Тропа

Тропа

Когда настало долгожданное воскресенье, оказалось, что я не вполне подготовился к нему. Прошедшая неделя закончилась так неожиданно, что, не успев промотать её, я оказался перед лицом другого дня. Например, пятницы.

Это событие при всей своей незначительности, обрастая, как снежный ком, другими второстепенными деталями (перегоревшая электробритва, лопнувший стакан с чаем, оторвавшаяся и закатившаяся под кровать пуговица от рубашки), привело меня в кресло возле окна, погрузившись в которое, я глубоко задумался.

Я сидел так не меньше часа, прежде чем обнаружил, что, уставившись в окно, рассматриваю какие-то пустяки, происходящие на улице, а голова у меня пуста и светла, словно сверкающий зимним безмолвием день.

Вот взобралась на лыжи маленькая девочка, но стоило ей двинуться с места, как она упала так, что лыжи подскочили выше её роста, и теперь едут сами, а девочка бежит за ними следом. Вот собака лает на прохожего, а тот роняет от испуга жёлтый портфель в снег.

Я видел за окном ещё много интересных вещей, но они происходили как-то странно, сами собой, без всякой связи с моей персоной.

И тут задребезжал телефон.

Прижав к уху галошу трубки, я узнал голос матери.

— Да, да, — сказал я.

— Ты болен, что ли? — спросила она.

— Нет, нет, — сказал я.

— Позвони Кате. Она на тебя сердится.

— Да? — сказал я.

— Ты её обидел, наверное.

— Нет, — ответил я и положил трубку.

Собственно говоря, что такое обида? Обида это — …

На столе валялась открытая книга.

«А знаешь, кто ты? — пробормотал он хриплым голосом.

— Я-то знаю, кто я. Нечто среднее между десятью заповедями строителя коммунизма и очередью в пивной ларёк, однако, вслух, как матёрый лектор общества «Знание» с чувством произнёс:

— Я самостоятельно мыслящее существо, даже где-то человек.

Слова эти неубедительно прозвучали в тишине пустой комнаты. Встав с кресла, я нервно заходил взад и вперёд, взмахами рук пугая голубей на подоконнике. Но в каждом движении присутствовала театральная искусственность и даже бесполезность, потому что со стены за мной следило око висящего на гвозде фотоаппарата.

«Здесь душно, как в склепе, и я иду подышать свежим воздухом», — сказал я ему и, напряжённо улыбнувшись, убрался в коридор.

День стоял солнечный. В сухом от мороза воздухе резкий ветер крутил одинокие снежинки, а на дороге извивался в водорослях снежных струй. Я стоял перед домом, и его унылое лицо, испещрённое оспинами бесконечных окон, отвратило меня к простору. Я шёл вдоль трамвайных рельс, заворожённый их скользким светом, но, почувствовав спиной растущую тень поезда, перешагнул их, ступив с асфальта прямо в поле. Это был край света — окраина города.

По рытвинам, сугробам, полузамёрзшим лужам и ручейкам рыжие кустики, припудренные мелким снегом, привели меня в ка-кую-то безнадёжную даль. Взобравшись на гребень зеленоватого отвала земли, я охватил одним взглядом многоэтажные коридоры, покинутого мной города. Сквозь грязноватую дымку, окутывающих улицы испарений, огромные дома выглядели, словно подмявшие друг друга влюблённые мастодонты. «Они пришли на водопой жизни вслед за нами», — подумал я, обращая лицо вновь к полю. — «Но куда же пойду я?»

Этот бескрайний простор, бездонное небо, дальняя деревенька, чернеющая на косогоре, птицы, взлетающие с редких деревьев… Они скользили по краю моего сознания смутным наброском одичавшей в неволе руки, и, догоняя её, я спрыгнул с пьедестала в сугроб, нанесённый в глубокую рытвину, а выбравшись из него, широко заковылял среди разъехавшейся трещинами земли.

Мороз, осадивший пропитанный пылью газовый туман, залил грудь потоками солнечных искр и голубой пеной чистого воздуха. Я вошёл по пояс в сухие камыши, звенящие под ледяными вихрями, словно колосья спелой пшеницы в сентябре, и радостное возбуждение, распирая голову, ломило мои виски.

