство».

Существует это чувство, недоброжелатели правы, а наиболее «влиятельный придворный» — это близкий друг царя Адам Чарторыйский. Через пару страниц я расскажу об этом подробно, но сначала несколько слов о матушке, вдовствующей императрице.

Марии Федоровне сорок пять лет, это молодая, полная сил, властная женщина. Еще при жизни мужа ей было доверено начальствовать над воспитательным обществом благородных девиц. Императрица отнеслась к этому делу серьезно, ею было привлечено много лиц, ставших жертвователями, она сделала предложения по улучшению быта смолянок и пр. Так что и после смерти Павла ей было чем заняться. У вдовствующей императрицы свой двор, ее окружали заметные и известные люди: князь А. Куракин, граф Шереметев, Н. Румянцев, А. Строганов-отец и др. В отличие от сына Мария Федоровна ревностно соблюдала этикет, приемы ее отличались пышностью и блеском.

Цесаревич Константин Павлович, двадцать пять лет, — популярная в армии фигура. Он был высок, атлетически сложен, лицом похож на отца — курнос и голубоглаз. Он и нравом походил на покойного родителя — горяч, вспыльчив, непредсказуем. Словом, он, как и в ранней юности, продолжал куролесить и имел много нареканий от матери, но нельзя не отметить — был умен, остроумен, щедр. По отзывам других современников, великий князь Константин «не обладал нравственным тактом», был нещепетилен в денежных делах, груб и фамильярен с уважаемыми людьми, к государственным делам был совершенно равнодушен.

Можно и не говорить много о Константине, но в судьбе Александра ему отведена особая роль. Император благоволил младшему брату, их объединяло общее детство, учителя, воспоминания и любовь к армии, наконец. Император поручил Константину курировать три округа: Брестский, Украинский и Днестровский. В армии его считали главнокомандующим, хотя он не имел официального чина.

К означенному времени цесаревич «был одинок». Жена его, Анна Федоровна, в девичестве принцесса Саксен-Заалфельд-Кобурская Юлиана-Генриетта-Ульрика, сразу после смерти Павла уехала из России, чтобы никогда не вернуться. Жизнь ее с мужем была ужасна. Мало того что он над ней издевался как мог, так еще наградил ее венерической болезнью, и она родила мертвого ребенка. Теперь цесаревич жил весело, играл, шалил, с матерью отношения были натянутые, с братом-императором он практически не общался. Еще подрастали братья Николай и Михаил и сестры-принцессы Анна, Мария и Екатерина Павловны.

Царственные супруги.

У Александра и Елизаветы Алексеевны официально было двое детей, две девочки, обе умерли в младенчестве. Теперь подробности. Говорят, что дьявол кроется в деталях. Многие историки пишут, что Александр сам спровоцировал роман между Адамом Чарторыйским и своей женой. Наша красавица сразу поразила его воображение, поляк увидел ее в парке, когда они прогуливались вместе с Александром и вели умные разговоры.

Чарторыйский стал адъютантом великого князя Александра, и виделись они ежедневно. Летом 1796 года Александр с женой жили в своем дворце в Царском Селе. Дворец для молодой четы был построен по проекту архитектора Кваренги, он находился в отдалении от Екатерининского дворца. Там друзья каждый вечер ужинали, Елизавета Алексеевна стала третьей в их компании. Александр часто, устав от разговора, уходил спать, при этом просил жену продолжить беседу с гостем. Графиня В. Н. Головина в своих «Записках» пишет, что Елизавета Алексеевна страдала от откровенных ухаживаний князя Адама. Думаю, графиня совершенно искренна, там было от чего страдать. Одна мысль, что Александр поощряет ухаживания друга, была унизительна для великой княгини. Но, с другой стороны, мужу было семнадцать лет, а князь Адам был взрослым мужчиной. При этом он был умен, хорош собой, и, главное, и Чарторыйский, и Елизавета Алексеевна были иностранцами, заброшенными против их воли в чужую страну, «страну варваров». Чарторыйский ненавидел Россию, думаю, что великая княгиня тоже не испытывала к ней особой симпатии. Им было о чем поговорить, что вспомнить.

