«ЗАЛОЖНИК ДЕМОКРАТИИ»

«ЗАЛОЖНИК ДЕМОКРАТИИ»

Вступлению Керенского в состав Временного правительства мешало одно весьма важное обстоятельство. Дело в том, что накануне Исполком Совета большинством 13 голосов против восьми принял решение не участвовать в формировании кабинета и не посылать в него своих представителей. Таким образом, соглашаясь занять кресло министра юстиции, Керенский шел на конфликт с руководством Совета.

На дворе стояла глубокая ночь. Керенский не был у себя на квартире три дня и лишь мельком видел жену, которая пришла в Таврический дворец искать пропавшего супруга. Чувствуя страшную усталость, он решил добраться домой, чтобы поспать хотя бы до утра. Но уснуть ему так толком и не удалось. Позже он писал: «Два-три часа я провел в полуобморочном состоянии как в бреду. Потом вдруг вскочил на ноги, получив в конце концов ответ на вопрос, о котором, казалось, забыл. Решил немедленно звонить сообщить, что принимаю пост во Временном правительстве и буду объясняться не с Исполнительным комитетом, а с самим Советом. Пусть он решает проблему, возникшую между Исполнительным комитетом и мной!»[123]

По словам Керенского, главной причиной, заставившей его принять такое решение, была тревога за судьбу находящихся в «министерском павильоне» сановников. Спасти их от расправы мог, по его мнению, только он сам и никто другой. Однако будем осторожны, принимая это объяснение. Керенский принадлежал к любопытной категории, не так часто встречающейся среди обычных граждан, зато среди политиков — сплошь и рядом. Такие люди предельно искренни в своих словах и убеждениях, они несомненные идеалисты и альтруисты. Но почему-то при всем своем альтруизме они неизменно получают выгоду в любой ситуации.

Главное — убедить себя, после этого убедить других гораздо проще. В конкретной ситуации Керенского это было совсем несложно. В отличие от Исполкома, где заседали люди достаточно образованные, на пленуме Совета преобладали представители фабрик и гарнизонных частей. На них Керенский надеялся повлиять своим красноречием.

Показательно, что о своем окончательном решении принять министерский портфель Керенский тут же по телефону сообщил Милюкову, получив у того полное одобрение. Ему и в голову не пришло звонить кому-то из Исполкома Совета. Его противники должны были оставаться в неведении вплоть до последней минуты.

Заседание Совета началось около двух часов дня. Керенский появился в Таврическом дворце к этому сроку, но в зал заседаний не пошел, оставшись в соседней комнате, отделенной от зала занавеской. По словам Суханова, он выглядел уверенным и отдохнувшим. От нервного возбуждения предыдущей ночи не осталось и следа. Кто-то из находившихся в комнате попытался вызвать Керенского на спор, но тот отвечал вяло, явно прислушиваясь к происходившему в зале заседаний.

В зале член Исполкома Ю. М. Стеклов (в ту пору меньшевик, а в недалеком будущем — верный приверженец большевизма) делал доклад о результатах переговоров с Временным комитетом Государственной думы. Его речь затянулась больше чем на час. Наконец раздались аплодисменты, свидетельствующие о том, что оратор закончил говорить. В этот момент Керенский неожиданно вскочил и бросился в зал. Он попытался пробиться к президиуму, но плотная толпа не давала ему пройти. Тогда Керенский взобрался на стол, стоящий тут же, в конце зала, и отсюда громко попросил слова. Кто-то из собравшихся повернулся на его голос, раздались неуверенные хлопки.

Керенский начал в своей излюбленной манере — тихо, почти шепотом, постепенно повышая голос до крика. Суханов вспоминал: «Бледный как снег, взволнованный до полного потрясения, он вырывал из себя короткие отрывистые фразы, пересыпая их длинными паузами… Речь его, особенно вначале, была несвязна и совершенно неожиданна, особенно после спокойной беседы за занавеской…»[124]

— Товарищи, доверяете ли вы мне? — обратился Керенский к собравшимся. Естественно, что из зала послышались голоса: «Да, да! Доверяем!»

— Товарищи! — продолжал оратор. — Я говорю от всей глубины моего сердца, я готов умереть, если это будет нужно. Товарищи, в настоящий момент образовалось. Временное правительство, в котором я занял пост министра. Товарищи, я должен был дать ответ в течение пяти минут и потому не имел возможности получить ваш мандат…

Товарищи, в моих руках находятся представители старой власти, и я не решился выпустить их из своих рук. Я принял сделанное мне предложение и вошел в состав Временного правительства в качестве министра юстиции. Немедленно по вступлении на пост министра я приказал освободить всех политических заключенных и с особым почетом препроводить их из Сибири сюда к нам, наших товарищей-депутатов, членов социал-демократической фракции IV Думы и депутатов II Думы. Освобождаются все политические заключенные, не исключая и террористов.