Я топтал следы птиц, перебегал с холма на холм и, разогнавшись с одного из них, чуть было не влетел прямо в небо. Остановившись на самом его краю, я с трудом догадался, что это незамёрзшая вода, залившая искусственный котлован, где, вероятно, добывали какую-то зеленоватую породу. Вода была синей и чистой, и я долго стоял на берегу, старательно приколачивая сумасшедший образ летучей красоты к стропилам своей памяти.

Ветер у озера был нестерпим. Он обдирал лицо до живых костей, рвал никелированными зубами щели в одежде и постыло свистел в кустах. Розовые облака собрались в пучки какого-то серого хлама, которые хмуро ходили возле солнца. Я выбрался наверх и, прячась в редких зарослях, не спеша, обходил кратер голубой катастрофы. На противоположном конце его темнели кущи заблудившихся в двойных небесах деревьев. Безудержно неслись сумеречные облака над морозной землёй, и в сгустившейся кутерьме падающего снега и меркнущего солнца я искал защиты там. Я спотыкался о вывороченные камни в разбитой колее неведомой дороги и брёл почти на ощупь, когда внезапно всё стихло. Туча ушла дальше, заслонив своим могучим плечом стадо влюблённых мастодонтов. Ярко блестело отполированное снегопадом солнце, вновь кучерявились розовые одежды благовеста облаков. И мимо пробежал мальчик в большой тёплой шапке, подскакивающей у него на голове, как чёрная птица с обвисшими крыльями скачет по буграм.

«Эй, мальчик», — крикнул я. Он остановился на мгновенье, но, махнув рукой, кинулся бежать дальше. Я постоял в раздумье, глядя на косицу его следов, и тут услышал скрип торопливых шагов сзади. Из-за снеговой завесы ко мне приближались две запорошенные фигуры и, обогнув меня, справа и слева, прошли дальше. Я наблюдал за ними до тех пор, пока штриховкой древесных стволов их силуэты не вернулись в хаос бесформия. Задумчиво потоптавшись среди отпечатков шести ног, я заметил, что стою на хорошо утоптанной, но засыпанной бесследно тропе.

Размышляя о том, куда она может вести, я приблизился к первым деревьям, сгустившимся в лес, а вступив в него, с удивлением отметил, что неприметный издали, он разворачивается с каждым шагом. Кочки, незамёрзшие окна чёрной воды и искривлённые тела деревьев подсказали мне, что это болото. Я углубился в него, следуя прихотливым коленам тропки, и тут услышал голоса людей, идущих сзади. Так как я не спешил, то, отойдя в сторону, пропустил группу мужчин и женщин, довольно скоро проследовавших мимо.

И тут я подумал о том, куда же они все идут? Взобравшись на какой-то трухлявый пень, я увидел впереди всё то же болото, а дальше — бесконечный лес. «Откуда лес? — прошептал я, прыгая наземь, — его тут не должно быть. Может, где-то там озеро, а они — рыболовы?» — думал я, провожая спину ещё одного человека, на этот раз женщины в белой шубке, неторопливо проследовавшей вдаль. «Или все они идут на работу. Но ведь сегодня воскресенье!»

Теряясь в догадках, я вальсировал с кочки на кочку всё медленнее и, наконец, стал. Зимний день, рождённый кратким росчерком солнца по самому краю неба, заметно потемнел, и нужно было решить — стоит ли идти дальше и зачем идти. Но вдруг, рассердившись на себя за пескариную глубину приключения, я растоптал мутную картину тёплого насеста с асфальтированными ходами и выходами, исходами и заходами бытия, бурно ринувшись в гущу первозданного наста, и по шею провалился в снег. «Осторожно, — сказал я, выбираясь наружу. — Хорошо, что это был не кефир».

Всходя на пригорки, я видел вдали, в поле, между деревьями, чёрные точки идущих впереди, а спускаясь вниз, вновь обретал одиночество и растерянность. «В конце концов, — успокаивал я себя, — мы дойдём до какого-нибудь края света, а потом вернёмся обратно. И снова будут батареи центрального отопления, телефоны и теле… А если нет края света?» Это было как раз посередине спуска, и, утратив равновесие духа, я потерялся в каких-то никчёмных кустах, а выдираясь из них, встретил взгляд женщины в пальто с капюшоном. Она досмотрела разыгранное мной сражение до конца, а когда я поравнялся с ней, отвернулась в сторону.

