Встречи
О разговоре четверых, а точнее двоих, в присутствии еще двух молчащих, не узнал Андрей Рылёв и даже не подразумевал Алексей. Жизнь этих двух людей, в сущности во многом схожих по характеру, но различных в судьбах, протекала, если так можно выразиться, по привычному, для каждого из них, руслу. Но если для первого это была вялотекущая жизнь, уже много лет не меняющаяся ни своим распорядком, ни спокойствием, ни даже скоростью, то для второго – это был бурный поток, к которому он не был предрасположен и предпочел бы, пусть и быстротекущую, но однообразную и этим безопасную стремнину.
И того, и другого жизнь затянула в свои жернова, у кого-то они были из перины, а кому-то и каменные казались милостивым подарком. Так или иначе, семейная жизнь на собственной вилле, практически отсутствие поездок дальше границ самой Испании и полная зависимость от установившегося в доме матриархата, разнежила Андрея, и позволила забыть настоящую сущность взаимозависимости его положения в «профсоюзе», его доходов и ответственности за все, к чему он так или иначе был причастен, пусть и не всегда напрямую.
«Солдат» же напротив, не позволял себе не то, что бы забывать, но вынужден был напоминать себе и даже порой гипертрофировать опасности этого мира, свое место в обществе себе подобных, и нависшую тяжесть наказания в случае попадания за решетку.
Разум его, конечно, утрированно, представлял из себя не коридоры, где происходило нечто, до сих пор не понятное людям, но казематы, где то бурлило, то промерзало насквозь, замирая камнем, его сознание, почти никогда не допуская состояния тишины, спокойствия и душевного тепла. Здесь никогда, за последнее десятилетие, не было места комфорту и расслабленности! Все происходящее, даже выпавшие счастливые моменты, имели оттенок с оглядкой на освоенную профессию и сопутствующее ей, хотя профессией он не считал возложенное стечением обстоятельств. Другое дело полноценно выбранное самим…
А потому, если Рылёву, в принципе, темы обсуждаемые в Барселоне были не особы важны, то «чистильщику», понятное дело, в особенности то, что касалось его, было жизненно важным, мало того звучавшие не было неожиданным, но не приятным, требующим точных дат, в особенности заблаговременной информации.
Интуиция уже подсказывала о надвигающейся опасности и о необходимости принятия каких-то мер, но общая неустроенность и жажда, хотя бы внешне казаться самому себе нормальным человеком, заставляли прибегать к общепринятому и терпеть существующее положение вещей, исходящих от работы Весны, своего нелегального положения, подчиненности Андрею, необходимости выполнять какие-то поручения прежней направленности, истекающие из интересов «Сотни».
Провидение давало возможность переносить и справляться со всем…, пока справляться, с чем приходилось сталкиваться или проходя мимо по своей стезе, цеплять чужие…
…Сегодня должна была состояться встреча отца с сыном, которую устраивала сестренка Алексея. Батю он не видел уже лет восемь и даже не представлял, как тот выглядит.
Все, что было необходимо для соблюдения конспирации было соблюдено. Шашлычница, шипящая капающим на угли жиром, принявшая на себя заботу о приготовлении шашлыка, богатый стол и само место, буквально в ста метрах от дома, где провел последние несколько лет своей жизни, сходящий с ума вождь пролетариата в Ленинских горках, теперь носящих его незабываемое имя, из-за потоков крови пущенных им. Все это стараниями сестрёнки было приготовлено для свидания двух родных и любимых ею людей, давно ждущих этого. Суеты не было, зато забота, бившая через край, чувствовалась в каждом её движении.
Яства разложенные на бумажных тарелках, своим множеством, загораживали узор скатерти и аппетитно щекотали рецепторы обоняния, водка в запотевшем графине, начинала слезиться капельками по стеклу, а старые, как мир, судя по выдержке, виски привлекали играющими сквозь пузатую бутылку, лучами солнца.
