Банкротство «Профсоюза»

«Прошлое, как опытный стайер, хорошо продумавший тактику преодоления дистанции, «отсидевшись за спинами», нагоняет, опережает и выигрывает у необузданного настоящего и амбициозного бедующего, особенно, когда его недооценивают».

(из тюремного дневника автора)

…После поездки и счастливого избегания смерти, восстановиться Алексею за сутки сна не удалось. Он отправился на неделю в свою усадебку, куда его сопровождала и Весна. Установившаяся кажущаяся идиллия этой пары подняла бы из могилы и мертвого, а потому силы уходящие по вечерам, а если честно, то когда схлестывалось взаимное притяжение…, не проходящее никогда, возвращались в двойном объеме, что позволяло не только посещать постель с завидной для автора частотой, на сегодняшний день, благодаря отсутствию технических возможностей при отбывании наказания на строгом режиме…, но уже через неделю преодолевать бегом двадцатикилометровый кросс без особого напряжения.

О недавно произошедшем напоминали лишь маленькие свежие шрамчики, пропавшие совсем через полгода.

Но жизнь, как известно, не только «в выживании особей, в зависимости от везения, от избирания разных способов, прекрасна до омерзения»,[59] но еще имеет и особенность, несмотря ни на что, проистекать, а точнее протекать своим чередом, совершенно не зависимо от того, что об этом думают сами ею живущие!

…Тем временем Мартын Силуянов…, глупо было бы предполагать, что он забыл о происшедшем в Праге, прикладывал массу сил в разгребании «грязного белья» медведковско-ореховско-одинцовского «профсоюза», и надо сказать не безуспешно. Знай он и, мало того, имея такие, как сейчас доказательства, возможно и не отправился бы в Европу, или как минимум, задумался о других условиях взаимовыгодного сотрудничества под эгидой МУРа. Разумеется сейчас было поздно, о чем либо думать, и опер, где в тихую, где чего-то не договаривая, понимая что имеется утечка, готовился к удару по головам дракона. Благо эта «животинка» обосновалась на Иберийском полуострове, что все упрощало еще и имеющимися дипломатическими контактами.

На днях он должен был уехать на один из курортов этого рая, параллельно проводя встречи с местными силовиками, организуя ловушки для главшпанов, которые сами пытались недавно, что почти удалос, заманить и истребить его самого.

Сигнал о местоположении «Оси», «Лысого» и Рылева должны были передать из Москвы, вместе с ожидаемым подкреплением во главе, с уже известным, Пашей Крышниковым. Первые двое сайгачили нигде не задерживаясь надолго, но постоянный созвон с Дмитрием Баженовым, кстати прямым начальником Мартына, который и был главной утечкой, и телефон которого постоянно прослушивался в режиме «он-лайн», был отличным источником информации.

Времени на то, чтобы погреть пузо было предостаточно, к тому же поездку эту оплачивали, что веселило самого милиционера – бандюшки с противоборствующей «ореховским» группировки, правда будучи совершенно не в курсе, о настоящей цели поездки. Но как бы там не было, а от приятного ощущения сталкивания таким образом интересов крепких парней, отказываться не хотелось, и он убивал уже третьи сутки, наслаждаясь благами цивилизации вместе со всей семьей, что стало уже более менее привычным, после переезда его на Петровку 38.

Нечего и говорить, что все происходящее не могло не нравиться, и покидать эти уютные, теплые и расхолаживающие пенаты не хотелось, но приехал Павел, пока один, и представил расстановку сил. Из нее выходило, что Баженов тоже собирался посетить Испанию, причем совместив это со встречей с «Осей» – услышав подобное, Силуянов через смех, ударяя себя по коленкам, крякнул:

– Кажется лучшего совпадения и быть не может, будем здесь ластать…[60]

– Мартын, да вроде бы как не очень корректно, твой шеф вроде бы как…, мож подождать?