Поощрял ли это ухаживание сам Александр или нет, мы не знаем, все это только догадки окружения и позднейших исследователей. Но одно ясно — династический брак не настаивает, чтобы между супругами возникло истинное чувство и последующая за этим обязательная верность. Так считали в Европе, так же считали в России, и Александр, с младых ногтей находясь при дворе любвеобильной бабки, отлично это усвоил. И не надо подходить к XVIII веку с мерками нашего времени.

При дворе уже сплетничали про «брак втроем». Еще была жива Екатерина, и до ее ушей доходили скандальные слухи. Конечно, она смотрела на это сквозь пальцы. Главное для великой княгини — родить наследника, а остальное все мелочи.

18 мая 1799 года, через пять лет после замужества, Елизавета Алексеевна родила девочку, которую в честь бабушки назвали Марией. Девочка родилась темноволосой, и это вызвало неожиданный скандал при дворце. Чарторыйского не было в Петербурге, он был выслан Павлом в 1798 году в Италию, но если посчитать сроки… Князь Адам был брюнетом, Мария Федоровна усомнилась в отцовстве сына, потом довела эти сведения до мужа. Великая княгиня родила незаконного ребенка! Павел совершенно потерял голову. Он расспрашивал медиков, может ли у блондинов родиться черноволосый ребенок. Медики что-то мямлили. Умная статс-дама графиня Ливен, у нее Павел тоже искал правды, ответила философски: «Государь, Бог всемогущ!» Скандал разрастался. Павел хотел было немедленно призвать Чарторыйского в Петербург и указом сослать его в Сибирский полк. Но гофмаршал граф Н. А. Толстой (1765–1816), человек разумный и уравновешенный, а также граф Ростопчин посоветовали не выносить сор из избы. Зачем царственному дому скандал? Через год, 27 июля 1800 года, девочка умерла. Что думал Александр по поводу смерти Марии, мы не знаем.

Павел не любил невестку, он не мог ей простить черноволосого ребенка, а для самой Елизаветы Алексеевны свекор был лицом официальным — деспот, тиран. Конечно, смерть его была ужасна, но ведь «выхода не было», России нужен был новый государь. Императрица была скрытным человеком, и о ее характере и жизни мы можем судить по отрывкам из ее дневника и письмам, которые она аккуратно писала матери. Беда только, что дневник почти полностью был уничтожен императором Николаем I. В одном из писем матери Елизавета Алексеевна пишет: «Конечно, она (Мария Федоровна. — Авт.) добрая, прекрасная, неспособная сделать кому-либо зло, но чего я не могу переносить, это ее заискивания у Нелидовой, у предмета мерзкой страстишки императора». И вот сама очутилась в плену этой самой страстишки!

У Александра тоже была… не хочется говорить — связь, это была любовь. Сердце он отдал прекрасной польке — Марии Антоновне Нарышкиной (1779–1854), в девичестве княжне Святополк-Четвертинской. Обращусь опять к «Запискам» Р. С. Эдлинг: «Государь любил общество женщин, вообще он занимался ими и выражал им рыцарское почтение, исполненное изящества и милости. Что бы ни толковали в испорченном свете об его расположении, но оно было чисто и не изменялось в нем и тогда, как с летами, размышлениями и благочестием ослабели в нем страсти. Он любезничал со всеми женщинами, но сердце его любило одну женщину и любило постоянно до тех пор, пока сама она не порвала связи, которую никогда не умела ценить… Нарышкина своей идеальною красотою, какую можно встретить разве на картинах Рафаэля, пленила государя, к великому огорчению народа, который желал видеть в императрице Елизавете счастливую супругу и счастливую мать. Ее любили и жалели, а государя осуждали, и, что еще хуже, петербургское общество злорадно изображало ее жертвою».