Двое – отец и сын: Лев Георгиевич и, соответственно, Алексей Львович, не отрываясь смотрели друг другу в глаза, начал старший:
– Алеша, я так понимаю ты нынче на нелегальном положении?… – Старый вояка сумевший за время своей службы побывать не на одном континенте, видел все несколько в своем свете, но в сути ошибался редко. Алексей, на секунду виновато отвел глаза и легонько покачав вверх-вниз головой, ответил:
– Некоторым образом… да… – наверное можно сказать и так… Что сильно заметно?
– Да нет, просто ты соблюдаешь некоторые правила, а вот причина этого может быть именно твоя конфиденциальность. Надеюсь легенду подобрал приличную, а не бросовую?
– Не переживай, даже данные не вызывают подозрения…
– Причины не спрашиваю…, другое дело, если не против, конечно?… – Увидев кивок сына, продолжил:
– Надеюсь не все так серьезно и шансы вернуться достаточно велики? В остальном я тебе верю – значит на то была веская мотивация. Ты, кстати, в горячих точках нигде не отметился?
– В самом начале зачерпнул кое где…, не переживай, ничего с нашей фамилией не случится, все будет… не посрамлю… Ты то как? Мамин «уход» как пережил?
– Дааа… перепало нам, кстати, слышал – слышал, почти всех, кто участвовал и был виновен в том несчастье нашей семьи, что-то да постигло, видно от нашего брата никто не уходит…
– С чего ты взял что это я?
– Ну видишь ли… – ты ж знаешь о чем я…
– Да, догадаться сложно… Таккк…, как после мамы?
– Да тяжело, сынок, тяжело… Как-то все…, и Ия, и Ванечка, и Ярославна, ох…, и Ильич! А мама… Ох! Ох! Ох, Танечка, какой же я идиот, и как я об этом поздно понял…
– Дааа… – потеря!.. Я же… нееет, на сухую не могу – сам расслюнявлюсь…, давай полковник, держись… – Они выпили по чарочке, закусили тем, до чего рука дотянулась и продолжили:
– У меня ж, бать, дочка есть…, а значит и у тебя…
– Ну и где моя внучка, как ты мог не привезти ни жену, ни…
– Нет, батя, Милены – и ее та же участь, что и Ию постигла…
– Ооох… – Крякнул Лев Георгиевич, и даже сгорбился, поставил локоть на стол и облокотился на ладонь лбом:
– Алеша, Алеша, что ж горит-то все вокруг…
– Не горит… батя, не горит, а в пепел превращается…, а дочь… – Татьяна, кстати, и зачали ее в день смерти мамы нашей, аккурат через пять лет…, пропала она куда-то – тетушка мамы ее…, на ее глазах, мою Милену и убивали…, вот они куда-то и исчезли…, и правильно сделали… – правильно!!! Ну какую мне дочь?!!!
– Ну ка хорош дурить, внучка, значит внучка, вынь да положи! Ищи и стань отцом! А на судьбу не смотри и не пеняй, не зря она у тебя такая…
– Ка-ка-я – та-ка-я?…
– Увидим… О сестренка твоя…, доченька… – оооо гордость моя! Мужу твоему, как появится, скажу – береги, самое дорогое – у тебя. Алеха то охламон!.. Ничего, все образуется, дети мои…, все образуется… Ну, чем мужиков потчевать будешь?
– Папуль, все ж на столе, шашлык вот только доходит…
– Не может такого быть, что б и шашлык женщина готовила?!!!
– Пап да я все могу, вон стерлядь попробуй фаршированную – мамин рецепт…
– Я знаю, что все можешь, но шашлык – это мужское, да, Алеха?!
– Конечно, бать, нооо… шашлык она лучше делает!
– Лучше Шерстобитова старшего, что-нибудь может делать лучше, только другой Шерстобитов…
– Так оно и есть – воюем мы оба… ох ёкер-макер…, да не переживай, я мясо делаю…
Дальнейший разговор растянулся на полчаса и касался только перспектив образования семьи у Алексея. Уединиться отец и сын смогли лишь ближе к расставанию, правда сын, перенервничавший и не совсем рассчитавший количество выпитого, выглядел немного устало, а потому просто подарил на прощание часы Первой часовой фабрики со швейцарским механизмом, те самые с дарственной надписью. Лев Георгиевич посмотрел и поинтересовался:
– Золотые что ль?