– Ты че Паш, какой он шеф, у него в голове все перепуталось…, че он сюда едет – сам же сказал, чуть ли не на доклад…

– Не нууу…, всяко бывает, и мы не без греха…

– Не путай Божий дар с колокольней, мы к ним никогда ездить не будем… – запомни это: не мы с ними, а они под нами…

– Силыч, ты чей-то так разошелся то?… По мне все это одно и тоже…, да и… я ведь с некоторыми «босяками» знаком, ну знаешь наверное…, среди них нормальные мужики, у нас таких еще поискать надо… Эти хоть без масок – такие как есть, и за свое в ответе, и перед своими, и перед чужими, знают куда и за что прут…

– Паш…, хорош… а… Где мы – и где они? У нас хоть не принято друг друга валить, а у этих…, эх почитал бы показания… Вот как бы ты себя повел, если бы я тебе приказал твоего дружка закопать?!

– В смысле?

– Да в прямом…, ё моё!

– Да ну – бред какой-то…

– В том-то и дело, что вроде бы бред, а на деле реальная кровавая утопия. Я вот тоже не верил поначалу…, ну можно там понять, «подела» завалили, а то ж каждого третьего и без веского на то основания…

– Да я уж на все насмотрелся… ты че думаешь у «чехов» в чухляндии по другому…, да режут и своих, и чужих, нашего русака – брата, конечно еще больше не любят, но денежки наши и ртом, и ж… А что органов наших касается – так подсиживают, подставляют, прокладывают, что лучше б шмаляли…, а то засадят свои же…

– Паш, давай подвязывай – они преступники, мы менты…, жизнь все расставила так, что все предпочтения и симпатии по боку…

– Это ты оооб своем, оооб неуловимом… – хорош прикалываться… Если бы он такой был…, ну в смысле, если он такой «чистильщик» есть, то хрена лысого ты выловишь, а не этого санитара… ха-ха-ха…, ну если только по ящику объявишь, о награждении его золотым веником, а он поведется… хе-хе-хе…

– Между прочем, эти вот крендельки «медведковские», все как один, о каком-то «Солдате» талдычат, только кроме этого сказать больше ничего не могут…, и знаешь почему…

– Наверное, потому что на него все спихнуть хотят…

– От части…, но на самом деле, ни хрена они о нем не знают… – фантом какой-то. Одни говорят черные волосы, другие светлые, третьи рыжие; борода вообще, то с проседью, то с прожелтью, то вообще не пойми что! Не бывает такого, если только он не играет…, причем со всеми – и с ними, и с нами, а может и сам с собой…

– Ааага…, и со смертью, и с жизнью…

– Олегов этот, ну с кладбища этого, пассажир этот… – тоже, кстати, ситуация непонятная… Короче говорит, что чердак у этого «Солдата» сорвало после того, как его семью чуть ли не в полном составе расстреляли…, и что характерно, ведь на это кладбище они поперлись именно «Солдата» этого прибирать… И Мишаня этот, клянется что одной очередью и «чистильщика», и парня его срубил, правда потом и сам как-то под чьи-то пули попал. Говорит, что «Аксель» в него стрелял…, ну этот «измайловский». Откуда он там взялся, а если взялся, то почему они всемером не «Акселя» валить пришли, хотя всем известно их смертельная дружба…, в натуре… до гроба!..

– Мартын… Силыч…, ты вот сейчас столько и такого наговорил… – пойдем по пивку, а завтра этих…, хрен с ним… во главе с твоим, то ли шефом, то ли не шефом, возьмем, а там дальше все узнаем. Хочешь фантома или как там его?…

– «Солдата»… Знаешь, Паш, только не смейся…, я как о нем думаю, так перед глазами всегда всплывает…, ну этот…, в Праге, помнишь, ты его еще цивильным моджахедом обозвал, в арабском платке… Странно все это, он ведь и действительно на тень похож был, иии… нет не голос…, нет, нет… не голос, но интонации от куда-то из прошлого. Не могу отделаться от мысли, что… этот вот, папуас, который заставил тебя и меня поверить в то, что он нас с тобой мог и не завалил…, дааа, сдриснули мы тогда, а ведь Паш, мы ему жизнью обязаны…, Олегов Михаил, ну этот «недобиток кладбищенский», он ведь подтвердил, что они должны были именно меня в Праге валить, и того, кто со мной, то есть тебя, если у «Солдата», что-то не получится… он это был – ОН!