Красота Нарышкиной волновала современников. Графиня Софья Шуазель-Гуфье, фрейлина русского двора, пересказывает в своих «Исторических мемуарах» легенду: «Рассказывают, что Александр, шедший под руку с королевой Пруссии, встретил в одной из дворцовых галерей красивую госпожу Н. (Нарышкину), одетую в простое креповое платье; одна гирлянда из голубых цветов, так называемых незабудок, украшала ее черные волосы». У Набокова (не помню где) есть замечательное описание — юноша, желая очаровать некую девицу, неделю плавал перед ее окнами в обнимку с лебедем — красиво! Набоков смеется над немецкой сентиментальностью. Ну ладно, юноша наивен и прост, но восхищаться этой сценой — чистое дурновкусие. Явление Нарышкиной в гирлянде, то есть в венке, может вполне соперничать с «прелестным юношей и лебедем».

Да и время госпожой Шуазель-Гуфье указано неправильно. Мария Антоновна появилась в Петербурге много раньше, в пятнадцать лет она уже стала фрейлиной при русском дворе. Платон Зубов успел положить на нее глаз. Тогда же и Александр приметил красивую девушку. Род князей Четвертинских был очень древним, он происходил от правнука святого Владимира — Святополка, князя Черниговского. После монгольского нашествия на Русь земли князя отошли к Литве, семья долго оставалась верна православию, беднела. В Россию Четвертинские перебрались после волнений в Польше.

Вигель о приезде из Гродненской губернии вдовствующей княгини Четвертинской (матери нашей красавицы): «Она помнила мученическую смерть мужа своего, убитого варшавской чернью за настоящую или мнимую любовь к России; помнила отеческую нежность к ее семейству, неисчислимые благодеяния, которыми осыпала ее Екатерина».

Вигель тоже не оставил вниманием красоту Марии Антоновны: «Я помню, как в первый мой год пребывания в Петербурге разиня рот стоял перед ее ложей и преглупым образом дивился ее красоте, до того совершенной, что она казалась неестественной, невозможною; скажу только одно: в Петербурге, тогда изобиловавшего красавицами, она была гораздо лучше всех». О любви Нарышкиной и Александра знал весь Петербург, «но эта связь не имела ничего похожего с теми, кои обыкновенно бывают у других венценосцев с подданными».

Вигель прав: отношения этой пары совсем не напоминали те, которые существовали при дворе всего десять лет назад. Существовали имперский двор, царственная супруга, долг перед государством, который Александр честно исполнял, а рядом протекала его частная жизнь, та, о которой он мечтал, то есть у него была семья, но не династическая, а просто человеческая. Связь их продолжалась пятнадцать лет. Нарышкина была не просто красавицей, но еще и умницей. Она никогда не понуждала Александра к разводу, она не хотела властвовать в гостиных и салонах дворца, не вмешивалась в политику. Муж смотрел на эту связь сквозь пальцы. Обер-егермейстер двора, Дмитрий Львович Нарышкин (1758–1838), сын любимца Екатерины II Льва Нарышкина, был сказочно богат, совершенно равнодушен к прелестям жены, у него была своя жизнь.

Александр знал, что царицу жалеют, а Нарышкину осуждают и чернят, можно сказать — ненавидят, поэтому считал своей обязанностью вознаграждать ее «нежным попечением, доверием, нежностью». Р. С. Эдлинг: «Я еще помню блестящие праздники до 1812 года. Роскошь и царственное величие проявлялось на них во всем блеске. Среди ослепительных нарядов являлась Нарышкина, украшенная лишь собственными прелестями и ничем иным не отделявшаяся от толпы; но самым лестным для нее отличием был выразительный взгляд, на нее устремленный. Немногие подходили к ней, и она держала себя особняком, ни с кем почти не говоря и опустив прекрасные глаза свои как будто для того, чтобы под длинными ресницами скрывать от любопытства зрителей то, что у нее на сердце».

Мария Антоновна родила Александру дочь Софью (1708–1724). Государь признал ее своей, очень любил, но жила она под именем матери. Девочка была болезненной, бич XIX века — туберкулез. Мать возила ее на юг — в Одессу и в Крым, лечились они и за границей. Накануне свадьбы с А. П. Шуваловым Софья умерла. Александр очень тяжело перенес ее смерть. «Это мне за грехи мои» — его слова. Молва приписывает ему отцовство еще трех дочерей Марии Антоновны. Все они умерли в младенчестве.

