Обманутые надежды

«Для многих странница надежда -

Залог блаженства, но для многих

Она – пустое обольщенье,

Людских безудержных желаний

Неисполнимая мечта.»

(Софокл «Идип в Колоне»)

Разумеется на пар соответствующего времени не было, хотя, по всей видимости, некоторых и тянуло привычкой халявы погреться, выпить – закусить и пощупать молодые женские тела. Но причина сбора могла, в случае несвоевременного решения появившейся проблемы, вообще перечеркнуть и налаженные полезные связи и все плоды ими приносимые.

Первым начал полковник, удобно развалившись на кожаной мягкой мебели и потягивая виски с колой из услужливо принесенного барменом высокого стеклянного стакана. Всем своим видом офицер показывал значимость не только в этом кругу, но и в том, куда дорога остальным была закрыта – в министерство.

Петр Семенович был не только милицейским мажором, устроенным папой-генералом после окончания Школы милиции на теплое место, постоянно поливаемое отцовскими заботами, почему и рос, как гриб и явно из элитных, но и тучен не по годам. Одышка выдавала его за два лестничных пролета, а необъемное пузо появлялось из-за угла задолго до основного мыслительного органа. Лет ему от роду было не больше 33, а гонору на все пятьдесят, причем с ориентировкой минимум на министра.

Таких стаканов с веселящим напитком в день он выпивал не меньше десяти, мог и все сразу за один присест, и при этом совершенно не меняясь в лице, что правда только увеличивало необходимый литраж поглощаемого.

Совсем недавно, буквально вчера, он поразил свою гражданскую супругу, оказывается еще вполне работоспособным детородным органом, который, как ей казалось давно атрофировался, поэтому милиционер, придя сегодня с утра на работу, а точнее на службу, впрочем разницы он и не знал, и не понимал, с вполне хорошим настроением.

Только достав, как положено, из сейфа бутылку самых дешевых виски, наполнив стакан и разбавив принесенной с собой «Колой», как спокойствие и тишину, уже полюбившегося ему кабинета, разорвал звонок телефона. На проводе оказался куратор из управления, и серьезным тоном попросил помочь молодому человеку, которому впрочем немногое-то и нужно. Дело возбуждать по его просьбе не надо, а вот его появление и написанное заявление кое до кого довести необходимо. И пусть от него эти «головорезы отстанут» – и это ни куратора личная просьба, а приказ, просьба же была от туда, от куда ему знать не нужно – «с этими ГРУшниками ни он сам связываться не хочет, ни ему не советует».

Полковник ответил:

– Да сделаем в лучшем виде…, гм…, гм…, то есть – так точно, будет исполнено!.. – На том и порешили, так и сделали.

Отхлебнув в очередной раз и совершенно не понимая в какой ситуации оказался, ведь векторов, как и кураторов у половины присутствующих сейчас в бане было минимум по два, исключая, конечно, уголовную шантрапу «Усатого «и» Женька», а потому основываясь только на известное ему, начал, обращаясь в основном к Григорию:

– В общем так, друзья мои, засунули вы меня в самую…, даже не в пасть дракона, а в самую, что ни есть, его огромную огнедышащую задницу! Вам что ребятки на свободе жить надоело?! Да я вас прямо сейчас в тюрьмушку… – Договорить ему не дали – «Культик» остудил Семеныча чаем с лимоном, выплеснув его на бугристый жировыми складками лоб:

– Ты выражение-то выбирай, а то неровен час в багажнике прокатишься до ближайшего леска, а на твое место другого…, поумнее и менее прожорливого, посадим.

– Неа, не поместится, придется жопу отрезать… – Добавил «Юрок», и был поддержан дружным хохотом, одно странно – нервным и напряженным.

Ананиевский продолжил:

– Давай по существу, и без прелюдий, а то наши господа уркаганы ждать не приучены…, давай, Петр Семеныч, причеши нам, а за чай прости, я те бутылку вискаря во искупление вин своих, закажу, идет?… – И получив ответный кивок от опешившего мента, заслуженный мастер спорта РФ по пауэрлифтингу отправился за обещанным в соседнюю комнату-кухню.

Сергей прекрасно знал как управлять подобными, неуверенными в себе, бонзами, поэтому действовал всегда без оглядки, понимая, что в любом случае приведет ситуацию к нужному результату. Да и «Семеныч» этот был трусоват и при виде его или Гриши пасовал только от одного вида, просматривающихся через одежду мускулов. Добивал подобных Ананьевский пристальным взглядом своих глубоко посаженных голубых глаз, словно просверливающих черепную коробку. Тем страшнее это получалось, чем больше человек знак о тех, кого он отправил в мир иной – если их не побоялся, то…

Иногда Сергей пускал в ход оружие интеллектуальное, начиная пользоваться в разговоре словами редко употребляемыми в обороте этого общества, все больше латинскими, греческими, английскими, многосложными, а произнеся, с нажимом переспрашивал – все ли из сказанного понятно? Разумеется понятно было не всегда, и далеко не все. Чувствуя это, он позволял себе уже с наездом переспрашивать: что именно понятно, и слыша в ответ почти всегда версию отличную от сказанного, притворно выговаривал собеседнику претензию о потерянном своем времени и его ценности, после благодушно прощал, делая таким образом на следующий раз, а может и навсегда, закладку не просто уважительного к себе отношения, но нахождения человека в состоянии перенапряжения и опасливости, что почти всегда приводило к невозможности сказать ему «нет».