– 67 граммов чистого золота…
– А написано тут… ну ка прочитай…, че то не вижу…
– «От президента Российской Федерации»…
* * *
Не успел еще вкус встречи с батей выветрится, как звонок Андрея Рылева напряг своей просьбой. Он хотел, что бы Алексей в экстренном порядке приготовил к перевозке какую-нибудь легкую и малогабаритную винтовку, а затем передал ее одному из его парней.
Что ж, на все про все было не больше суток и вариантов кроме старого, уже раз отработавшего, длинноствольного спортивного револьвера «Рюгер», калибром 5,6 мм, не было. Работать этой «машинке», как он понял предстояло за рубежом, и потому вторичное использование опасности не представляло, к тому же, насколько стало понятным, пуля вынутая экспертами из мозга «Кабана» не имела для экспертизы никакой ценности из-за своей поврежденности, а значит никакого выявления аналогий быть тоже не могло.
Гильзы, поскольку это револьвер, на месте выстрела не осталось, да, в общем-то, ничего не осталось, а из свидетелей даже никто не вспомнил о микроавтобусе.
Если же кто-то захочет воспользоваться им без «чистильщика», то мало что у него получится: мушки с целиком нет, пистолетная оптика скорее мешает, да и стрелять с него без привычки неудобно. Правда есть еще пару хитростей – настройку прицела он сбил, но если придется работать самому, то на этот случай «Сотый» возьмет небольшой винтовочный прицел, пристреленный до ста метров именно на этом револьвере и именно теми патронами, которые он передаст вместе с оружием.
На удивление, по прошествии всего лишь одного дня, «Малой» позвонил вновь и просил подскочить в Прагу, где он будет встречаться с «Осей» и двумя его коммерсами, там же предполагался еще один человек, работать по которому и было необходимо.
Еще через два дня в трехзвездочном отеле, куда Алексей устроился в тайне от всех, нарочно избегая дорогих и фешенебельных, где привыкли проживать и главшпаны, и приезжающие с ними.
На кровати лежала коробочка, по нетронутым на ней «признакам», было понятно, что ее никто не пытался даже вскрывать, содержимое в целостности и сохранности. Место работы уже было определено и квартира для покушения уже снята, как оказалось, даже раньше, чем ему приказали собрать и отправить ствол – естественно, это не могло понравится, а с другой стороны подобное отношение во многом подсказывало – надо ушки держать в остро.
Весьма возможно, что не только с ним играют в слепую, но и с Андреем, а потому нужно замечать вдвое больше и все перепроверять. Именно поэтому и должна была состояться сегодняшняя встреча с шефом – еще одна, уже после состоявшейся сегодня.
Спрятав «железо», Алексей, прихватив привезенный с собой оптический прицел, отправился брать в аренду автомобиль, предчувствуя, что без него не обойдется. Специально для этого он провез, через таможню еще один комплект документов и кредитную карту на еще одну чужую фамилию. Использовать ее придется только один раз, а значит, если не потратить все, то вся десятка тысяч баксов на ней сгорит…
…Андрей уже ждал, облюбовав место у окна водного трамвайчика, носимого по водам Влтавы любителей красивых пейзажей, ни с чем несравнимых водных прогулок и романтических встреч. Нет в мире ни одной реки, с глади которой город, делимый ей на части, представлялся бы одинаковым. Эти артерии всегда открывают перед вашим взглядом своеобразие мегаполисов с необычной и неожиданной стороны, раскрывая прекрасную изнанку, скрытую от взгляда сухопутного. Алексей был влюблен в такие поездки и всегда старался посетить в новых городах места, где возможно духовное уединение: храмы, кладбища, речные прогулки и нигде не встречал похожести, но только индивидуальность, а как известно, именно она есть одна из причин притяжения…
Именно поэтому, зная его скрытую любовь к подобному, «Малым» и была назначена здесь встреча на борту малогабаритного экскурсионного судна. Одев очки от солнца и панамку, он походил именно на человека старающегося скрыть свое лицо, так как объемные мышцы не скрываемые рубашкой выдавали его с ног до головы.