– Ну, если так, то и мы его при приеме буцкать не станем, если конечно… дааа, странную историю ты, Силыч, рассказал. Я ведь тоже за ним исподтишка, в том кафе…, пытался подсмотреть. Не араб это был, а вот «Солдат» или нет тут уж, кто его знает, одно точно – не обычный и не простой человек! Другой бы чик, чик и два трупика, а он и денежку получил, и вообще все бы затухло… – убили бы они этот вопрос своими деньгами, если бы тебя не стало – здесь возможно расчет верный! А так хрен его знает, почему он стрелять не стал, по всему ведь видно – мог бы это легко сделать, как минимум легче, чем к нам прийти и предупредить, может у него с башкой проблемы, ведь его ж свои за это хлопнуть должны… Может, как ты говоришь, они потому на кладбище за ним и пришли…

– С головой у него лучше, Паш, чему нас с тобой вместе взятых, но не на той он стороне… шашкой машет…, а стрелять не стал…, думаю…, может принципы не позволяют…, хотя что-то это как-то по-книжному… – искать надо, искать!

– Угу…, будет тебе и «Солдат», если его свои где-нибудь уже не прикопали…, хотя кто ему «свои»? Не может такой человек сам по себе – идея ему нужна…, ведь если такой есть на самом деле, а похоже, что есть…, ты представляешь сколько на нем душ…, и сколько он всего знает…, а может это все таки легенда?… Знаешь я где-то читал…

– Ооо…, ты читать умеешь?!

– Не поверишь… – я даже весь алфавит наизусть знаю…, а еще у меня высшее образование…, блин, не отвлекай, а то не посмотрю на твою вопиющую дистрофическую сущность… Так вот еще издревле, разные всякие там налетчики, и лесные бандиты, выдумывали о себе или о своих близких разные истории, кровожадные и ужасные – это помогало в боязни и дисциплине держать головорезов, а за одно и себя обезопасить…

– Думаешь и здесь тоже самое?

– Им, этим твоим…, наверняка всех в группировке пугали, да и этот тоже твой с кладбища – «недобиток», тоже поет: вроде бы убил, а вроде бы и…, кстати, трупы – то все опознали?…

– Да всех, и все известны…, кстати, почти всех застрелили из «короткоствола» – девять миллиметров, «Люгеровский» патрон. А по этой легенде «Солдат» палит с двух рук и именно… толи с «Глоков», толи с «Браунингов»…, хотя с чего он только не палит! Мало того, уже раненым, теряя сознание, Олегов слышал именно парные пистолетные выстрелы…, давай заказывай, пойду отолью… – Мартын, уходил в уборную, не на шутку задумавшись предположением, выдвинутым Павлом по поводу надуманности и легендарности, действительно, больно уж много на одного навешали, и какой-то он уж ненастоящий и артистичный…, что ли… – лохнесское чудовище какое-то!

…Наступившее завтра, принесло много нового. Еще двоих русских, испанцы согласились включить в российское усиление к Мартыну и Павлу, правда оружие им иметь не позволили, и вообще велели находиться поодаль, тут мол своих спецов хватает, на что Паша брякнул:

– Базара нет… – Правда переводчик перевел это как «жаль что нет распродажи», на что командир местного спецназа, с уважением поглядывая на 120 кг живого Пашиного обезжиренного веса, произнес:

– Загадочная русская душа…, я вот сейчас думаю, как бы с жизнью не распрощаться, а у него на уме…

…Русская же «делегация», находясь немного в отдалении, от возможно происходящих событий, ждала их начала. Недавно стало известно, что четверо: «Ося», Марат, «Лысый» и Баженов, сняли два номера в местном доме терпимости, и уже, как несколько часов кувыркаются, наслаждаясь прелестями местных красоток.

Находящийся в помещении агент – одна из барышень этого притона, уже сообщила, что отдых господ русских подходит к концу и их появления следует ожидать с минуты на минуту. Старший группы захвата согласился с предложением Мартына производить арест при выходе, дав возможность мафиози покинуть стены дома, но, не позволив выйти за забор на улицу.

