Опыт грёз

Опыт грёз

Из красных блях, цветов и янтаря с соломой

Он пояс обещал своей любимой сплесть.

Как яркоцветна вязь! А в ней — какой знакомый

Дух непрактичности и преданности есть!

Тот будет поступать всегда неосторожно,

И вечно цепи рвать, и вечно влечь ярём,

Кто верит, что сдержать в одной гирлянде можно

Солому с бляхами и розы — с янтарём.

От тренья янтарей соломка распадётся,

Цветы не выдержат соседства жёстких блях,

Тому же, кто сдружить их чаял, — век придётся

У инквизиторов игрушкой быть в руках

И где-то в кабаке, Бог весть о чём радея,

Погибнуть под ножом наёмного злодея.

Кристофер Марло, или Гадание на цветах

В рассветный час, додумав этот сонет (начатый ночью, когда, по завершении многосонетной своей «Шекспириады», я — с опасностью для завершения! — как в задачник, заглянула вдруг в комментарии Аникста к восьмому тому Шекспира), я хотела, конечно, снова заснуть. И уже в дрёме, в почти полном сне — мне вдруг — предрассветная грёза! Вдруг — женский горестно-музыкальный вскрик, со всхлипом, вырвавшийся жалобно среди плача. Плача, который честно хотят подавить, но подавить не могут.

В широкой, квадратной и сумрачной комнате с низким бревенчатым потолком плакала — всё ещё грациозная, но, кажется, немного невзрачная — женщина. В сером платье, с бледным продолговатым лицом и в прилегающем к голове полупрозрачно-белом чепце, завязанном тесёмками под подбородком.

— Тихо! — резко крикнул мужчина: он быстро собирался куда-то. Но он крикнул не с тем, чтобы её обидеть, а потому что боялся: плач кем-то будет подслушан…

Однако же и она плакала не от обиды, но лишь от бессилия удержать его, так как предчувствовала, что оттуда, куда он спешит, он больше уж не вернётся. Но он (а этот стремительный человек в белой голландской рубашке со свободным воротом был Кристофер Марло![46]) не мог остаться дома никак; ему надо было срочно скакать верхом — выручать какого-то друга.

Ибо несколько часов назад его предупредил о грозящей — и ему, Кристоферу[47], и какому-то Джону, и всем — опасности некий вельможный и дюжий почти старик.

— У них коалиция, — сказал он молодому человеку о каких-то людях, только что вероломно объединившихся с их врагами. Сказал (разумеется, очень секретно) этот Холёный тайный наставник с жирным и сиплым голосом, и слово «коалиция» прозвучало очень страшно. Но Холёный лгал. Враждующие стороны, одной из которых самозабвенно служил поэт Марло, пока и не думали объединяться, — свидетельствовало моё сновидение. Во всяком случае, всё здесь обстояло как-то сложнее. Но, конечно, если бы объединились, то одна сторона другой стороне скоро выдала бы всех своих наиболее верных людей и всех (пусть, может быть, не таких верных, но влиятельных) представителей. Старик предводитель опасался очень уж за себя! В страхе за себя (если верить показаниям сна) опережал события. Он боялся (а это-то уже не из сна, это — из комментария), что Марло выдаст его, коли дело дойдёт до пытки. Поэтому (и здесь опять выступает сон) Холёный решился сгустить краски, усилить в глазах Марло степень опасности. И о предательстве чьём-то, даже ещё не свершённом, сказать ему как бы об уже свершившемся.

— Проклятье! — вскричал поэт, отличавшийся, думается, как подозрительностью, так и великой в иных случаях доверчивостью. — Это ведь не одних нас заденет! Это заденет также и… — И тут он произнёс какое-то имя, больше всего похожее на имя «Джон».

— О Джоне, друг мой, я и подумал прежде всего, — сказал Холёный, — но сам Джон, по причинам, которые тебе известны, не должен сейчас появляться на сцене… Однако же в трактире (таком-то; это место в речах Холёного осталось неясным, но Марло действительно был заколот в трактире) ждать будет тебя человек от Джона. Через этого человека и передашь Джону: он должен держать ухо востро и срочно покинуть Англию.