Но это была Европа и дела до него никому не было. Увидев ожидаемого им человека, он привставая, протянул руку и сыронизировал:
– Привет! Попробуем совместить приятное с полезным – прикупил по случаю трамвайчик. Вообще ни разу, кроме Москвы не катался на таком…
– Привет!.. Да в принципе, Андрюх, у меня всего пара вопросов, поэтому можем успеть соскочить до отправления…
– Неее…, я немного покатаюсь, а чего случилось… Ты чего пожаришь то?…
– Кто на сей раз клиент? У меня очень плохие предчувствия… – они вообще не хорошие…, мало того, кажется «Лыс» настолько сошелся с «Осей», что лично я начал чувствовать себя лишним, а ты знаешь что это у нас значит…
– Ты че с дуба рухнул и голову ушиб сильно?! Выбрось эти мысли, во первых они беспочвенны, я с ними каждый день на общухе иии… поверь, если что – узнал бы первым…
– Хорошо, хотя я больше неуверенного в твоем голосе слышу… Андрей, кто цель?
– Да все нормально, Леха…
– Ты хоть сам-то понимаешь, что этого человека вытягивают сюда нарочно и предполагали это заблаговременно… – об этом же миллион народа будет знать! Надеюсь не ты вытягивал?…
– Да неее…, об этом только четыре дня назад стало известно…, о приезде, я имею в виду…
– А каким образом тогда квартира была снята почти месяц назад…
– Месяц назааад?… Нууу не знаю, может совпадение какое?
– С кем встреча?! Андрюх, это очень серьезно, можно так в жир ногами въехать… Так с кем встречаются, и будут ли вообще они встречаться?… По моему – прокладон голимый…
– Да какой-то барыга «коптевских» – че-то «Зёма» отжать хочет на Петровско-Разумовском рынке, его и просьба…, дааа…, иии кажется «Ося» сегодня сказал, что надо двоих убирать…, ннн-да, что-то там не чисто…
– Андрюх работать уже завтра, а ни хрена не понятно: квартиру мне показали только снаружи; простреливается из нее целых три кабачка, в лицо я никого не знаю… – это похоже либо на тему у Краснопресненских бань, либо просто стрелка сдать хотят, и сдать хотят именно на «работе», и если ты свою голову не включишь, то я сделаю так, как посчитаю нужным…
– Да не колготись ты «Солдат», кипишуешь…, как девка на выданье…
– Стрелок – это я, а если ты до сих пор не понял, что ваш покорный слуга в твоем прямом подчинении, и ты тоже здесь, то это тоже не зря!..
– Ну да…, что-то я сам не понял зачем приехал…
– В общем так… – у нас сегодня еще одна встреча…, словно сразу обо всем договориться нельзя было, наверное должны будут расставлены акценты… Я сразу уеду готовиться, а ты пробивай поляну…, если что не так почувствуешь, маякуй…
…Четверо основных участника собрались вечером этого же дня в небольшом ресторанчике в центре Праги, времени оставалось крайне мало, а потому «Ося» начал сразу:
– Так, пацаны, терки-порки на потом…, Лех, дружище, завтра…, ну… в этой кафешке, которая точно напротив окна квартиры…, нууу такая, с красной вывеской и синими зонтами на улице, над столиками… – разберешься, короче…, так вот…, в 12.00 туда подвалит Алехандро, нууу… этот адвокатишка испанский… Он встретится с двумя комерсами – вот их валить и надо, причем обоих… – нельзя, что бы хоть один ушел… За каждого сотку зеленью «Зема» дает – забирай все себе… – Для Алексея сказанное сложилось в очевидную подставу, а 200.000 $ (а о деньгах заблаговременно вообще никогда разговор не шел да и не в них определяющая сила, хотя как правило судят по себе), лишь поставили в этом жирную точку, которая по мнению говорящего должна была сыграть на жадности, чего в сущности Алексея вообще никогда не прослеживалось, но для поддержания разговора и для пробы вытянуть еще чего-нибудь, ему пришлось поюлить:
