19 февраля 2000 г

19 февраля 2000 г

Вчера, 18 февраля, мне сделали операцию.

Врачи снова «фотографировали» мою ногу. Сделали метки-ориентиры зеленкой.

Вокруг стреляли, где-то шел бой…

Я чувствовала только уколы, их было 14-ть. «Блокада из новокаина».

Но мне было больно, и я кричала. Поэтому, помучившись, не удалив осколок и разрезав ногу в нескольких местах, врачи МЧС все-таки решились на полный наркоз.

Они боялись делать его первоначально из-за сердца, думали, что оно не выдержит…

Операция длилась около двух часов.

Пока меня готовили к наркозу, я познакомилась с худенькой красивой медсестрой Наташей и моим хирургом Сулейманом — Бауди.

Он доктор из девятой московской больницы.

Врач — чеченец. Медсестра — русская. Оба из Москвы.

Единственное, что оказалось плохо, — я требовала свой большой осколок.

Но его мне не дали. Зато дали справку о ранении с печатью МЧС.

Потом нам немножко повезло: машина «Скорая помощь» везла какую-то старую женщину в город Моздок, в госпиталь. Больную спасали.

Врачи на ходу делали ей уколы, давали кислород. Поэтому на обратном пути машина подвезла нас ближе к дому. Высадили за три квартала — дальше машина не могла проехать из-за завалов — дома ведь разрушены.

Мы передохнули на скамье, под горячим солнышком и поплелись домой.

Доктора предупредили:

— Через день следует приходить, менять повязку!

Дали салфеток и бинтов. Бесплатно!

Сказали:

— На случай боев, если не сможете добраться к нам.

К ночи обезболивание ушло. Горели раны! Я принимала лекарство баралгин.

Мама одна пошла за кашей. Она попросит для меня питание — домой.

Доктора дали справку. Высказали предположение:

— Возможно, порцию для дочери увеличат.

Я читаю и жду маму. Есть не хочу. Тошнит после наркоза. Но мне все равно интересно, что маме дадут и сколько?!

Вечер.

Все в порядке. Мама пришла. Еда еще теплая. Можно не греть.

Бабушкам мы дали в честь моего выздоровления какао с молоком, а соседу Валере — немного каши на тарелке.

Будур