Роман с Марией Антоновной кончился по ее инициативе — еще одна «пагубная страсть». У Александра служил секретарем молодой человек — князь Гагарин — умный, усердный, честный. На эту должность его рекомендовала сама Нарышкина. Р. С. Эдлинг: «Он пошел бы очень далеко и по заслугам, если бы тут не замешалась любовь. Они влюбились друг в друга и стали думать, как бы получить возможность удалиться от двора и от своих семейств и предаться взаимной страсти». Князь Гагарин сослался на нездоровье и получил отставку в 1816 году, на его место был назначен граф Нессельроде. Князь Гагарин Г. Н. (1782–1837) впоследствии стал посланником в Италии и Баварии.

Исследователей чрезвычайно волнует вопрос — сколько всего было внебрачных детей у Александра? Цифры называют разные — от одиннадцати до двадцати. Как они там считали, интересно бы узнать. Европейские полицейские, приставленные следить за русским императором во время его пребывания за границей, писали отчеты: весь вечер провел в салоне у такой-то, на следующий день у госпожи N пил чай. Может быть, это является прямым доказательством рождения детей у этих особ?

Конечно, Елизавета Алексеевна ревновала мужа к Нарышкиной. Мария Антоновна еще имела наглость как бы между делом сообщить на балу императрице, что опять беременна. Нетрудно было догадаться, кто причина этой беременности. Об этом императрица с горечью пишет матери. А ведь во всем этом была двойная обида. Елизавета Алексеевна так и не исполнила своей главной обязанности — не родила наследника.

Дело шло к войне. Государь уехал в апреле в армию, а императрица тут же перебралась на Каменноостровскую дачу. Это было любимое местопребывание царской четы, хоть в доме не было ничего царственного.

Р. С. Эдлинг: «Он выстроен и убран с отменной простотой. Единственное украшение его — прекрасная река, на берегу которой он стоит. Несколько красивых дач построены рядом с императорской резиденцией. Лицевая сторона дворца окружена прекрасными, правильно рассаженными дерёвьями; садовые входы никогда не запирались, так что местные обыватели и гуляющие свободно ими пользовались. Вокруг царского жилища не было видно никакой стражи, и злоумышленнику стоило подняться на несколько ступенек, убранных цветами, чтобы проникнуть в небольшие комнаты государя и его супруги». Странно это читать — никакой охраны! Павла охраняла вся армия, Александра — только доброе имя.

Вокруг дворца располагались павильоны, в одном из них жила принцесса Амалия. «Мы вели очень правильную жизнь. Надо было вставать рано и сопровождать императрицу в ее прогулках, продолжительных и занимательных, потому что в это время она была общительна и словоохотлива». Амалия, сестричка… «Она всегда находилась между супругами. Ее гостиная была сосредоточием городских сплетен, производивших дурное впечатление на императрицу».

Эдлинг пишет, что, любя государыню, которая была очень добра и участлива к ней, она часто в ее присутствии чувствовала стесненность. «На меня находило иногда смущение; в противность характеру моему, я замыкалась сама в себе, и лишь спустя долгое время я заметила, что это происходило от недостатка равновесия в характере императрицы: воображение у нее было пылкое и страстное, а сердце холодное и неспособное к настоящей привязанности. В этих немногих словах вся история ее. Благородство ее чувств, возвышенность ее понятий, благожелательные склонности, пленительная наружность заставляли толпу обожать ее, но не возвращали ей ее супруга».

Деликатная фрейлина не пишет, что императрица пережила роковую любовь. Может быть, этот роман был виной меланхолии, а вовсе не равнодушие мужа? Избранником императрицы стал кавалергард Алексей Охотников. Для Екатерины Великой подобный выбор был нормой, для скромницы Елизаветы Алексеевны — совершенная неожиданность. Он проникал в покои императрицы тайно — экий романтик! Воображение рисует испанский балкон, плащ, под ним шпага, а может, гитара. Как-то все это очень необычно для русского двора. Когда об этой связи узнала Мария Федоровна, она была в ужасе. Романовы сто лет стеснялись этой связи.