– Серег, я все понимаю и деньги хорошие, и квартирку вы сняли, чем все упростили, и ситуация, видимо, сложилась так, что другого выхода нет…, но убрать обоих и еще гарантированно…, нет, конечно, невозможного ничего нет, но… – кто они хоть? Если люди подготовленные, то второй точно уйдет… Сам посуди, если сейчас кого-то из нас прямо здесь вальнут, ты ж не будешь ждать, пока и тебя…, другое дело «плюшки» какие-нибудь… Кто они – эти людишки-то?… – Оба Сергея смотрели на него исподлобья, взгляды их не выражали ничего, кроме неприязни. Подключился «Лыс»:
– Да хорошь, Лех…, ты че-то даже на себя не похож…, че, не уж-то не сможешь вальнуть пару за раз, да второй не успеет прочухать?… Ну хорошо – это близкие «Зёмины», хотят мутнуть чего-то без него…, лукнулись куда не надо, чужого мацнули…, сам же знаешь, и дальше, и до…, короче «Зёма» наш близкий и нужен нам…
– Ну вот и все нарисовалось… Все, пацаны, я отваливаю – мне еще готовится… Кстати, а адвокат то что?
– «Солдат», ты че не догнал что ли, стряпуха эта уйдет, а они типа другого дожидаться будут… – одни они будут, вот тут и шмаляй…
– Без базара…
…Вечером звонок Андрея подтвердил подозрения Алексея, хотя ясности не внес. Все, что сказал звонивший касалось только двух персон, которые назавтра должны стать мишенями. Как и предполагалось они не были «коптевскими», а сам «Зёма» о них вообще ничего не знал.
Андрей был шокирован, и прежде всего тем, что его обманули, мало того, очень упрашивали остаться до завершения завтрашнего дела, где в его присутствии совсем нужно не было!
«Сотый» же напротив настаивал на его немедленном отъезде, причем именно вечерним рейсом, а не утренним, что тот и сделал с радостью, ощущая поддержку со стороны человека, которого многие опасался…
…«Солдат» явно порадовался своей прозорливости – ибо завтрашний день, мягко говоря, не просто удивил, но буквально шокировал!
* * *
В местном магазине «чистильщик» заблаговременно приобрел парик из натуральных волос средней длины, превратившего его в почти поседевшего брюнета, борода была своя, пусть и не окладистая, но тщательно ухоженная, надежно прикрывающая часть лица, разумеется очки тоже стали неотъемлемой частью внешности. На блошином рынке, куда он сразу по приезду заглянул, на глаза попался арабский платок типа «арафатки» со жгутом, из волос, позаимствованных из конского хвоста. Продавец показал как правильно его носить, оказалось ничего сложного, а поскольку в городе проходил какой-то конгресс и «Солдат» уже не раз встречал арабов, и именно в подобных головных уборах, то ему показалось логичным в случае необходимости воспользоваться им.
Маловероятно, что это могло пригодиться, но некоторая страсть к переодеваниям, как необходимая часть работы, а скорее к перевоплощениям, прямо таки притягивала Алексея к подобным вещам. И надо сказать, что он не только их собирал, но и часто ими пользовался.
В квартиру «Солдат» даже не заглядывал, но приготовился во все оружии и выдвинулся ранним утром на заранее выбранную им другую точку, по его мнению, даже более удобную. До означенного часа было еще далеко и он не нашел ничего лучшего, чем перехватить два-три часа сна, оставив до ожидаемой встречи еще пару, что бы понять возможный карт-бланш, могущий создаться в этой непростой ситуации.
