Пушкин и Вольтер

Пушкин и Вольтер

Не знаю: были правы иль не правы

Античности улыбчивые люди,

Но в том, что были счастливы они,

Последние сомнения гони:

На древности серебряном сосуде

Ты не увидишь пятен в наши дни.

Искусство — отблеск счастья

Не прямой.

И лишь НЕПРЕВЗОЙДЁННОЕ искусство

Отчётливей о счастье говорит;

Смелей, прямей в рог радости трубит,

Являя нам и светлый непокой,

И весь возможный мир сообщности людской

Затем, что не запальчиво, не шустро,

Не переусложнённо, не красно,

А попросту — БОЖЕСТВЕННО оно.

О, был ли счастлив наш поэт великий,

Когда, под шум древес многоязыкий,

Кумирами язычества пленён,

Он был… христианин? Но, дружный с наважденьем,

И вещим, озорным ведомый заблужденьем,

ВПОЛНЕ христианином — не был он?

Поэт, которому весна стучится в грудь,

Пока хоть так, — но счастлив будь!

Прозренье редко людям душу греет.

А заблуждение не долго длится.

Простим часы гармонии певцу;

Тому и «многобожие» к лицу,

Кто эллинских богов так близко видит лица,

Неповторимому доверясь Образцу.

Простим полуневеденье блаженных

Воспитаннику статуй совершенных!

Что вкруг него?

Античность во плоти,

Чьи духи осязаемы почти…

И сладок лёгкий хлад касаний их мгновенных.

Судьба ль тебе назначила, Поэт,

Быть одиноким даже и со свитой?

Жить отрицаньем, но… во цвете лет?

Безверие питать. Однако ж под защитой

Таинственных божеств Эллады знаменитой.

Но в миг младоязычества (игрой

Беззвучной схвачен изваяний рой

Улыбчивый…) —

«Фернейский злой крикун»

При них же… И настройку вещих струн

Фернейцу приписать так хочется порой!

Твоей прохладой, мрамор ключевой,

И свежей тяжестью листвы над головой,

И виршей звонких записью живой

Не знаешь иногда — кому обязан:

Наивным грекам?

Царскосельским вязам?

Или сарказму радостно-кривой

Усмешки вашей, искуситель старый,

Гудоновский Вольтер, насмешник сухопарый?

Святой Господь, помилуй и спаси

Людей, меж нигилизма и красы

Увязнувших, пленясь неравной парой!

Забыв, что дале — ад; забыв, что на Руси

Оглядка надобна; что ментор хитроярый

Весь круг полётов пленника следит, —

Опомнись! И спроси, доверчивый пиит:

Кто, ежели не Бог, безумца защитит?

Не поздно ли?

Тогда… Зачем так дивно веет

Теплом — ослабевающий закат

От невесомых лиственных громад,

От их цветного дырчатого мрака?

(Бывает мрак, но радужный, однако!);

Зачем ты счастлив?

Ах! Ещё успеет

Исправиться неисправимый бард!

Хоть и не Феб его накажет за азарт,

Не Пан и не Гермес, — проказливые дети,

А тот безбожный мим,

Что примешал своё изображенье к ним,

Не веруя ни в них и ни во что на свете;

Ни в радость, ни в друзей, ни в стоящих врагов,

Ни в христианских, ни в языческих богов…

О! Там, где Царское, где Павловск, Петергоф

С их европейским сном, укромным и пригожим,

Ещё не дрогнули перед лицом снегов,

Где путник всё ещё не схвачен бездорожьем, —

Легко мешает он язычество с безбожьем,

А солнечный Олимп — с вольтеровым подножьем,

Как воду и вино… И в идолах досель

Ещё равны ему Гудон и Пракситель,

Вольтер — и светлый Феб; не видит он вражды их,—

Взращённых, мнится, в родственных стихиях;

И то! — ведь лиственный един над ними свод:

За небожителя и леший тут сойдёт.

А ты, — доверчивый сын творческого жара,

Поклонник идолов от мала и до стара,

Вестимо, знамо, ты «язычник» не всерьёз!

Но блеск античных снов,

Но пир счастливых грёз,

Безверия в душе твоей смягчив удары,

Замаскирует лик надвинувшейся кары,

Не даст отпутаться от многих тонких пут…

И этот каменный потатчик — тут как тут:

Рад яды расточать и старческие чары

И жёлчный смех мешать с аккордами кифары, —

Как будто и его в Элладе с мёдом ждут!

И просят у него, почти как снисхожденья,

Немного уксусу для целей возрожденья!

Стой, пиротехник зла и учредитель смут, —

Богов не тронь! в тебе они ВТРОЙНЕ умрут!

Дела твои — не загляденье;

— Вот, — прокричит людской, хотя и поздний, суд, —

Вот верх паденья! Низ паденья!

…А годы мчатся вскачь.

Вопросы есть? О, есть!

И нечисть, как всегда, их за народ решает.

И век не устаёт умам тенёта плесть.

А для инспекции — видоков приглашает…

Что духу времени твоё вино с водой?

Гляди, — ещё не то ещё не с тем смешает

Сей ветренник полуседой!..

А что же, мсьё Вольтер, твой первый ученик?

Ты упустил его, «единственный старик».

Держись! Тебе ещё увидеть остаётся,

Как (словно брезгая достичь твоих седин)

На чернорецкий снег

Падёт ХРИСТИАНИН.

И ХРИСТИАНСКАЯ из раны кровь прольётся.