– Семеныч, ты человек здравый и вроде бы правильный, а начинаешь как с неродными, мы ж те ближе твоих, этих занюханных, вертухаев. Да ты если погоны скинешь…, у тебя ж там звезды воровские проявятся… ха-ха-ха…

– Да вы, падлюки, меня в такой блуд ввели, теперь меж двух огней, а задница одна подгорает и заметьте – моя!

Гриша не выдержал выплесков изливающейся души полковника и тоже подключился:

– Петь, ну че ты кипишуешь, у всех бывает, чо кошмарить то… – сам знаешь все в одной упряжке, у всех все схвачено…, причем на всех уровнях, прикроют, не переживай. Давай выкладывай, с чем пришел.

– В общем так, парни, прижали вы этого…, забыл фамилию…, как его…, ну парень, которого вы с оружием проложили и завиноватили… – Все бывшие в помещении застыли, ведь говорящий затронул болевую точку, касающуюся всех. Слишком много было сделано, в том числе и не нужного и ошибочного, об этом знали все, и теперь всех это волновало, тем более, когда об этом заговорил мент, ничего об этой теме не знающий. Не важно у кого какой был в этом интерес, важно что никто из присутствовавших не мог уже оставить этот вопрос просто так, мало того и отойти в сторону уже не выйдет!

– Ты чё несешь-то? Какое оружие, баклан хренов?!.. – Юра всполошился, ведь это была его тема…

– Так, «Петруша», давай по порядку, кто пришел, зачем пришел и с чем вышел?!.. – «Культик» понял, что пропустил что-то важное, а поскольку из присутствующих именно он играл главенствующую роль, да и интеллектом, и эрудицией был далеко не на один шаг впереди, включился сразу и по серьезному.

– Короче. Звонит мне сегодня… один человек… – ооот туда… – И Петрович поднял глаза вместе с большим пальцем наверх и продолжая, выпрямился, словно принимая сидя команду «смирно»:

– Ну в общем… большой человек позвонил и вкратце так… объяснил, что придет один «вояка», о помощи ему просили смежники… – Его опять оборвали и опять «Усатый «, дергающийся уже по любому поводу:

– Какой человек? Кто к тебе придет? И при чем здесь мы?!

– Да погоди ты, Юрок!.. – Осадил начинающего нервничать «Гриня» – давай полковник дальше!

– Пришел, оказался каким-то «вашим», вкратце изложил суть дела…

– Да какого дела-то?! Пацаны, вы чо – частушку несет барбос, он же денег, волчара, хочет!..

– Да угомонись ты, угомони его, «Женек»!.. – Культик поднял Юрка из мягкого кресла под мышки и подтолкнул, как невесомую куклу к подельнику. «Усатый» вздохнул, словно и не заметил, что поменял свое местоположение и случайно сплюнул на ботинок «Женьку»:

– Опанэээ… – фаршмачёк, извини братуха, кумарит меня… Все…, все молчу… – И ушел в дальний угол, уселся на корточки обхватил колени и начал раскачиваться, проявляя теперь полное безразличие к происходящему – организм требовал новой дозы, а «малой», умчавшийся за ней, еще не вернулся, терпение же кончалось. Полковник ухмыльнулся и чуть подцепив в отместку, уже лениво протянул:

– Чеее, Юрок на «системе»? Плотничком? Ох прикопают тебя за ненадежность – если чо всех ведь сдашь! Мы таких как ты «колем» до самой ж…ы!..Ладно, ладно, молчу… Так вот, написал он заявление…

– Кто? «Солдат»? «Гриня», говорил же я за него, что он сука… сука, сука, сука… – Вновь очнулся «Усатый».

– Да заткнись…, растерпился, я бы на его месте тогда, еще в кафе, вальнул бы тебя, и сейчас бы на могилу гадил. Ты чего забыл что ты с ним на дыбе сделал?! Гандила, тебя в натуре на кол надо посадить!