— Да, но как я его узнаю, этого человека — посланца от Джона?

И тут Холёный протянул Кристоферу тусклое кольцо с водянистым искусственным камнем. (Среди многих неясностей это был очень внезапный и очень ясный, многозначительно ясный кадр. И притом — крупным планом!)

— Верти кольцо перед каждым, кто к тебе в трактире приблизится или подсядет. Играй кольцом этим как будто не нарочно. На такое навряд кто позарится, а кому надо — тебя по нему узнает.

Разумеется, в трактире могли узнать Марло и без кольца. И отнюдь не только друзья! Не потому, возможно, что такие начитанные, а потому что Рэли (ведь Холёный был — по моему сновидению — Рэли, а если неверен сон, то прости меня Боже!), потому что этот условный Рэли тщательнейше описал внешность поэта наёмному душегубцу. (Для веков бы, а не для наёмников этак!)

— Если по виду не узнаешь его, то по кольцу узнаешь, — пояснил Холёный головорезу…

Был ли Кристофер Марло — человек, так сильно повлиявший на самого Шекспира и, очевидно, очень к нему расположенный, — был ли он убит сразу в злосчастной той харчевне или же для начала с ним затеяли ссору, что, вероятно, не составило большого труда?

Дабы не увидеть ненароком ещё и сцену убийства поэта, я почла за лучшее поскорее проснуться! Несмотря на то, что была сильно заинтригована своим столь подробным сновидением, быть может (всё бывает!), содержащим мелкие открытия, конец-то я всё-таки уже знала и при всём желании не могла его изменить. Должна, однако, честно признаться, что всю неизвестную мне часть истории я не только видела во сне и узнавала из сна, но и жульнически додумывала её, так сказать, от себя. Той стороной сознания, которая, должно быть, и не думала спать. Что же именно из увиденного было во сне, и только во сне, — то есть ближе к верной догадке? А что — из подсказок яви?

Самым верным, близким к прозрению могло быть, разумеется, всё внезапное. Внезапных картин я никак не могла спровоцировать, я сама была ими поражена, — они и доли мгновения не предоставили мне на сочинительство и подделку! Внезапен для меня был женский плач, с которого всё и началось; плач этот вызвал женщину из небытия и обрисовал её, как свет молнии, но в последовательности: сначала плач, потом — женщина. (Женщина начинается с плача?) Внезапно явилась мне и небогатая комната с низким потолком из елизаветинских почернелых балок и стропил. Внезапен был окрик: «Тихо!» И опять же — сначала окрик, а потом мужчина, возникший из своего голоса как по мановению волшебного жезла. (Мужчина начинается с окрика? Неужели?) Внезапна была догадка, что это Марло, внезапны были его быстрые сборы куда-то, белизна его рубашки и взмах руки вверх — там, где, собираясь, он поспешно доставал что-то с высоких полок в углу под потолком. (А я уже знала, что это — оружие!) Быть может, какие-то частности сна и уступали — в своей внезапности — главному: то есть появлению Марло там, где его только что не было. Но неожиданными — такими, которых тоже только что не было, — были и (вообще все) голоса. Например, голос Холёного. И все слова. И… невольно я начинаю призадумываться: что же тогда в этом сне не было внезапным? Наверное, только то, что забылось?

Не забылись: видение кольца, видение чепца, видение, как я уже говорила, большой квадратной мрачноватой рассветной комнаты.

Странный сон! Откуда он взялся? Или кто-то хотел показать мне, как всё было в наглядности: в деталях, в картинах, имевших место, но которых никто не видел? Или это был только сложный отблеск моих реальных предположений? Ведь ещё, например, до знакомства с добросовестнейшими, превосходными комментариями Аникста, которые могли навеять мне эту версию, я видела где-то портрет Уолтера Рэли и почему-то подумала, что он мог предать Марло! Или потому я увидела этот сон, что великое горе леди Марло, никому впоследствии и не снившееся (так же, впрочем, как сама она!), должно же было наконец кому-нибудь да присниться? А не потому ли, между прочим, с неё всё и началось, что, возможно, именно ей поэт посвятил стихи о цветочном поясе?