Высокая стена, за которой и пряталось злачное заведение, доходила до конца улицы, где и расположились россияне. От них до калитки было не дальше пятидесяти метров. Местный спецназ рассредоточился в подъездах, за углами домов, и в двух микроавтобусах. В воздухе барражировал ведомственный вертолет. Именно с его борта должна была поступить команда к действию.

Бойцам предстояло преодолеть кому высокую преграду, кому ворваться через ворота, а кому буквально свалиться с крыши, которую несколько человек уже оккупировали. Смысл всего заключался в проведении операции по задержанию именно, как уже говорилось, во внутреннем дворике, при этом, не допуская ни выхода задерживаемых на улицу, ни возвращения их под сень крепких стен дома, где они могли взять заложников. А это значило, что все пройдет вне видения сотрудников московского уголовного розыска. Гордыня последних трепетала, ведь все лавры пройдут мимо и достанутся тем, кто и малой толики не приложил к разматыванию клубка, нити которого привели всех сегодня сюда. Правда с другой стороны, собранное воедино представляло пока ряд показаний, следственных экспериментов, эксгумаций трупов и множество выписок из, прежде закрытых по безнадежности, дел.

В принципе, среднего уровня адвокат может легко разбить обвинение, если предъявлять их основываясь на законе, и тем более будет не весело, если защита станет опираться на презумпцию невиновности.

А как доказать, даже опираясь на показания, что происходящее не выдумка преступника, желающего самому избежать наказание?

На деле это оказывалось не особенно возможно. Ведь кроме уже арестованных бандюшков, свидетелей больше не было, да и те лишь в свою очередь сами доказывали свои преступления своими же показаниями. В случае отказа от них у закона ничего не оставалось. Парадокс?! – Возможно. Если не считать особенности судебной системы признающей, даже те околофакты, на которые обращать внимание в принципе нельзя. Но одно из первых лиц государства на всю страну в приказном порядке дало указание помочь бороться с преступностью, а это значит всеми доступными, пусть и е законными, возможностями. А значит так тому и быть.

Надо сказать правду, а она заключалась в том, что самому Мартыну претило такое отношение вершителей закона, воспринявших несколько в искаженной форме, в общем то, вынужденное обращение, призвавшее не столько, хотя это очевидно и первостепенно, к самой законности, сколько к повышению профессионализма в исполнении своих обязанностей, прекращению волокит, рационализации исполнения законов и налаживанию продуктивных связей и отношений между всеми представителями, стоявших на страже закона и законности.

По сути это важное лицо не могло приказывать и даже просить ни председателя Верховного Суда, ни тем более председателя Конституционного Суда о чем либо, поскольку именно они и есть главная инстанция. Да и такое было бы абсурдом – ибо это и есть непосредственная их обязанность!

А значит и он, Мартын Силович Силуянов, являясь, пусть и маленькой, но все же частью механизма, призванного оберегать закон и поддерживать непоколебимость основ конституции, тоже есть частичка чего-то высшего и чистого…

Поначалу, он сам воспринял эту просьбу главы страны не совсем верно, ему показалось, что надо соблюдать не законность, а бороться с теми, кого обозначат преступностью, причем понимание этого пришло не сразу. Вот вам и источник нервозности – а на кого же может указующий перст направить усилия всей правоохранительной и законодательной власти? Если принять за идеал кристально чистого человека, не делающего ошибки и обладающего всеобъемлющей информацией, так тому и быть, но слишком хорошо он знал всю систему и людей, ее представляющих изнутри, чтобы не понять – хрусталь этот мутноват и хрупок…

Правда эти нестроения в своей морали он преодолел быстро, иначе и быть не могло, ведь работать предстояло именно в этой отрасли, и всегда лучше быть с косой и косить, чем без нее и косимым!

К тому же, в любом случае, он мент и опер по особотяжким, а с убийцами вообще все проще, здесь нет политики, а статистика…, а что статистика? Даже начинающий опер знает, что заказные убийства – это капля в море бытовых на всяких разных почвах, но принято говорить именно о громких и криминально организованных, потому как именно они и будоражат умы общественности, а количество обычных вообще никогда не затрагивается. Они то растут, то падают…, то падают, то растут… – и вообще эта синусоида, скорее, показывает уровень деградации общества и его психическое состояние в данный момент, и этот показатель за последнее время все хуже и хуже.

