Люди на льдине

Люди на льдине

Короткий зимний день медленно угасал. Хмурое северное небо и студеное море стали неотделимы друг от друга. В избах беломорского села Койда засветились огоньки. Они светили недолго и потухли. Село заснуло. Непроглядная тьма окутала и небо, и землю, и море.

В середине ночи проснулись все койдинцы. За стенами их прочно, на долгие годы, срубленных изб ревел и бушевал ураган. Все кругом содрогалось, как в лихорадке. Загромыхали по замерзшей земле железные листы, сорванные с крыши дома местного богатея — прасола. Вспенилось море, волны кидались на берег, как бешеные звери. К разбойничьему свисту бури примешивался гул отдаленной пушечной канонады. Это свирепый ветер гнал ледяные поля, и они с грохотом сталкивались и ломались.

Первыми, кого разбудила буря, были родные зверобоев, ушедших на промысел тюленей в море. Закричали внезапно проснувшиеся дети. Громко заплакали женщины. Старики зажгли лампады у икон и властно приказали:

— Молиться!

Все встали на колени. Люди, охваченные горем и отчаянием, читали молитву о «плавающих и путешествующих». Они просили небо, чтобы море вернуло им мужей, отцов, братьев, которые уплыли вчера и неизвестно, вернутся ли когда-нибудь. Море, дающее им хлеб насущный, не знает пощады, оно похитило у них уже многих близких.

Село Койда стоит на голом берегу у горла Белого моря, сурового п коварного. Все юноши и мужчины села — зверобои. Смелые охотники зимой на тяжелых лодках или парусниках плавают в движущихся льдах, ежечасно подвергаясь смертельной опасности. Осторожно они подбираются к лежбищам тюленей, выходят на льдины, и начинается «зверобойка». Промысловики неделями живут на льдинах, ночуя под опрокинутыми лодками. Опасен и тяжел их труд, дающий скудное пропитание. Другого промысла здесь и не могло быть. Заниматься хлебопашеством нельзя — кругом унылая тундра, низкорослый лес, мох да гранитные валуны…

…Буря стихла к утру, когда неяркое северное солнце показалось на хмуром небе. На смену буре пришла пурга. Ничего не было видно, кроме сталкивающихся друг с другом вихрей сухой снежной пыли.

На берег вышло все население Койды. Молодые женщины с детьми на руках, закутанными в теплые платки, сгорбленные старухи, старики, с длинными посохами в руках, присмиревшие подростки. Когда проходил снежный шквал, все напряженно вглядывались в горизонт, как будто пытаясь там увидеть своих кормильцев. Но вновь налетал слепящий снежный смерч. А чуть светлело, люди снова молча смотрели вперед, по ничего не видели, кроме серого неба, свинцовых волн и медленно плывущих льдин.

На следующий день никто уже не вышел на берег. Но к чему! Надежда и отчаянно сменяли друг друга. Медленно тянулось время. Кое-кто из зверобоев вернулся к вечеру. Но не все…

На третье утро недалеко от села выбросило на берег разбитую лодку. В ней находился чуть живой, полузамерзший, голодный и измученный человек. Это был самый младший из койдинских охотников — семнадцатилетний Филька. Отогревшись, он, запинаясь от волнения, рассказал, что с двумя своими товарищами — братьями Федором и Кириллом Горшковыми — обнаружили большое лежбище зверя. Зверобои отдыхали у костра после удачной охоты на тюленей, когда внезапно налетел шторм невиданной силы. Он, Филька, побежал к лодке и прыгнул в нее. В ту же минуту льдину раскололо на несколько частей. Ветер быстро унес обломки льдины с двумя людьми в море. Фильке удалось спастись, а Горшковы, вероятно, погибли…

Избы братьев стояли рядом, на самом краю села. У старшего, Федора, дом был побольше. С ним жил отец, вдовая сестра. У Федора было пять душ детей. Кирилл лишь недавно отстроился. В новом доме он жил с молодой женой, тещей и грудным сыном.

Снохи не ладили между собой. Но горе объединяет людей. И семьи братьев Горшковых трое суток были неразлучны. Женщины уже выплакали все слезы п только часто моргали красными, воспаленными веками. Старик все время подливал деревянное масло в лампаду, горевшую перед большим старым образом Николы-чудотворца. Детишки, забравшись на печку, с любопытством наблюдали оттуда за народом, битком набившимся в просторную Федорову избу. Все село от мала до велика перебывало здесь в эти печальные дни. Люди входили, истово крестились и молча стояли, выражая присутствием свое соболезнование. Поморы, выросшие в краю суровой, скупой природы, привыкшие но многу недель во время промысла быть один на один со льдами и морем, вообще неразговорчивый народ. А тут еще такое несчастье. Что говорить? К чему утешать? Ведь море все равно не вернет своих пленников.