Вплету в солому ряд цветов —

И пояс для тебя готов

С застёжками из янтаря

И в бляшках алых, как заря.

(«Песни для музыки». Перевод В. Левика)

Или так неожиданно явилась мне вовсе не та, которой были посвящены эти строки? Но казалось, что сама история — голосом сновидения — сообщила мне: «Это она!»[48]

Однако же какая подлая вещь произошла на моих глазах! «Верти кольцо — и тебя по нему узнает человек от Джона, — сказал Холёный поэту, — тебя узнает посланный от друзей…» «Увидишь того, кто вращает кольцо, — вот и кончай с ним!» — сказал тот же Холёный убийце-наёмнику. Да! Фокус необыкновенно подлый и при всей простоте беспредельно коварный. Неужели же таковой был проделан в самой реальности? Или он явился мне только в ложноисторической грёзе?

Я оформила для себя этот сон под профилем грёзы — даже и не знаю почему. Быть может, потому, что, несмотря на развёрнутый и разветвлённый сюжет, он не был длителен и вязок, как сны, но поражал резкой мелькающей сжатостью и неожиданностью, присущей именно грёзам.

Опыт грёз!

Что же до размышлений, предпринимаемых наяву (если, конечно, можно так выразиться!), то я уже давно пришла к выводу, что принц Гамлет отчасти вполне мог быть «списан» Шекспиром с фигуры Кристофера Марло, — я в этом даже уверена!

С отчаянья — свой горний чин

Ещё в долинах мытарь тратит.

Пав духом, сам Шекспир подхватит

Крамольный, Марло, твой почин.

И нрав твой, твой конец, твой принцип,

Быть может, вспомнит в «Датском принце».

25 февраля 1994

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Негативный опыт – тоже опыт

Из книги Спецназ ГРУ: Пятьдесят лет истории, двадцать лет войны... автора Козлов Сергей Владиславович

Негативный опыт – тоже опыт В такую засаду угодила наша рота двадцать второго апреля восемьдесят пятого года. Первая рота, усиленная группой из состава второй, практически в полном составе, на семи БМП возвращалась в ппд. В головном дозоре шли две машины, моя и старшего


Луини, Грёз и другие

Из книги Сумка волшебника автора Бражнин Илья Яковлевич

Луини, Грёз и другие В предыдущих главах я говорил мельком о том, что «портреты» и уайльдовские и гоголевские есть одновременно и автопортреты авторов, хотя понимать это прямо и однозначно не следует. Об этом следует говорить не мимоходом, а основательней и подробней, ибо


Африка грез и действительности

Из книги Разведка: лица и личности автора Кирпиченко Вадим

Африка грез и действительности Так назвали чехословацкие путешественники Иржи Ганзелка и Мирослав Зикмунд свой большой африканский дневник. Книга прекрасная, содержательная и подлинно гуманная. В ней много фотографий, сделанных самими авторами. У нас эта книга


Трагедии «Фабрики грез»

Из книги Звездные трагедии автора Раззаков Федор

Трагедии «Фабрики грез» 20-е Годы Флоренс ЛОУРЕНС. Оливье ТОМАС. Роско АРБАКЛЬ. Уильям Десмонд ТЭЙЛОР. Рудольфо ВАЛЕНТИНО Буквально с первых же дней своего существования Голливуд стремился к тому, чтобы расписать житье-бытье своих доморощенных звезд как один сплошной


Время грёз

Из книги Аплодисменты автора Гурченко Людмила Марковна

Время грёз А жизнь распорядилась просто. Надо кормить ребенка. Надо платить за квартиру. Надо одеваться. Надо, надо, надо… И я со всем пылом нерастраченной музыкальной энергии бросилась в наитруднейшее плавание — на эстраду. Но это не эстрада с «Зеркальным театром»,


ОПЫТ

Из книги Ступени профессии автора Покровский Борис Александрович


На «фабрике грез»