Родители Алексея Охотникова жили в Воронежской губернии, были богаты. По обычаю, юный отпрыск отправился искать счастья в столицу и поступил в кавалерийский полк. Там он был произведен в офицеры, в 1806 году он уже штабс-ротмистр. На него также были возложены обязанности полкового казначея, поэтому в 1805 году, когда война была в разгаре, он находился в Петербурге в должности интенданта.

Елизавета Алексеевна была фактически «соломенной вдовой», поэтому нет ничего удивительного в том, что она ответила на любовь красавца кавалергарда. Но очень может быть, что она сама спровоцировала их близость — позволила себя любить. Связь их продолжалась несколько лет. Кавалергард проникал в спальню императрицы через окно, на Каменном острове это было легко сделать, в Таврическом дворце труднее. Остались «улики» этой удивительной любви. «Не бойся, часовой меня не видел, однако я поломал цветы под твоим окном», — пишет Охотников своей возлюбленной. Если были письма, значит, был посредник. Видимо, это была верная Елизавете Алексеевне фрейлина. «Если я тебя чем-то обидел, прости — когда страсть увлекает тебя целиком, мечтаешь, что женщина уступила бы нашим желаниям, отдала все, что более ценно, чем сама жизнь».

Сопротивлялась, видно, императрица запретному чувству, но потом характер писем меняется. Охотников называет Елизавету «моя женушка». «Мой друг, моя жена, мой Бог, моя Элиза, я обожаю тебя». После смерти Елизаветы Алексеевны письма эти попали в руки Николая I. Он приказал сжечь их, но перед сожжением показал жене Александре Федоровне. Они произвели настолько сильное впечатление на императрицу, что она оставила запись в своем дневнике: «Если бы я сама не читала это, возможно, у меня остались бы какие-то сомнения… Мне кровь бросилась в голову от стыда, что подобное могло происходить в нашей семье, и, оглядываясь при этом на себя, я молила Бога, чтобы Он уберег меня от такого, так как один легкомысленный шаг, одна поблажка, одна вольность — и все пойдет дальше и дальше, непостижимым для нас образом».

3 ноября 1806 года императрица родила дочь Елизавету. Отцовство приписывают Охотникову, хотя официально пишут, что это был второй ребенок императорской семьи. Девочка умерла в апреле 1808 года, когда Охотникова уже не было в живых. О его смерти нет точных данных — одни легенды и предположения. Самый устойчивый миф следующий: 4 октября 1806 года (и мифотворчество любит точные даты) Алексей Охотников был в опере. Давали «Ифигению в Тавриде». Императрицы не было в театре, ей оставался месяц до родов.

Не исключено, что Охотников был поклонником Глюка, а скорее всего, посещение оперы входило в кавалергардский этикет: встретить знакомых, раскланяться с дамами, подмигнуть хорошенькой. Недаром про Охотникова сочинили еще одну легенду. Он был очень увлечен фрейлиной Натальей Загряжской, ставшей вскорости Гончаровой. Ее выдали замуж за три дня до смерти Охотникова. Эта самая Наталья Гончарова, Загряжская в девичестве, стала со временем тещей Пушкина. Какие странные «сближенья», сказал поэт (Боратынский, если не ошибаюсь). А про самого Александра Сергеевича упорно говорят, что в юности он был влюблен в императрицу Елизавету Алексеевну и посвящал ей стихи. Любовь случилась в лицейской жизни, Пушкин и императрица гуляли по одним и тем же тропкам Царскосельского парка.

Но вернемся в ноябрь 1806 года. На выходе из театра Охотников был смертельно ранен подосланным убийцей. Пистолет, шпага? Тут разночтения. Правда, чаще пишут про кинжал. Но имя заказчика убийства называли уверенно — великий князь Константин Павлович. Цесаревич защищал честь семьи. Покушение на честь императора — противогосударственный поступок, ранее он карался смертью. Охотников не был убит, он был только ранен, но рана оказалась смертельной. Проболев четыре месяца, он умер. Это случилось 27 января 1807 года. Похоронен он на Лазаревском кладбище. Могила его сохранилась по сей день.