«Смотрите, — сказал я, подходя ближе, — вы сошли с тропинки, а тут повсюду обрывы, ямы».

Она пожала плечами и встала со мною рядом. После стука мёрзлых ветвей и унылого скрипа снега стало необычайно тихо, и где-то у самого уха свистнула вдруг пичужка.

— Вы что, цветы ищете? — осторожно спросил я.

— Нет, — ответила она. — У меня замёрзли руки и нос. — И показала мне свои тонкие перчатки.

— Возьмите мои, наденьте их сверху, а потом согреете нос, — предложил я, протягивая ей свои толстые шерстяные варежки.

Она, снова пожав плечами, взяла их, надев, прикрыла лицо руками. Мы медленно двинулись вперёд и молчали в течение некоторого времени, достаточного, как мне казалось, на разогрев всей головы.

— Вам нравится здесь? — заговорил я первым. Она подняла было плечи, но, не опустив их, ответила:

— Просто я вышла подышать воздухом. Дома было так душно.

— А вы видели мальчика?

— Какого мальчика?

— Да, такого, в большой чёрной шапке.

— В шапке? Нет, в шапке не видела, — помедлив некоторое время, ответила женщина.

— А вы знаете, куда мы идём? — продолжал я через минуту.

— Я не знаю и не хочу знать, — ответила она уже дрожащим голосом, — И вообще, не мучайте меня. Я вышла на улицу и не могла ничего придумать, потому что было воскресенье.

— Сейчас тоже воскресенье, — перебил я, и мы остановились.

Из глаз её медленно покатились слёзы и, замерзая на лету, позвякивали о лёд под ногами.

— Почему вы хотите всё знать? Зачем это нужно?! Было воскресенье, и я вышла на улицу. Я не знала, куда идти, а потом увидела мальчика. Он бежал в эту сторону. Я окликнула его и хотела спросить, что за лес темнеет вдали, но он не остановился. Мне было всё равно, и я пошла за ним. Здесь проходили и другие люди. Разве это преступление — пойти за мальчиком?

Она плакала всё горше, и, сняв мои варежки, бросила их в снег. А я обламывал с дерева веточку за веточкой и думал про себя, что если все идущие по этой тропе просто пошли за мальчиком?

— Хорошо, успокойтесь, пожалуйста, — произнёс я, после некоторого молчания. — Я поступил так же, как и вы. А теперь пойдём дальше. Мы просто обязаны это сделать, иначе не обо что будет опереться даже в самом себе.

— Я не хочу идти больше никуда.

— Так оставайтесь здесь.

— Да, я останусь, а вы уходите.

— Прекрасно, — ответил я и двинулся напролом в сторону.

Ожесточённо топча стебли и ветви, преградившие путь, я ушёл достаточно далеко, когда услышал негромкий крик где-то сзади. На бегу я испуганно размышлял о том, что могло произойти, как услышал второе восклицание, громче прежнего.

Преодолев чащу стройных осин с ярко-зелёными стволами, я наткнулся на женщину в белой шубке, которая обеими ногами по колено погрузилась в пузырящуюся льдистую жижу, а с другой стороны к нам подбегала женщина в пальто с капюшоном.

— Не двигайтесь, — крикнул я первой и стал бросать к её ногам обломанные ветки, сучья, вырванные кустики сухой травы. Через минуту она стояла рядом с нами, распустив молнии на сапогах, из которых, весело журча, выливалась грязная вода.

— Дайте ей шарф, пусть она закутает им ноги, — обратился я к женщине в пальто с капюшоном, и она, кивнув головой, присоединила свой шарф к моему.

— Я провалилась на самой тропинке, — сказала женщина в шубке.

— А шедших до меня лёд выдержал. — Она как будто в чём-то хотела оправдаться перед нами.

— Как ваши ноги? — спросил я.

— Ничего, но нужно возвращаться, а я хотела посмотреть… — И тут она замолчала.