В избе царила тишина, нарушаемая только хлопаньем входной двери и негромким плачем Кириллового мальца. И эта гнетущая тишина, в которой слышался голос неутешного горя, поразила летчика, когда он, стряхнув с себя в сенях снег, вошел в избу. Он, сняв шапку, низко всем поклонился.

— Не горюйте, мы будем искать ваших мужей. Полетаем над льдами, может, и найдем, — сказал летчик женам зверобоев, хотя сам мало рассчитывал на успех.

Его слова не произвели никакого впечатления. Никто не ответил. Летчик совсем недавно появился в Койде, и к нему относились здесь с неприязнью.

В 1926 году правительство решило отправить в Белое море самолет в помощь тюленьему промыслу. Ежегодно в начале зимы сюда приходят сотни тысяч гренландских тюленей. Огромные ледяные пространства покрываются черными, лоснящимися телами. Найти их с самолета, конечно, легче, чем с лодки, с трудом пробирающейся между льдами.

Первым «авиаохотником» за тюленями стал уже известный в те годы полярный летчик Михаил Сергеевич Бабушкин.

В глухих селах на Беломорском побережье люди еще ни разу не видели, как человек летает. И вдруг как снег на голову прилетела и опустилась за Койдой невиданная птица. При виде его все разбежались с криками: «Сатана! Сатана!»

Женщины кликали ребятишек домой.

Механик Федор Иванович Грошев быстро закрыл чехлами мотор, привязал самолет веревками к вбитым в мерзлую землю кольям, чтобы ветер не опрокинул машину, и пошел в село.

Летчик остался дежурить у самолета.

Он увидел осторожно пробирающихся к нему стариков и услышал вблизи шамкающие голоса:

— От сатана! И кожа на ем черная…

Это о его летной куртке.

— А очи, очи-то бесовские, стеклянные… Зверя, сатана, распугает. Помяните, братцы родные…

Это о его летных очках.

Бабушкин сделал шаг вперед. Любопытные старцы шарахнулись в стороны…

Еле-еле они с Грошевым нашли в селе пристанище.

Казалось, что волна революции еще не докатилась до этого забытого богом и людьми глухого селения. Здесь большим влиянием пользовались главари религиозных сект — старцы и старицы. С их помощью кулаки-скупщики обирали честных и доверчивых зверобоев.

Сколько раз Бабушкин изумлялся, глядя, как здоровый помор, рослый, бесстрашный зверобой покорно слушает вздорное бормотание зловредной «пророчицы» или «баш». Дети, правда, уже начинали уходить из-под их влияния, но взрослые еще оставались покорными рабами предрассудков.

Вскоре после прилета в Койду Бабушкин с Грошевым шли по селу. За ними следовала на значительном расстоянии большая толпа. Подростки робко расспрашивали о самолете.

Летчик остановился и стал с увлечением рассказывать, как строят самолет и почему он летает. Вдруг перед ним появилась «божья старушка» — настоящая баба-яга из сказки. Старуха стукнула о землю клюкой, потом ткнула ею в сторону летчика, будто хотела проколоть его, как пикой, и начала свою проповедь:

— Слыхано было от дедов, что придет большущий корабель и пролетит над ним птица мерзкая, сатанинская… На шее у той птицы — страшенный дьявол. Наведет она и на зверя мор, и на людей мор, и на землю, и на воду… А из брюха той птицы — струи огненные…

«Технически грамотная старушка, — подумал летчик, — заметила выхлопную трубу».

— Брось, бабка, ругаться. Слетай-ка лучше в небеса, — шутливо предложил Грошев. — Главный дьявол прокатит весело.

— Тьфу, окаянный, проклятущий, вот я вам… — отплевываясь, бормотала баба-яга.

Ребята захихикали, но бабка так свирепо на них взглянула, что смех тотчас же замер.

…Бабушкин решил во что бы то ни стало найти Горшковых.

Как назло пурга бушевала еще двое суток.

В первое ясное утро Грошев стал заводить мотор. Стоял мороз в сорок три градуса. Остывший мотор не заводился. Летчик и механик раз десять меняли в радиаторе горячую воду и масло. Им помогал Филька. Парень, чуть ли не единственный в селе, поверил, что «бесовская птица» спасет его товарищей, и не отходил от летчиков.

Наконец затарахтел мотор, завертелся винт. Самолет побежал по снежному полю и легко взмыл в воздух.

Где искать Горшковых, летчик не знал. Он решил обследовать море в радиусе не менее ста километров.

Под крылом самолета проплывали большие ледяные поля с причудливыми нагромождениями торосов. Кругом лед и вода — черная, студеная вода Белого моря.

Едва летчик замечал на ослепительно белой льдине какое-нибудь темное пятно, он снижался и проходил над морем бреющим полетом. Тюлени поднимали вверх свои усатые, смешные морды и смотрели на невиданную шумную птицу.