Да что говорить, он был просто уверен, что обязательно увидит знакомые ему лица, либо из «Осиных», либо кого-то из парней «Лысого»…
…Закрыв глаза, Алексей, почти сразу погрузился в забытьи, снов не было, как и мыслей… По пробуждению, казалось, сознание вернулось моментально, но на деле только через два с половиной часа – на 30 минут раньше необходимого. Лобовое стекло полностью закрывала специально для этого купленная пленка из фальгированной бумаги, наклеенная на мягкую пластмассу, в принципе именно для этого и предназначавшаяся.
Подняв спинку переднего сидения и перебравшись на заднее, откуда и предполагалось вести наблюдение, а в случае необходимости и стрельбу, «Сотый» занял наиболее незаметное со стороны улицы положение и застыл.
По бокам машина была прикрыта припарковавшимися автомобилями, а спереди и сзади просмотру салона с улицы мешала ранее прикрепленная бумага, закрывающая лобовое и заднее стекла – этим транспортное средство от других не отличалось и не выделялось, поскольку так поступали все автолюбители, избегая таким образом нагревания салона.
Сектор же просматривался через переднее боковое, чуть приоткрытое стекло, как раз ограниченный стойками своего автомобиля и рядом стоящего.
Спинка переднего пассажирского кресла была удобна для опоры рук и самого оружия, при котором траектория вылетевшей пули точно ложилась в щель приоткрытого стекла (сантиметров 10 – не больше). Через стеклянный люк в крыше, виднелись окна для стрельбы снятой квартиры и через боковое же стекло, только уже заднего сидения, по диагонали обозревался подъезд, через который нужно было бы проходить в это помещение и, соответственно, отходить после выстрела.
Сам узкий тротуар, проходящий вдоль ресторанов, просматривался так же, как и все подъезжающие машины, пока они не припарковывались.
За два часа до времени встречи, мимо ресторанчиков промаячили Марат и Миша – «тени» обоих Сергеев и продолжали дефилировать раз в пятнадцать минут, пока за полчаса до встречи куда-то не исчезли.
Возможно они высматривали Алексея, хотя тот предупредил заранее, что узнать его будет не возможно, и сказал это специально, на случай если захотят пропасти его вход в квартиру, в которую он совершенно не собирался посещать!
За двадцать минут, недалеко от места стоянки его «Форда», припарковался джип «Ламборгини» «Оси», в котором соответственно находился он сам и «Лыс». Они тоже подобрали очень удачно местечко для наблюдения, с которого было видно и ресторан, и подъезд, мало того они стояли дальше, чем «Солдат», а значит просматривали все поверх его машины, что заставляло быть еще осторожнее…
…Алехандро явился на пять минут раньше, означенные господа, как оказалось, ничего не подозревая и не опасаясь, появились ровно, минута в минуту, в оговоренное время. Сразу были принесены три чашечки кофе и три «терамису»…
… Алексей извлек револьвер, дабы заранее иметь понимание удобного положения для стрельбы, как по двоим, наслаждающихся кофе и слушающих адвоката, что-то очень бодро рассказывающего, и что-то чертящего на нескольких листках бумаги фломастером, толи графики, толи таблицы…, так и по двум другим, сидящим в дорогущем внедорожнике, и на всякий случай, что оказалось более неудобным, попробовал выцелить кого-нибудь на тротуаре, по пути к своей машине.
Удобнее всего оказалось стрелять по находящимся в ресторане, но именно здесь то появилось какое-то подозрение. Еще раз присмотревшись через оптику, «Сотый» был уже уверен, что одного из сидящих, помимо адвоката, он точно видел, не успела мысль оформиться до конца, как показавшийся знакомым встал иии… и Алексей понял – с таким ростом и такой неприличной худобой он знал только одного человека!
«Солдат» поморщился, с силой выдохнул, потер глаза, еще раз резко тряхнул головой и сделав глубокий вдох, снова приложился к окуляру: «Ёкер-макер, не может быть, этот то что тут делает?!» – и подумав еще секунду:
«Неужели приехал договариваться и, так сказать, брать под контроль «профсоюз»…, дааа…, наверное и о дольке в бизнесе говорят, потому и адвокат, потому и графики, и таблицы… Что делать, «Солдат», что делать?… Эх! Был бы «Седой»!!!» – неожиданно Алехандро встал и несколько раз поклонившись и пожав обоим руки, ретировался… Стало очевидно, что теперь выход «чистильщика», впрочем также очевидно, как и для самого него, что чистить нечего.