Бороться с этим могли либо при царе батюшке, либо при советах, и как не странно при разнице в государственном строе, причина была одна, но о ней читатель должен догадаться сам…

Мысли Мартына тянулись, а общее молчание оптимизма не добавляло. На вопрос, что об этом думает Павел, тот потрепал свою шевелюру, похожую на коротко стриженный стог сена и резанул:

– Думаешь в этой стране по-другому можно?…

– Страна у нас всегда, при любом правителе одна – Россия, и в ней так нельзя, если мы себя конечно австралопитеками или тригладитами не считаем, а вот в нынешнем государстве…, тут ты может и прав, но тогда бороться так нужно со всеми и одинаково справедливо, как при диктатуре в древнем Риме…

– Да только не забывай, что он пал…

– Угу…, простояв тысячу лет… – все и всё падает, друг мой…, но кажется как-то не так должно быть… Мы ведь… третий Рим!..

Вдруг, пустая до этого улица взбурлила, и черные камуфляжи начали мелькать в хаотическом порядке, взвыла сирена, раздались несколько очередей выстрелов, по всей видимости предупреждающих, и все смолкло так же резко, как и началось…

Кто-то сказал из рядом стоящих:

– Аккуратненько, вот чистюли… – Но не тут-то было. Взревел невдалеке мотор и мгновенно, ломая решетку, не полностью закрытых ворот, вылетел джип «Ламборгини». Врезавшись в черный воронок барселонского спецназа, он и не думал прекращать движения, напротив, протаранив его и протащив несколько метров, сорвался в «карьер», несясь на страшной скорости от этого места – один ушел.

Удивленный Мартын, видевший приготовления испанцев и сбившийся со счета принимавших в них участия полицейских, даже не мог себе представить, о таких развитиях событий. Он был уверен, что если всех участников поставить в цепь, то она дважды обовьет злосчастное место. На что только и смог сказать:

– Вооо… блин, даже загон не смогли сделать… Кажись «Лысый» тягонул… – Но это было еще не все. Через несколько секунд из ворот выскочил Марат, в руке он держал ЧЗ «Скорпион». Сначала побежав в одну сторону, но увидев спины, присевших на колени и паливших залпом по уходящему джипу спецов, круто развернулся и рванул на полусогнутых в другую, как раз на Мартына и его команду.

За ним уже выбежали, так что удачная смена направления его движения натолкнула беглеца на двоих в гражданском платье с пистолетами на перевес. Инерцией своего тела он сбил одного и заставил отскочить другого, и пронесясь вихрем, почти исчез за поворотом в переулке. Это происходило в двух десятках метрах от москвичей, поначалу расстроившихся, но быстро собравшихся и сообразившись, что пришло и их время славы.

Паша рванул с места, набирая обороты, за ним еще двое, интуитивно пытаясь нащупать кобуру, разумеется безуспешно…, но на скорость это не повлияло. Уже пролетел второй поворот, выбегая из него, он заметил, что ствол оружия стоящего на изготовку человека, направлен в его сторону, а потому не стал притормаживать, а напротив ускорился еще больше, что привело его к столкновению со стеной на максимальной скорости.

В поворот он не вписался…, но стена оказалась старой резной деревянной дверью, по всей видимости, переходящей вместе с наследством от поколения к поколению, которая и не думала оказывать сопротивление и разлетелась в щепки. В образовавшийся проем пролетели следом и остальные двое, удачно избежав пуль от длинной очереди.

Расплющившись о стену коридора Крышников со товарищами героически рванули вправо по широкому проходу, в конце которого был свет, оказавшийся окном, которое вылетело из рамы, так же как и дверь. Три тела русского спецназа, уже почему-то со второго этажа, рухнули на голову Марату, в душе уже радовавшегося своему избавлению от ареста…

…«Лысому» удалось уйти, но ненадолго, джип, через двадцать минут, преследуемый вертолетом, о котором тот и не думал, попал в засаду. В результате, за весь свой недлинный путь, совершив одиннадцать аварий, въехал в какое-то огромное дерево, которое к тому же оказалось культурным наследием нации, типа нашего «пушкинского дуба»…

…Из искореженного, дорогущего еще недавно, драндулета, Серега выскочил одуревший и попытался ковылять в сторону лесополосы. Из подъехавших полицейских машин выскакивали люди в форме и с оружием, невысоко завис вертолет, но ему казалось, что шансы еще есть. Сожранный без остатка организмом адреналин, кончился, выплеснувшиеся силы разом, оставили тело. Сотрясенный ударом мозг, пытался усилием воли справиться с желанием сдаться и боролся, направляя человека в сторону грезившегося спасения.