Бензин и короткий северный день были на исходе, когда Бабушкин посадил свой самолет за околицей села. Он был поражен, увидев, что его возвращения ждут чуть ли не все жители Койды. Как и тогда, после бури, люди в угрюмом, молчаливом ожидании стояли плотной толпой, только на этот раз море было позади них. Летчик прочел в глазах женщин Горшковых и печаль, и страх, и проблески надежды. У него больно сжалось сердце. Что он мог ответить на их немой вопрос? Бабушкин стал помогать Грошеву натягивать чехол на мотор…

На следующий день была нелетная погода. Дул свежий северный ветер. Небо заволокли тучи. По опыту он знал, что вот-вот может разбушеваться пурга. Лететь было опасно. Но летчик вспомнил полные тоски и мольбы глаза маленькой, худенькой жены Кирилла и отрывисто приказал механику:

— Заводи мотор!

Бабушкин и в этот день никого не обнаружил. Ему стыдно было смотреть в глаза койдинцам, и он пробрался к дому задворками.

На следующее утро летчик опять отправился на поиски зверобоев и опять не нашел их. Он уже окончательно потерял веру в то, что обнаружит охотников. К тому же Грошев ворчал:

— Зря бензин жжем!

Кажется, он был прав.

И все же Бабушкин летал еще и еще…

На восьмые сутки, уже положив самолет на обратный курс, летчик заметил на небольшом обломке льдины, километрах в шестидесяти от берега, две черные точки.

«Опять, наверное, тюлени. А все-таки надо проверить!» — подумал оп.

Чем ниже спускался самолет, тем явственнее вырисовывались па белом фоне две черные фигурки. Конечно, это не тюлени, а люди. Самолет стал описывать круги над льдиной. Сомнения нет — койдинские зверобои! Живы! Какое счастье, что он их нашел!

Люди на льдине пытались махать руками, но тут же ложились на лед. Потом опять вставали, взмахивали руками и снова падали.

Летчик понял, что они совсем обессилели. И не удивительно, ведь у них не было пи продуктов, ни огня, а одежда, наверное, давно обледенела.

Бабушкин пролетел над льдиной так низко, что чуть не задел лыжами торосы, сбросил мешок с провизией и вымпел с запиской.

В селе его встречал один Филька. Не успел самолет приземлиться, как летчик выскочил из кабины с громким криком:

— Нашел! Нашел!

Филька от волнения не мог произнести ни слова. Наконец все-таки тихо спросил:

— Живы?

— Живы! Конечно живы! — радостно ответил летчик. — Побежим к Горшковым за одеждой.

Филька бежал по глубокому снегу так быстро, что Бабушкин еле поспевал за ним…

Следующим рейсом были доставлены и сброшены охотникам теплая одежда, дрова, спички, завернутые в непромокаемую бумагу, чайник…

Летчик, медленно кружась, видел, как вспыхнул костер и согретые его теплом люди на льдине переодевались в сухую одежду.

Бабушкин пролетел дальше, где, по его сведениям, плавал другой помощник тюленебойцев — ледокол «Седов».

Радио тогда на самолетах не было, но, пользуясь вымпелами и сигнализацией, летчик договорился с капитаном о выручке двух пленников Белого моря.

На обратном пути он решил опять пройти над ними.

Ветер был сильный, море бурлило, льды сталкивались и крошились.

Новое несчастье! Льдину, на которой были охотники, раскололо пополам. Образовались два островка, и на каждом из них по жителю. На одном обломке ледяного поля догорал костер.

Бабушкин сбросил две записки:

«Спокойствие. К вам идет ледокол».

Через сутки в жарко натопленной избе Федора спасенные охотники рассказывали о своих мытарствах. В избе было полно народу. Люди, которым не хватало места, стояли вокруг дома. Была здесь и баба-яга, проклинавшая «бесовскую птицу».

Увидя ее, Грошев пошутил:

— Вот видите, и сатана пригодился!

— А ты, Михаил Сергеевич, и ты, Федор Иванович, старое не поминайте, — хором отвечали койдинцы.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ЛЮДИ! ЛЮДИ!