Далее последовало самое главное.

— Ввиду того, что я взял на себя обязанности министра юстиции раньше, чем я получил от вас формальные полномочия, я слагаю с себя обязанности товарища председателя Совета рабочих депутатов. Но я готов новь принять от вас это звание, если вы признаете это нужным.[125]

Реакцию собравшихся несложно было предугадать. Сам Керенский позже утверждал, что его вынесли из зала на руках, хотя другие очевидцы вспоминают об этом в менее патетических тонах. Но несомненно, что главного Керенский добился — теперь оспаривать его решение принять министерский портфель стало просто невозможно.

Многократно растиражированная прессой речь Керенского сделала его известным всей стране. Депутат Керенский тоже не любил находиться в тени, но его популярность не выходила за рамки ничтожного круга читателей, способных одолеть газетные отчеты о думских дебатах. Сейчас на глазах рождался новый Керенский — не чинный парламентарий, а революционный трибун. Уже в этом первом его выступлении в новом качестве проявилось то, что станет причиной неслыханного взлета Керенского и последующего стремительного краха.

Стараясь соблюдать предельную объективность, мы все же вынуждены сказать — Керенский повел себя как чистой воды демагог. Но, с другой стороны, надо отдать должное его умению ориентироваться в новой для него ситуации. Он интуитивно понял, что непривычную к речам аудиторию не проймешь обычными приемами парламентского оратора. Ей требовалось что-то посильнее. Отсюда и заявления о своей готовности умереть прямо здесь и сейчас. Никто из столпов адвокатуры или политиков старой школы никогда не позволил бы себе такого, а у Керенского это сработало, да еще как.

За эффектными ораторскими конструкциями незамеченным прошло главное. Строго говоря, никакой формальной санкции на свое вступление в правительство Керенский так и не получил. Голосования по этому вопросу не было, и заменить таковое бурные аплодисменты не могли. Но для самого Керенского этого было вполне достаточно. Долгим уговорам членов Исполкома он предпочел прямое обращение к толпе. В дальнейшем он будет поступать именно так. Поначалу это будет приносить неизменный успех, но конечные результаты такого поведения станут крайне печальны. Керенский окажется один, он сам поставит себя в такое положение — одинокий оратор перед восторженной массой слушателей. Его не поддерживала и не будет поддерживать ни одна партия, ни одна политическая сила. Восторг, всеобщее обожание станут тем единственным, на чем основывалось его положение. Как показало будущее, это был очень неустойчивый фундамент.

Для самого Керенского его дебют в роли революционного вождя дался непросто. Видевшие его в эти минуты вспоминают, что он едва не падал в обморок. Какие-то люди поддерживали его, кто-то пытался налить в стакан успокаивающей микстуры. Но когда он наконец заговорил, в голосе его звучало торжество. Керенский обладал удивительной способностью вживаться в очередной образ. Сейчас он ощущал себя «заложником демократии», и каждый шаг его, каждая деталь в поведении и внешнем облике должны были подчеркивать это. Революционный министр начинал свою карьеру, и об этом обязана была узнать вся Россия.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Под колесом демократии

Из книги Девица Ноvодворская [Последняя весталка революции] автора Додолев Евгений Юрьевич

Под колесом демократии Мы еще не скоро сбросим с себя боевые орлиные перья, не скоро смоем боевую раскраску и не скоро зароем томагавк войны. Психологически мы если и приблизились к американским стандартам, то не к стандартам американской демократии, а к стандартам


В защиту демократии

Из книги Потерянная Россия автора Керенский Александр Фёдорович

В защиту демократии ДОКЛАД, ПРОЧИТАННЫЙ 2 МАРТА 1938 ГОДА В НЬЮ — ЙОРКЕ Когда я уезжал в Америку, мои друзья меня спрашивали, почему я намереваюсь выступать в защиту демократии, а не в защиту русского народа.Ибо я русский и должен всегда думать и говорить только о


В защиту демократии

Из книги Потерянная Россия автора Керенский Александр Фёдорович

В защиту демократии НР. 1938. № 42/43 и 44. 21 и 28 марта.С. 374. Манн Томас (1875–1955) — немецкий прозаик. Лауреат Нобелевской премии (1929). С 1933 г. в антифашистской эмиграции.Prosperity (лат.) — процветание; экономический подъем в США в 1920–е годы, закончившийся в 1929 г. Великой депрессией.С. 377.