Мощный торс и большая боксерская практика нашептывали, что и обессилившим двоих-троих он сможет уложить. Тут он вспомнил о «Берете», выхватил ее из-за пояса и не разворачиваясь, сделал два выстрела. Чтобы выстрелить более прицельно, пришлось еще на пол оборота повернуть корпус…, в это время прозвучали несколько дружных залпов, и… иии бритая наголо голова ударилась о мягкую траву, следуемая, за потерявшим контроль, телом…

…Фойе «дома терпимости» заняли представители разных учреждений и ведомств, заполнялись кучи бумаг, постоянно звонили телефоны, а полицейские чины требовали уже наконец препроводить арестованных в камеры. Но…, но было несколько причин, по которым делать это поспешно не представлялось возможным, и первейшая из них – наличие в компании задержанных начальника убойного отдела МУР, арестованного вместе с бандюками.

Время тянулось, пока Москва решала, и выбирала куда его определить: в герои, который принимал участие в аресте или в задержанные, а выражалось это в переговорах на верхах министерства на Житной улице, среди которых были и те, кто поддерживал и тянул его изо всех сил и те, кто уже видел в его кресле своего человека и, соответственно, топил и унижал.

Дима сидел в углу особнячком, и от своих знакомых, и от своих же сослуживцев. Первые имели отметины единоборств, и скрученные за спиной руки, а вторые, кроме Мартына, смотрели сочувственно, понимая всю шаткость его положения и отсутствие гарантий у самих себя не оказаться в ситуации, если не подобной этой, то возможно тоже не приятной – все под Богом ходят!..

…Через день эта ситуация разрешилась следующим образом: Марату, «Осе» и «Лысому» (он оказался лишь ранен – единственная пуля прошла через мощные грудные мышцы, еле задев ребра), было предъявлено к их радости обвинение в хранении огнестрельного оружие и оказание сопротивления правоохранительным органам при аресте, в последствии суд королевства Испании вынесет приговор – каждому по восемь с половиной лет, с отбытием наказания в исправительных учреждениях на Иберийском полуострове, что было досадно для России и тем более для Мартына.

Баженова привезли на родину, временно освободили от исполнения обязанностей и посадили под домашний арест. Это была еще милость. Сразу после ареста в предместье Барселоны, «Ося», предполагая что их сдал именно Баженов, передал в виде мести в руки Мартына, а соответственно и органов, аудио и видео записи их переговоров с Дмитрием, сделанных тайно от опера, и назвал суммы и частоту их передачи, в виде платы за оказанные услуги.

В результате финал оказался не совсем ожидаемый, поскольку следствию было возможно работать лишь со второстепенными членами «профсоюза», и их же пока готовить к судам. Количество арестованных росло из-за отсутствия у них прежде всего средств к существованию, и соответственно проживающих по месту прописки. Большинство из них попадали за решетку прямо с кровати, на которой, мягко говоря, и выросли. Хоть скольконибудь состоятельных людей среди них не было, и даже семейные были вынуждены проживать с родителями.

Вот на таком фоне произошел перелом в жизни многих из тех, кого знал «Солдат». Он воспринял произошедшее, как возможность начала новой жизни, но осознал это не сразу. Алексей прекрасно понимал, что скорее всего искать будут и его, мало того весьма возможно, что именно он станет тем спасительным кругом для одного из главшпанов, ведь направь один из них следствие по верному пути, а именно к Весне, то сможет спасти и свою шкуру, и свое положение.

Так и произошло, правда понадобилось на это достаточно много времени, которое «чистильщик» потратил на необходимую, по его мнению, подготовку к возможному и невозможному развитиям событий.