Из книги Нансен автора Таланов Александр Викторович

ЛЮДИ! ЛЮДИ! Подвиг — что огонь; расплавленные им, Сольемся мы в один победный меч сердцами! Бьёрнстьерне Бьёрнсон Долгожданная весна пришла в начале марта. Веселые люрики были ее вестниками. Стайка их с громким щебетанием пронеслась над хижиной зимовщиков, возвещая о


ЛЮДИ

Из книги Вольфсберг-373 автора Делианич Ариадна Ивановна

ЛЮДИ Лагерь Вольфсберг-373 научил нас не только ненавидеть, но и любить. Ненависть проходит быстро — она не может вечно жечь сердца. Время сглаживает царапины и раны. Если не все, то, во всяком случае, большинство людей несут в своей душе всепрощение.Я не могу сказать,


ЛЮДИ

Из книги Колумб автора Свет Яков Михайлович

ЛЮДИ Да, командиру великой экспедиции повезло: команды его кораблей были укомплектованы превосходно. Это была не бесшабашная вольница, не человеческое отребье из портовых кабаков и притонов.Палос, Уэльва, Могер и более отдаленные андалузские города — Херес,


11. Люди на 48-м

Из книги Путешествие в страну Зе-Ка автора Марголин Юлий Борисович


ЛЮДИ ИЛИ НЕ-ЛЮДИ?

Из книги Личный опыт соучастия в истории автора Воронель Александр Владимирович

ЛЮДИ ИЛИ НЕ-ЛЮДИ?    А.Солженицын в "Архипелаге ГУЛАГ", касаясь неизбежных в лагере столкновений с блатными, пишет, что уголовный мир не подлежит человеческим законам, и блатные - не люди. В этом представлении он сходится со многими авторами и читателями, потрясенными


НА ОБЛАКЕ ИЛИ НА ЛЬДИНЕ

Из книги Протяжение точки автора Балдин Андрей

НА ОБЛАКЕ ИЛИ НА ЛЬДИНЕ Границы «материка» классической русской прозы довольно устойчивы.По идее, отторжение нашим литературным сознанием самого понятия границы должно было бы размыть наш «прозаический» континент по всей карте России — поверх ее, во все стороны вовне.


Люди на льдине

Из книги Земля и небо Водопьянова автора Артамонов Владимир Иванович

Люди на льдине Весь предшествовавший опыт летной работы стал для Водопьянова хорошей базой. Он способствовал его участию в беспрецедентных, уникальных по своей трудности и исторической значимости полетах.Слава Водопьянова началась с челюскинской эпопеи.Сто с лишним


Люди

Из книги Это мое автора Ухналев Евгений

Люди Перед тем как начать писать о моей жизни после лагерей, мне бы хотелось вспомнить некоторых хороших людей, назвать некоторые фамилии, чтобы о них осталась память.Например, из времен СХШ — ныне здравствующий художник Прошкин. Он делает хорошие, свежие акварели,


НЕ ЛЮДИ

Из книги Вспомнить, нельзя забыть автора Колосова Марианна

НЕ ЛЮДИ И сама того не желая, Неожиданно вдруг проснулась! Эти годы, ведь, не жила я, А березкой от ветра гнулась… Да какой был упорный ветер Рвущий, резкий, словно проклятье! И не верилось, что на свете У людей есть сестры и братья. Розовели в окно закаты, Ночь, как ангел,


ЛЮДИ И ДНИ

Из книги Южный Урал, № 31 автора Куликов Леонид Иванович

ЛЮДИ И ДНИ


На дрейфующей льдине

Из книги Курс — океан автора Сузюмов Евгений Матвеевич

На дрейфующей льдине Идеи и предложения, что обсуждались весной 1934 года в «лагере Шмидта», уже через два года получили реальное воплощение. За это время Шмидт совместно с В. Ю. Визе, летчиком М. В. Водопьяновым и начальником полярной авиации М. И. Шевелевым провели много


На дрейфующей льдине

Из книги Как я стал летчиком автора Головин Павел Георгиевич

На дрейфующей льдине Идеи и предложения, что обсуждались весной 1934 года в «лагере Шмидта», уже через два года получили реальное воплощение. За это время Шмидт совместно с В. Ю. Визе, летчиком М. В. Водопьяновым и начальником полярной авиации М. И. Шевелевым провели много


Глава XV НА ЛЬДИНЕ

Из книги Здесь шумят чужие города, или Великий эксперимент негативной селекции автора Носик Борис Михайлович

Глава XV НА ЛЬДИНЕ Тяжелые самолеты готовились лететь на полюс. Задерживала погода. 18 мая меня опять послали на разведку к полюсу. Я должен был пролететь возможно ближе к полюсу и сообщить по радио, какая там погода и можно ли лететь туда эскадре.В это время на острове


А где ж люди?

Из книги Трактат об удаче (воспоминания и размышления) автора Сапиро Евгений Саулович

А где ж люди? Назавтра я отправился в журнал «Советский экран» за командировкой. Командировки мне давали безотказно — деньги казенные, домой их было не снести, а ездить самим не хотелось: семья, дети, любовницы, городские хлопоты. Оставил я красивой Наташе заявление — все


Люди! Ау!

Из книги автора

Люди! Ау! Молодой человек, который жаждет, чтобы к нему благоволила капризная девушка по имени Удача, не должен забывать, что для начала он должен попасть этой девушке на глаза. Если без иносказаний, то для достижения успеха совершенно недостаточно обладать определенными