Мартын, а это был он с, уже известным, Пашей Крышниковым, приехали в сущности делать свою работу, кому-то это может показаться странным, а кому-то даже через чур вычурным, но всегда лучше контролировать, чем бороться – именно эти слова любил повторять его учитель, которого он называл «Седым». Ну а раз так, то и поправлять нечего…
Алексей уже хотел собираться и пробовать покидать это место, как вдруг ему пришла мысль, что Марат и Мишаня, здесь неспроста, их мишенью мог быть как он, так и, в случае его неудачной стрельбы, и эти двое. Наверняка эта парочка, по уши «заряженная», маячит где-то рядом. А раз так, то выходов, три: валить тех, кто в джипе, валить, их «тени» или просто уходить никуда не вмешиваясь. Но тогда можно только представить что сделают МУРовские, для того что бы найти всех участников иии…, а вот здесь воображение «Сотого» вообще не хотело работать, к тому же он даже не рассматривал вариант стрельбы по милиционерам… Хотя можно было оставить небольшой процент на то, что это могла быть и просто «коммерческая» поездка по собственному почину. Правда последнее никак не вязалось с тем, что он слышал об этом длинном опере…
…Неожиданно, сам для себя «Солдат» быстро напялил «арафатку» со жгутом и надел пиджак, все вместе смотрелось удивительно логичным, мало того, его загоревшее этим летом, как никогда ранее, лицо, было настолько темным, что издалека могло быть похожим и на физиономию араба, хотя кажется эти ребята белокожие, но время было мало, а потому он понадеялся, что неплохо продумал все заранее.
Стараясь не вызывать внимания, правда кажется своим видом он именно это и делал, но был заметен лишь как представитель другой культуры, что устраивало более чем, он предпринял то, что посчитал единственно возможным.
Не спеша и пытаясь держать лицо в другую сторону относительно людей, наблюдавших из джипа, Алексей прошел в ресторан и поклонившись, сложа кисти рук у груди на приветствие метродателю, знаками попросил позвать высокого господина, сидящего за столиком на улице, к барной стойке внутри помещения ресторана и пошел, якобы, заказывать виски к бармену…
Через минуту оба, высоченный и худощавый, и шедший за ним, почти квадратная гора мышц, Мартын и Павел, вошли с недовольными лицами внутрь и вопросительно глядя на человека в странном головном уборе, на которого показывал метродатель, направились к нему.
Подойдя с двух сторон, Мартын, попытался обратиться, но не зная ни языка, ни тем более, даже не понимая причины, по которой им пришлось зайти внутрь, коснувшись плеча, а стоящему спиной к нему было все хорошо видно в зеркало позади барной стойки, произнес:
– Эскьюзми…, ё моё, че ему сказать-то?… – Не глядя на говорившего Алексей улыбаясь во весь рот, но не говоря ни слова, аккуратно тыкнул указательным пальцем в грудь, высокому и показал следовать за ним к углу стойки, Паша двинулся за ними. На что «Солдат» покачав головой, раскрытой ладонью попросил остаться того на месте. Опер махнул рукой, мол «останься», и подошел к стоящему спиной «чистильщику», наблюдающему за происходящим в тоже зеркало. Поняв что они одни, он процедил сквозь зубы, довольно четко, но стараясь исказить свой голос:
– Вам не стоит оставаться здесь более ни минуты, никто не придет, кроме смерти. Просто уходите…, очень быстро… – На этих словах Мартын схватил говорившего за плечо и постарался развернуть, но получил резкий и короткий удар локтем в печень, что поубавило пыла, причинив боль, перехватившую дыхание, еле сдерживаясь в чуть согнутом состоянии, он спросил:
– Ты то кто?!!!