— Мы тоже хотели посмотреть, но теперь не стоит, — как бы завершая общую мысль, сказала женщина в капюшоне.

Мы возвращались по чужим и своим следам, молча, растянувшись цепочкой посреди таинственного леса, только женщина в шубке изредка постукивала одной ногой об другую, да шелестели выпрямляющиеся после нас ветви кустов. Внезапно послышался топот бегущих ног, и, обгоняя нас, пробежал мальчик в большой чёрной шапке.

— Эй, мальчик! — хором воскликнули мы. Он обернулся на бегу, но, не останавливаясь, кинулся в заросли и исчез.

— Смотрите, — позвала женщина в шубке, — замёрзший листопад.

Мы окружили небольшое зеркало глубоко промёрзшей воды и увидели в воздухе чистого льда вихрь жёлтых листьев. Ощущение дуновения и полёта сохранилось настолько живо, что мы долго разглядывали это замёрзшее мгновение.

«Кристаллизация, — подумал я, — и ветер стих, и опали уж листья, а эти ещё целую зиму будут кружиться в замороженном сне. Потому что пересекли тропу мороза. А сколько и чьих троп сегодня пересёк я и эти женщины? И возвращаясь из сегодняшнего дня к дому, перекрёстку всех наших троп, мы, может быть, несём в себе кристаллы смелости ходить большими шагами по любой незнакомой земле?»

Мы разом подняли головы и посмотрели в глаза друг другу. Мне показалось, что глаза двух незнакомок стали как будто светлей и прозрачней, чем были до того, как мы увидели замёрзший листопад. Вдали светились огни города, и в темнеющем небе, вдоль пути нашего отступления, пролетела стая ворон.

— Пошли, — сказал я, сходя с тропы в сугроб, — кристаллизация только начинается.

1977 г.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 5. ТРОПА К ПАРНАСУ

Из книги Сталин. Путь к власти автора Емельянов Юрий Васильевич

Глава 5. ТРОПА К ПАРНАСУ Вряд ли ученик Тифлисской семинарии мог помышлять о том, что он сможет формировать политику великой страны в отношении православной церкви, лишь оказавшись вне ее. Скорее всего учеба в семинарии рассматривалась им как важная ступень на пути к его


«Тропа смерти»

Из книги Позывной – «Кобра» (Записки разведчика специального назначения) автора Абдулаев Эркебек

«Тропа смерти» Два офицера исчезли из расположения части и появились только на следующее утро. От них разит перегаром. Руководство школы собирается примерно наказать их. Провинившиеся стоят перед нами, потупив взоры, а за дверями волнуются их подчиненные. Мне хорошо


Тропа войны

Из книги Таежный бродяга автора Дёмин Михаил

Тропа войны Хочу сразу оговориться, что в тот момент я не знал истинных причин ареста брата, все сказанное выше — всего лишь предположения, так сказать, оперативные версии. Времени на раздумья не было, нужно было действовать быстро. Джакып находился в зиндане уже целую


ИЗ ХАКАССКОЙ ТЕТРАДИ МИРСКАЯ ТРОПА

Из книги Следствие ведет каторжанка автора Померанц Григорий Соломонович

ИЗ ХАКАССКОЙ ТЕТРАДИ МИРСКАЯ ТРОПА — Черт знает… а? Кешка? Уж не заблудились ли мы? Гляди — забрели в какую-то трущобу…— Ничего. Я тут бывал.В полумраке — путаным, заросшим ущельем — шли трое. Над головами их висли кремнистые глыбы, поскрипывал под ветром ивнячок. На


III. Колымская тропа

Из книги Анна Керн: Жизнь во имя любви [litres] автора Сысоев Владимир Иванович

III. Колымская тропа В застенках О своей судьбе Ольга Григорьевна узнала заранее. Левон Мирзоян, против которого она когда-то бунтовала, был на приеме у Маленкова. Того внезапно вызвали к Сталину, и Левон прочел знакомые фамилии в списке, лежавшем на столе: Агамиров,


Послесловие «НЕ ЗАРАСТЁТ НАРОДНАЯ ТРОПА»

Из книги Бабочка автора Шаррьер Анри

Послесловие «НЕ ЗАРАСТЁТ НАРОДНАЯ ТРОПА» Завершено описание жизни одной из замечательных женщин XIX века из ближайшего пушкинского окружения, построенное на основе как ранее опубликованных работ, так и вновь обнаруженных автором документов.Эта книга рождалась нелегко.