Август 1996

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Деревянный Вольтер в глубине комнаты

Из книги Криминальная Москва автора Хруцкий Эдуард Анатольевич

Деревянный Вольтер в глубине комнаты Москва. Осень. 1957 год.Мне позвонил мой товарищ, человек весьма ходовой и ушлый:— Хорошие вещи нужны?— Конечно.— Поехали.Мы встретились с ним в десять вечера на площади Маяковского, сели в такси и поехали на Арбат.На тот, старый, еще не


Пушкин

Из книги Кольцов автора Скатов Николай Николаевич

Пушкин В феврале 1837 года погиб Пушкин. «Все наслаждение моей жизни, – писал Гоголь, – все мое высшее наслаждение исчезло вместе с ним… Тайный трепет невкушаемого на земле удовольствия обнимал мою душу».Может быть, никто не выразил потрясение России сильнее, чем это


** ВОЛЬТЕР **

Из книги Литературные портреты автора Моруа Андрэ


ВОЛЬТЕР НА ТАБАКЕРКЕ

Из книги Морозные узоры: Стихотворения и письма автора Садовской Борис Александрович

ВОЛЬТЕР НА ТАБАКЕРКЕ В. А. Подгорному Я Аруэ. Мой псевдоним Вольтер. В глазах Людовика я дерзостный безумец, А в Сан-Суси я был поэт и камергер, Но возлюбил меня российский вольнодумец И с табакеркою не мог расстаться он. С тех пор я позабыл Версаль и Трианон, И грубость


Глава 6 Сталин и Вольтер: свидание вслепую

Из книги Василий Аксенов. Сентиментальное путешествие [litres] автора Петров Дмитрий Павлович

Глава 6 Сталин и Вольтер: свидание вслепую 1 Въехав в небоскреб в Котельниках, Аксенов обнаружил на стекле одного из окон, обращенных в сторону Кремля, нацарапанные слова – послание из 40-х – 50-х годов: «Строили заключенные». За крышами вздымалась колокольня Ивана


ПУШКИН

Из книги Путешествие с Даниилом Андреевым. Книга о поэте-вестнике автора Романов Борис Николаевич

ПУШКИН О Пушкине Даниил Андреев сказал гораздо больше, чем о Державине, Пушкину им посвящены два стихотворения, довольно подробно о нем говорится в главах «Розы Мира». О гармоническом начале Пушкина, о его устремленности к будущему, связанному с Розой Мира, идет речь в


А. С. Пушкин

Из книги Том 4. Материалы к биографиям. Восприятие и оценка личности и творчества автора Пушкин Александр Сергеевич


Пушкин

Из книги Мяч, оставшийся в небе. Автобиографическая проза. Стихи автора Матвеева Новелла Николаевна

Пушкин К чему изобретать национальный гений? Ведь Пушкин есть у нас: в нём сбылся русский дух. Но образ родины он вывел не из двух Несложных принципов и не из трёх суждений; Не из пяти берез, одетых в майский пух, И не из тысяч громких заверений; Весь мир — весь белый


Пушкин

Из книги Заметки о русском (сборник) автора Лихачев Дмитрий Сергеевич

Пушкин В заметках «„История поэзии“ С. П. Шевырева» Пушкин пишет: «Россия по своему положению географическому, политическому etc. есть судилище, приказ Европы. – Nous sommes les grands jugeurs. Беспристрастие и здравый смысл наших суждений касательно того, что делается не у нас,


«Пушкин»

Из книги Чёрная кошка автора Говорухин Станислав Сергеевич

«Пушкин» Все звали его Пушкиным. Даже директор киностудии, официальное лицо, забывал, что он Володя Мальцев. Когда должна была нагрянуть комиссия, он вызывал Пушкина и говорил:— Пушкин, сгинь! Чтоб никто тебя не видел.Даже мама. Ее спрашивали:— Пушкин дома?— Нету вашего


февраль 9 Поток сознания: «Вольтер»

Из книги Без знаков препинания Дневник 1974-1994 автора Борисов Олег Иванович

февраль 9 Поток сознания: «Вольтер» Сцепа с Александром пока не дается. С чем я к нему выхожу?.. Киевская артистка Будылина сама себе отвечала: «С чем, с чем?.. С подносом!» Ей легче было... Отчего все-таки такое раздражение на Вольтера? Да, в книге подчеркнуты слова: «Царя убили,


Деревянный Вольтер в глубине комнаты

Из книги Тайны уставшего города (сборник) автора Хруцкий Эдуард Анатольевич

Деревянный Вольтер в глубине комнаты Москва. Осень. 1957 год.Мне позвонил мой товарищ, человек весьма ходовой и ушлый:– Хорошие вещи нужны?– Конечно.– Поехали.Мы встретились с ним в десять вечера на площади Маяковского, сели в такси и поехали на Арбат.На тот, старый, еще не


Пушкин и мы

Из книги Избранное. Мудрость Пушкина автора Гершензон Михаил Осипович

Пушкин и мы 1. Недра Повесть Андрея Белого «Котик Летаев» – необычайное явление не литературы только, но всего нашего самосознания{60}. Быть может, впервые нашелся человек, задавшийся дерзкою мыслью подсмотреть и воспроизвести самую стихию человеческого духа. Потому что


Мой Пушкин

Из книги Мне нравится, что Вы больны не мной… [сборник] автора Цветаева Марина

Мой Пушкин Начинается как глава настольного романа всех наших бабушек и матерей – Jane Eyre – Тайна красной комнаты.В красной комнате был тайный шкаф.Но до тайного шкафа было другое, была картина в спальне матери – «Дуэль».Снег, черные прутья деревец, двое черных людей