– Не важно…, хотя… – тот, кто должен был продырявить тебе и твоему товарищу башку… – Эта фраза раскрыла милиционеру глаза на происходящее. Наконец до него дошло, почему с ними не встретились в аэропорту, как предполагалось и почему нельзя было поговорить напрямую, а нужно было присылать какого-то адвоката, который не понятно о чем им говорил минут двадцать. Излишняя самоуверенность чуть было не сыграла с ними злую шутку…, и еще этот шут… гороховый.
Злоба вскипела и прежде всего из-за оскорбленной гордыни и обманутых надежд. А потом, все это выглядело так, будто их выставили дураками на посмешище всей Европе.
Мартыну почудилось, может и от боли, может и от обиды, а возможно причины были смешанные, но ему виделись улыбающиеся лица, смеющиеся рты в кривых гримасах хохота, пальцы издевательски указующие на него и даже Пашу, веселящегося и ржущего до слез над ним и над удавшимся розыгрышем!
Мартын схватил «Сотого» еще раз, теперь только за локоть, но поворачивать не стал, зато рявкнул, ставшим уже привычным:
– Ты арестован, я… я тебя сгною, падла…
– Я и не сомневаюсь в вашей благодарности…, но есть одно «но» – два архаровца, которых припасли на случай моей неудачи или, так сказать, для появившейся нужды добить вас. В этом же случае они будут валить всех троих, включая и меня. Но в отличии от вас, у меня нет грандиозных планов на будущее и я не так, как вы дорожу жизнью… удачи!.. Да…, и попросите вызвать себе такси… – Положив пятидесятидолларовую бумажку на барную стойку и вылив на нее принесенные виски, держа при этом стакан через салфетку, которую показательно забрал собой, дабы не оставить и шанса на отпечатки, «Сотый» аккуратно отцепил пальцы, сжимавшей его руки и не поворачиваясь, спокойно вышел.
Мартын быстро взял себя в руки, начиная понимать причину своего состояния. Нет, он не испугался, не растерялся, и даже не разочаровался, как показалось сначала от ошибки в ожидаемом… Нет, причина была в другом – в этом человеке, он чувствовал его душой, мало того, ему даже показалось, что он многое о нем знает, правда больше о внутреннем мире этого уходящего и, между прочем, только что спасшего им двоим жизнь, хотя получится это или нет, теперь зависит от них самих.
Пожалуй самый надежный вариант подсказал этот «араб», и расплатившись не выходя из ресторана, оба чуть ли не бегом запрыгнули в вызванное метродателем такси, промчавшись мимо явно растерявшихся Марата и Миши, так и не успевших выхватить пистолеты-пулеметы…
…Одновременно с этим маленький «Форд» покидал место своей парковки, за рулем которого сидел смуглый человек с седеющей шевелюрой и почти черной собственной бородой. Выражение его лица светилось удовлетворенностью, но при всем этом интуиция подсказывала, что тем же ему не ответят, а случай для этого обязательно представится в ближайшее время. Что делать – такова жизнь!..
…Оба Сергея были в гневе и всю свою злобу вымещали на своих «тенях», пропустивших обоих ментов и «Солдата», а того кто их предупредил вообще не отследили. Позже Андрей рассказывал как орали они, обещая разорвать Лёху на мелкие куски, реально понимая чьих все это рук дело! Ведь и с ментами договориться, даже при появившемся теперь желании, не удастся, а «Осин» знакомый, он же одноклассник «Зёмы», а по совместительству прямой начальник Мартына, предупредил, что не сможет не прекратить расследования, и не изъять материалы, так как дело со вчерашнего дня взято под контроль начальника МУРа.
Андрей же, узнав кого должен был убить Алексей, впал в уныние и неделю вообще не желал ни с кем разговаривать, а еще через две недели был арестован жандармерией Королевства Испания по обвинению в неуплате налогов. Понятно, что обвинение было надуманным – налоги он даже переплатил, что было подтверждено следствием и судом, постановлением которого он через полтора года был освобожден, но вновь арестован по требованию прокуратуры РФ, обвинявшей его в организации преступного сообщества, убийств и еще ряда преступлений, с требованием экстрадиции, что и было исполнено через некоторое время…