39. Снимите их в кино

39. Снимите их в кино

В октябре 1973 года Джо Массот с бригадой приготовился снимать самые креативные эпизоды цеппелиновского фильма. Он был доволен качеством съёмок нью-йоркских концертов, а теперь собирался развивать индивидуальные эпизоды с участием музыкантов, в основном возле их домов. Массот велел им не сдерживать фантазию и стараться ярче отразить личности каждого. Джон Бонэм решил, что Массот выжил из ума.

— Я покажу ему своих быков, блядь, но я не знаю, что интересного можно из этого сделать, — сказал Бонзо. — Мы должны взять его в бар, чтобы он увидел, как мы надираемся до потери памяти.

Потом он спросил:

— Он вообще знает, что делает?

В то же время, сама группа начала испытывать терпение режиссёра. Джимми захотел снять эпизод в крутой гористой местности, где он встретил бы древнюю фигуру в плаще с капюшоном. Джимми хотел не только сыграть оба персонажа, но и снимать сцену ночью.

Массот и помощники только качали головами, словно говоря: «Ещё одна испорченная рок-звезда с сумасшедшей идеей!». Тем не менее, они соорудили леса на склоне горы, установили свет, чтобы картинка не напоминала выключение электричества в Лондоне.

Джимми вскоре понял, что сам себя закрывает перед камерой. Массоту пришлось переснимать сцену несколько раз, и только после шестого или седьмого дубля Джимми устал спускаться и подниматься по горе. Между дублями он пытался отдохнуть, но едва переводил дух, как камеры снова включались.

Бонзо позабавило выпавшее на долю Джимми испытание:

— Если бы этот ублюдок ел мясо, то энергии ему хватило на покорение Альп. Я даже зарежу одну из коров, если он бросит своё долбаное вегетарианство!

Осенью Питер попросил взглянуть на отснятые материалы. Ему почти ничего не понравилось.

— Кое-что вообще, блядь, просто позорище, — сказал он мне. — С меня хватит! Получается самое дорогое домашнее кино в мире!

В конце года Питер согласился принять участие в фильме, и киношники сняли вечеринку у него дома в честь дня рождения его жены. И хотя он был разочарован съёмками, тем не менее, хотел довести кино до конца. У Питера был дом в средневековом стиле, и для вечеринки официанты надели средневековые костюмы. Когда они не подавали еду, то ради смеха устраивали поединки на лужайке.

Через несколько месяцев, когда работа над фильмом замедлилась, Питер не выдержал. Массот покинул проект и был заменён режиссёром Питером Клифтоном. И при всём при этом, фильму еще предстоял долгий путь. Его выпустят на экраны только через три года. Это был проект без конца и края.

Фильм зажил собственной жизнью, а группа собралась на первые репетиции для следующего альбома. Джимми пригласил группу к себе домой в поместье Пламптон Плейс, где они начали обсуждать и сочинять новый материал. У них были неиспользованные вещи с последнего посещения Хедли Грейндж, в частности, «Houses of the Holy» и «Night Flight». Плант даже вытащил песню «Down by the Seaside», написанную им и Пейджи ещё в Bron-Yr-Aur.

В это время Джимми работал над саундтреком к фильму Кеннета Энгера, американского режиссёра, снявшего серию культовых короткометражек, самый известный из них — «Восхождение Скорпиона» — которые критики нашли малопонятными. Как и Пейджи, Энгер преклонялся перед Алистером Кроули. Режиссёр был впечатлен тем, что Джимми купил дом, принадлежавший Кроули. Пейджи рассказал ему историю, что в средние века там казнили человека, а дух продолжал жить после обезглавливания тела. Ходили рассказы об убийствах и самоубийствах в этом доме, но никто не был уверен, что был ли это плод разыгравшейся фантазии Джимми.

Пейдж и Энгер подружились, и когда Энгер работал над «Восхождением Люцифера», фильмом на сатанинские темы, то попросил Джимми написать музыку для него. Джимми, однако, всегда ставил на первое место Led Zeppelin. Даже когда у него было свободное время, он всё равно откладывал проект Энгера.

Когда Пейджи сыграл написанный материал, режиссёру услышанное не понравилось. Энгеру музыка показалась слишком мрачной, и он попросил переделать её. Процесс затянулся, и Энгер через прессу делал нападки на отсутствие дисциплины у Пейджи. Мы слышали, как Энгер высказывался друзьям, что Пейджи — наркоман.

Я был шокирован обвинениями Энгера. Даже если Пейджи и наркоман, значит я тоже. Мы оба принимали до черта кокаина. Но я не был готов принять факт, что у меня проблема и думал, что у Пейджи также нет проблем. Если бы мы были честными перед собой и посмотрели непредвзято на своё поведение, то смогли бы избежать множества страданий на пути.