Великий князь Николай Михайлович написал биографию императрицы Елизаветы Алексеевны. Глава о ее романе с Охотниковым по приказу Николая II была изъята из издания, но рукопись сохранилась. Из нее мы знаем, что Елизавета Алексеевна тайно приезжала в дом умирающего (это можно считать подвигом) и что после его смерти принцессе Амалии удалось забрать письма императрицы к нему.

Что говорит против легенды с кинжалом? 27 октября 1806 года кавалергард Алексей Яковлевич Охотников подал рапорт об отставке, в котором он сослался на «грудную болезнь». Об этом пишут Е. Э. Лямина и О. В. Эдельман в своей статье «Дневники императрицы Елизаветы Алексеевны». Авторы предполагают, что у Охотникова была чахотка: мол, от нее он и скончался. Рапорт об отставке попал на стол цесаревича, командующего гвардейским корпусом Константина, и тот дает письменное распоряжение шефу кавалергардов Уварову: «Охотникова лично освидетельствовать в болезни, и действительно ли он к службе не способен, а что по тому окажется, мне лично донести». Через месяц Охотников был отставлен от службы. Но и этот дошедший до нас приказ Константина Павловича можно трактовать по-разному. Нет достаточно точных документов, подтверждающих и первую, и вторую версии, а фантазия у людей есть, и они дают ей волю.

Александр согласился признать дочь Елизаветы Алексеевны своей. Это мы знаем из дневника секретаря Марии Федоровны — Вилламова. Он оставил о разговоре со вдовствующей императрицей подробную запись. Не было никаких упреков, обид, Александр только радовался, что родилась дочь, а не сын. Родись у Елизаветы Алексеевны мальчик, он бы стал императором. К идее наследования власти Александр относился очень серьезно, зачем ему Охотниковы на троне?

Что касается дневников Елизаветы Алексеевны, то здесь тоже много туману. В последние годы жизни она подружилась с Карамзиным и обещала после смерти передать ему свои дневники. Это не случилось, дневники вместе с письмами попали в руки Николая I. Из дневника супруги его Александры Федоровны также известно, что в комнате покойной Елизаветы Алексеевны в одном шкафу лежали письма Охотникова к ней, его портрет и вещи их покойной дочери Лизоньки. Дневники Елизаветы Алексеевны, так же как и ее письма, пошли в огонь, но прошло время, и стали обнаруживаться у частных лиц отрывки из этого дневника. Видимо, Николай I перед сожжением дал кому-то прочитать дневники императрицы. Тогда не было копировальной техники, но копировали все и вся необычайно быстро. Посади ночью десять, двадцать — сколько надо писцов, они любой труд за ночь скопируют. Но есть также мастера делать великолепные подделки. Кого бы вы ни читали, делайте сами выводы согласно своему знанию и опыту.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Новая семья и семья военная

Из книги Спецназ ГРУ: Пятьдесят лет истории, двадцать лет войны... автора Козлов Сергей Владиславович

Новая семья и семья военная В 1943 году, когда освободили Миргородский район, двух сестер Василия взяла на воспитание средняя сестра их матери, а маленького Васю с братом забрала младшая. Муж сестры был заместителем начальника Армавирского летного училища. В 1944 году его


МОЯ СЕМЬЯ

Из книги Красный истребитель. Воспоминания немецкого аса Первой мировой войны [litres] автора Рихтхофен Манфред фон

МОЯ СЕМЬЯ Семья Рихтхофен ранее не принимала активного участия в войнах. Фон Рихтхофены всегда жили в деревне. Мало кто из них не имел поместья. Если же кто-то не жил в деревне, то, как правило, состоял на государственной службе. Мой дед и все предки до него имели


Моя семья

Из книги Моя жизнь с отцом Александром автора Шмеман Иулиания Сергеевна

Моя семья Я прерву свой рассказ для того, чтобы рассказать и о своей семье. Ведь после той судьбоносной встречи на лестнице церкви Св. — Сергиевского института мы провели вместе сорок три года, пока 13 декабря 1983 года Александр не оставил нас, чтобы пребывать «в месте


Семья

Из книги Штурмовик автора Кошкин Александр Михайлович

Семья Кошкин Александр Михайлович родился в 1960 году в селе Дубровка Николаевского района Ульяновской области в семье рабочих.Отец, Михаил Иванович, после увольнения из действующей армии в 1948 году, работал шахтером в Кузбассе, рабочим в колхозе, нотариусом в райцентре.