Сумерки демократии

Из книги Дом и остров, или Инструмент языка (сборник) автора Водолазкин Евгений Германович

Сумерки демократии Как я уже говорил, осенью сотрудники Пушкинского Дома ездили в совхоз «Федоровское» на сбор турнепса. Отношения с этой культурой складывались непросто, и, несмотря на рекордные (совершенно необъяснимые) достижения отдельных


ЗАЛОЖНИК СЛАВЫ

Из книги Вашингтон автора Глаголева Екатерина Владимировна

ЗАЛОЖНИК СЛАВЫ Четырнадцатого декабря 1790 года Александр Гамильтон внес еще один взрывной документ — о необходимости учредить первый Центральный банк в истории Америки с уставным капиталом в десять миллионов долларов. Доля государства должна была составить 20


ЗАЛОЖНИК УСЛОВИЙ АРЕНДНОГО ДОГОВОРА

Из книги Банкир в XX веке. Мемуары автора

ЗАЛОЖНИК УСЛОВИЙ АРЕНДНОГО ДОГОВОРА Хотя Рокфеллеровский центр оказался успешным в эстетическом и архитектурном плане, его финансовая жизнеспособность оставалась под вопросом на протяжении долгих лет. Крупнейшей проблемой, по крайней мере после выхода из Депрессии и


Глава 5 Заложник

Из книги На войне [Моя война] автора Бабицкий Андрей Маратович

Глава 5 Заложник


Университеты демократии

Из книги Янгель: Уроки и наследие автора Андреев Лев Вячеславович

Университеты демократии Каждый руководитель утверждает свой стиль работы, а следовательно, и общения с сослуживцами.Один, решительный, смело идет на риск, обладает властным характером, но вполне контактный. Основной принцип другого — держать подчиненных на расстоянии,


Становление демократии

Из книги Главная тайна горлана-главаря. Книга 1. Пришедший сам автора Филатьев Эдуард

Становление демократии В Военной автошколе «Известия Петроградского Совета» тоже читали и перечитывали. Манифест эсдеков и все их призывы солдаты поддержали безоговорочно. Со всех сторон звучали голоса, требовавшие свергнуть начальника автошколы генерала


ДОЛИНА ДЕМОКРАТИИ

Из книги Марк Твен автора Менлельсон Морис Осипович

ДОЛИНА ДЕМОКРАТИИ Повесть «Приключения Гекльберри Финна» тесно связана со всем, что написал Твэн за десятилетие с 1874 по 1884 год. Она представляет собой высшую точку творчества писателя за эти годы и является кульминационным пунктом всей деятельности Твэна как


Учиться демократии

Из книги Финансисты, которые изменили мир автора Коллектив авторов

Учиться демократии Джозеф Стиглиц (Joseph Stiglitz) родился 9 февраля 1943 года в американском городке Гэри в небогатой еврейской семье. Его родители, Шарлотта и Натаниэль Стиглиц, были убежденными демократами. Отец работал страховым агентом и с детства внушал сыну уважение к


Урок демократии

Из книги Изнанка экрана автора Марягин Леонид

Урок демократии Сталин лично пристально следил за кинематографом. Режиссеру Лукову не дано было со своей второй серией «Большой жизни» избежать высокого внимания. Его вызвали на специальное заседание политбюро ВКП(б)В комнате, куда впустили режиссера, за длинным столом


Урок демократии

Из книги Телевидение. Закадровые нескладушки автора Визильтер Вилен С.

Урок демократии Где-то в середине 70-х годов, в самый разгар так называемого застоя, мне довелось снимать встречу Первого секретаря ЦК Компартии Казахской ССР Кунаева с авторами проекта здания железнодорожного вокзала Алма-Аты. Встреча проходила в неформальной


Артем — заложник

Из книги Артем автора Могилевский Борис Львович

Артем — заложник Несмотря на успешное разоружение войск Центральной рады и разгром белогвардейцев, прорывавшихся через Харьковщину и Донбасс в гнезда контрреволюции, на Дон и Кубань, все же в самом Харькове далеко не все было в порядке. Засели в своих берлогах местные


В стране хваленой демократии

Из книги Мечты и свершения автора Веймер Арнольд Тынувич

В стране хваленой демократии «Зачем вы приехали в Швейцарию?» — Ни франка за дни болезни. — Встреча с А. Кесккюла в Цюрихе. — «Гражданин всего мира». — Путешествие в горы. — Знакомство с Эдуардом Хельсингом. — Нас выдворяют из Швейцарии. — Снова на Красной