ТЕТРАДЬ ПЕРВАЯ. ТРОПА РАЗЛОЖЕНИЯ

Из книги Разведчик Николай Кузнецов автора Кузнецов Виктор

ТЕТРАДЬ ПЕРВАЯ. ТРОПА РАЗЛОЖЕНИЯ Суд Удар был настолько силен, что оправиться после него мне удалось только через тринадцать лет. Это был не обычный удар, и чтобы нанести его, им пришлось много потрудиться.Было 26 октября 1931 года. В 8 часов утра меня вывели из камеры, в


Тропа[123]

Из книги Поэзия народов Кавказа в переводах Беллы Ахмадулиной автора Абашидзе Григол

Тропа[123] Тропа узка? Не спорю. Извилиста? Зато Она выходит к морю, На горное плато. Натыканы цветочки Нездешней красоты В пружинящие кочки, В железные кусты. Чрезмерно сыровата, По мнению людей, Набухла мокрой ватой От слез или дождей. Чего уж старомодней Одежда ей


«Ах, заблудилась тропа, заплуталась…»

Из книги По ту сторону фронта автора Бринский Антон Петрович

«Ах, заблудилась тропа, заплуталась…» Ах, заблудилась тропа, заплуталась, В бездну морскую уперся мой путь, Ах, от любви ничего не осталось, Мне не позвать ее и не вернуть. Море покрыто, сокрыто туманом, Птиц моих дивных где ныне крыла? Ах, моим розам, прекрасным и алым, Где


«Черная тропа»

Из книги Троцкий. Книга 1 автора Волкогонов Дмитрий Антонович

«Черная тропа» В половине апреля, оставив своим заместителем по «Военкомату» Ермаковича, я повел по вызову Бати на так называемую Бычачью базу восемьдесят партизан. Там обычно формировались и оттуда отправлялись в дальние экспедиции наши отряды. Я рассчитывал, что, если


Революционная тропа

Из книги Визбор автора Кулагин Анатолий Валентинович

Революционная тропа Троцкий любил не только литературу, но и математику. Он мечтал учиться после окончания реального училища на математическом факультете Новороссийского университета. Он мог стать ученым. Вероятно — крупным. Думаю, из него получился бы хороший


«ТРОПА С НАЗВАНИЕМ „РАБОТА“»

Из книги Следопыты автора Стаднюк Иван Фотиевич

«ТРОПА С НАЗВАНИЕМ „РАБОТА“» В 1970 году Визбор перешёл из редакции «Кругозора» на должность редактора сценарного отдела (а фактически — сценариста) в Творческое объединение «Экран», возникшее на Гостелерадио двумя годами раньше, в 1968-м. Целью нового объединения было


ЗВЕРИНАЯ ТРОПА

Из книги Листы дневника. В трех томах. Том 3 автора Рерих Николай Константинович

ЗВЕРИНАЯ ТРОПА Стояли теплые солнечные дни. Приильменские леса одевались в буйную зелень. Выветрились запахи прелой листвы и подсыхающего мха. На полянах, просеках - там, где обилие тепла и света, пестрели первоцветы. В такое время не хочется думать о войне, о том, что


Военная тропа

Из книги 10 вождей. От Ленина до Путина автора Млечин Леонид Михайлович

Военная тропа Получили телеграмму от Инге о новой грабительской проделке Хорша. Отвечаем, что Картинная Корпорация как большинство может протестовать. Может быть, Уид может посоветовать, ибо, очевидно, задумано перенести "действо" в другой штат. Вероятно, зная разделение


Вместо введения: Тропа вождей

Из книги автора

Вместо введения: Тропа вождей Проблема власти была основной у Ленина и всех следовавших за ним. Н. Бердяев Да, именно тропа. Человечество, по мере роста своей цивилизованности, все увереннее выходило на широкую дорогу прогресса. И лишь диктаторские, тоталитарные режимы