Моя семья

Из книги Одиссея Пола Маккартни автора Бокарев Владимир


СЕМЬЯ

Из книги Чехов в жизни: сюжеты для небольшого романа автора Сухих Игорь Николаевич

СЕМЬЯ …Царствование Николая I.1825 Родился в с. Ольховатке Воронежской губ. Острогож. уезда от Георгия и Ефросинии Чеховых.1830 Помню, что мать моя пришла из Киева и я ее увидал.1831 Помню сильную холеру, давали деготь пить.1832 Учился грамоте в с <ельской>. школе, преподавали по


2. Семья

Из книги Леонид Кучма [Настоящая биография второго Президента Украины] автора Корж Геннадий

2. Семья Людмила Кучма Поначалу отношение украинцев к Людмиле Кучме было скорее прохладным. Но ее умение общаться с людьми и безупречный стильный гардероб изменили первоначальное мнение. Помогло и то, что если было нужно, она переходила на украинский. В поездках по стране


Семья

Из книги Информационные технологии в СССР [Создатели советской вычислительной техники] автора Ревич Юрий Всеволодович


Семья

Из книги Говорят что здесь бывали… Знаменитости в Челябинске автора Боже Екатерина Владимировна

Семья «Семья – это очень серьезно, семья человеку заменяет всё. Поэтому, прежде чем завести семью, необходимо как следует подумать, что для вас важнее: всё или семья» Ф. Раневская Фаина Раневская родилась в Таганроге в зажиточной еврейской семье. Ее отец Гирш Хаймович


Семья и дом

Из книги Мемуары последней Императрицы автора Романова Александра Фёдоровна

Семья и дом Первый урок, который нужно выучить и исполнить, это терпение. В начале семейной жизни обнаруживаются как достоинства характера и нрава, так и недостатки и особенности привычек, вкуса, темперамента, о которых вторая половина и не подозревала. Иногда кажется, что


Семья

Из книги Меня зовут Вит Мано… автора Мано Вит


Семья

Из книги Моя мать Марина Цветаева автора Эфрон Ариадна Сергеевна


ЕЕ СЕМЬЯ

Из книги Мемуары Ники и Аликс автора Романов Николай (II)

ЕЕ СЕМЬЯ Марина Ивановна Цветаева родилась в семье, являвшей собой некий союз одиночеств. Отец, Иван Владимирович Цветаев, великий и бескорыстный труженик и просветитель, создатель первого в дореволюционной России Государственного музея изобразительных искусств,


ЕЁ МУЖ. ЕГО СЕМЬЯ

Из книги Бунин без глянца автора Фокин Павел Евгеньевич

ЕЁ МУЖ. ЕГО СЕМЬЯ В один день с Мариной, но годом позже — 26 сентября ст.[1] 1893 года — родился ее муж, Сергей Яковлевич Эфрон, шестым ребенком в семье, где было девять человек детей.Мать его, Елизавета Петровна Дурново (1855–1910), из старинного дворянского рода, единственная дочь


Семья

Из книги автора

Семья Николай II Николай IIКакую радость мне доставило твое милое письмо. Мой «старик» положил его в моем купе на стол, где я и нашел его после обеда, а вечером перед тем, как лечь спать, такой приятный сюрприз от нашего Малыша. Крохотный башмачок и перчаточка так сладко им


Семья

Из книги автора

Семья Предки Иван Алексеевич Бунин:Рождение никак не есть мое начало. Мое начало и в той непостижимой для меня тьме, в которой я был от зачатия до рождения, и в моем отце, в матери, в дедах, прадедах, пращурах, ибо ведь они тоже я [31, 384].Вера Николаевна