Из книги Язык мой - друг мой автора Суходрев Виктор Михайлович

На «фабрике грез» После Нью-Йорка — перелет на другое побережье США. С Атлантического океана — на Тихий. Несколько часов полета на замечательном самолете «Боинг-707» — и мы уже в Лос-Анджелесе. Это — совершенно другая Америка. Мы оказались как будто в другой стране. Иной


12 «ФАБРИКА ГРЕЗ» ДОКТОРА ГЕББЕЛЬСА

Из книги Лени Рифеншталь автора Салкелд Одри

12 «ФАБРИКА ГРЕЗ» ДОКТОРА ГЕББЕЛЬСА Рифеншталь не забыла об обещании, которое дала генералам. Осенью 1935 года она снова приехала в Нюрнберг для съемок фильма о вермахте, прихватив с собой пятерых операторов. Трое из них уже работали над «Триумфом воли» — Френтц, Лантчнер и


ЖЕНЩИНЫ МОИХ ГРЕЗ

Из книги Откровение автора Климов Григорий Петрович

ЖЕНЩИНЫ МОИХ ГРЕЗ Давайте я займусь самокритикой. Во всех моих книгах героини - это явно ненормальные женщины, отрицательные женщины. В "Князе" - это холодная красавица Ольга, жена красного кардинала Максима Руднева, которая завела его по ту сторону добра и зла, жизни и


Фабрика советских грез

Из книги Жеймовочка автора Филатова Ольга

Фабрика советских грез Люди 20-х годов XX века обожали все индустриальное. Америку еще не записали во враги, американские индустриальные успехи уважали, перенимали опыт, даже их джаз не считали музыкой капиталистического разложения, наоборот, ритмом рабочего квартала. И


ОПЫТ

Из книги Фурье автора Василькова Юлия Валерьевна

ОПЫТ Журнал «Фаланстер» сыграл все-таки немаловажную роль в распространении идей Фурье. Кроме общих теоретических статей, на его страницах обсуждались самые разнообразные проекты создания пробной фаланги.Все эти планы, проекты, расчеты стали вдруг почти реальными,


Опыт

Из книги Мерецков автора Великанов Николай Тимофеевич

Опыт 16 апреля 1940 года в ЦК ВКП(б) состоялось совещание, на котором были подведены итоги войны с Финляндией.На совещании, длившемся четыре дня, выступили 46 человек — командиры соединений, командующие объединений, округов, видов и родов войск Красной армии, руководители


РОЖДЕНИЕ «ФАБРИКИ ГРЕЗ»

Из книги Любовные истории Голливуда автора Раззаков Федор

РОЖДЕНИЕ «ФАБРИКИ ГРЕЗ» Все началось благодаря супругам Уилкоксам. «Пираты» бегут в Калифорнию. Рождение первой кинозвезды. Кумиры немого кино.Своим рождением и названием Голливуд обязан скромной супружеской чете американских переселенцев Уилкокс. В 1886 году они


Охота на озере Облачных грез

Из книги Ли Бо: Земная судьба Небожителя автора Торопцев Сергей Аркадьевич

Охота на озере Облачных грез Весной 727 года Ли Бо добрался до Аньчжоу, где остановился на склоне невысокой возвышенности — безымянной, но в быту именовавшейся Малой горой Долголетия, где погрузился в размышления даоского толка, подкрепляемые неизменным жбанчиком вина, и


Художник чудовищных грез (Франсиско Гойя)

Из книги Улыбка Джоконды: Книга о художниках автора Безелянский Юрий

Художник чудовищных грез (Франсиско Гойя) Зачем пишутся все новые и новые книги о великих и знаменитых людях? Вроде бы все о них давно известно, вся жизнь разложена по полочкам, все прокомментировано и обсосано до косточек, но нет!.. Появляются очередные авторы и


Глава восьмая. Вертеп под названием «Оазис грез»

Из книги Сага о шпионской любви автора Атаманенко Игорь Григорьевич

Глава восьмая. Вертеп под названием «Оазис грез» В поисках прикрытияВсе началось с поездки в лифте. Как-то вдруг в кабине оказались три нимфетки различного окраса: блондинка, брюнетка и пепельная. Общим было одно: ноги. Едва прикрытые мини-юбками, размером с носовой