– Да я то чо, я же все как ты…

– Ты чо буробишь!!!.. – И стул, на котором сидел Гусятинский «задом-наперед», полетел в забившегося в угол наркомана. По всей видимости его давно так не третировали, и он давно не попадал в такое, мягко говоря, щепетильное положение да еще в таком состоянии:

– С тобой потом…, после поговорим, извини Семеныч…

– Тааак. Вот копия заявления, подобного же содержания он отправил в военную прокуратуру – и именно из-за этого я должен что-то предпринимать… – Копия «пошла по кругу» и через пять минут дала толчок следующим мыслям.

Григорий:

– Дааа, мать вашу!!! Ход грамотный, и предъявить нечего, и предпринять что либо опасно, не зря этот «Седой»… гм…, гм…, да, не зря один человек его заполучить желает.

Семеныч:

– Парень не просто «непростой», очень непростой и прикрывают его… тоже… – такие вот дела. Да, кстати, предупредил он меня, что через две недели в Ленинград уезжает и в армию будет восстанавливаться, а может и не в армию, больно запутано и… как-то не складывается.

«Культик»:

– А по-моему все идеально складывается, если взглянуть с его позиции и из его мировоззрения… – он старается жить по закону и поступает как законопослушный гражданин, покааа не переходя грани, а мы, как не смотри, с любой точки зрения всегда вне закона, причем любого! «Гринь «, что там Юра намутил? Только подробно.

– Да-а-а…, ооох, ладно сейчас попробую… Семеныч, я чуть позже к тебе заскочу, пробью кое чего, и-и-и… не думай о плохом, поможешь и на сей раз – возрастет твоя долька. Увидимся…, давай до вечера… – Дождавшись пока уйдет начальник УВД, сделав один звонок, разумеется для встречи с «Седым», и определившись со временем, «Северный» дальше разруливал:

– Серег, кажется мы сегодня никуда не успеваем, придется отдых переложить на потом… ооо, слышь «Усатый», кажется твоя «скорая помощь» подоспела, иди жахнись, а то смотреть на тебя тяжело – серый как…, только сразу сюда… – Юрка словно селем смыло, за ним ушел и «Женек». Два старых знакомца остались наедине, «Культик» воспользовался моментом:

– На кой тебе эти «лианозовские», от них одни проблемы – только проедают, да прокалывают, а выхлопа пшик, да геморрой?!

– Серег, да в натуре шерстюга, но кроме них прокладонами да гадостями заниматься больше не кому, пока своих воспитаешь, время еще много пройдет, а жить сейчас надо.

– Смотри, дело твое, но что-то мне подсказывает…

– Да и потом эти «Рыли» – нет у меня им веры, сам знаешь, особенно Олегу… Ооо… ты посмотри… – В открытую дверь ввалился «Усатый», зрак его провалившихся глаз «сидел», рот чуть приоткрыт и немного искривлён. На усах висела слюнька, во всех движения чувствовалась чрезмерная плавность, даже скорее слабость, будто измотанного человека. Заходя, пальцем одной руки он ковырял в носу, другой что-то поправлял и почесывал через карман брюк. Волосы и лицо обильно смочены водой, последнее бледнело на глазах. Он даже не обратил внимание на происходящий разговор.

Барятинский состроил неприязненную гримасу и пренебрежительно протянул:

– Ну чего, Юр, подшился? Ну тогда давай кратенько о «Солдате» с самого начала и то, о чем Серега не в курсе…

– Да чо базарить, проложили его с валынами – вон на хате у «Бикмака» все…, «Солдат» торчит за валыны, но свое не признает, буробит че-то…, типа не мой касяк, а если и есть че-то, мол…, то за собой ниче не чувствует. Пацаны ему и так и этак втирают, типа давай…, отрабатывать надо делюгу, а он на «Гриню» стрелки переводит.

«Гриня» отваливает, Леха сухарится. Ну а после, в прямую наехали мол лясем – трясем, с тебя макруха и свободен. Он в бычку, чуть ли не нас валить – ну рогатым по тыкве и на дыбу. «Гриня» попросил жути нагнать, ну мы… и шмару там одну из «Космоса»… – Гусятинский слушал презрительно улыбаясь, пока вдруг не понял, что тогда у ангара, была не Лехина жена, а шлюха «космическая». Вообразив возможные последствия, взревел:

– Так это не его жена?! Это не его телка?!.. – Казалось, его ужалила змея, он подскочил со стула, нервно выругался, прошелся пару раз взад – вперед:

– Ты…, вообще вкуриваешь какого косого впорол?!.. – И уже в полушоковом состоянии обращаясь к Ананьевскому:

– Я этому уроду приказал не одного волоска ни с «Солдата», ни с кого-нибудь из его семьи!.. – И уже обращаясь к Юре:

– Так?!!

– Ну так, да в натуре, Вась, он сам гадина ко… – Вновь начиная проявлять безразличие ко всему, «Ус» «залипал», видимо с жадности не рассчитав дозу, что нервировало обоих тяжеловесов.

– Вместо этого ты вывозишь его самого, а потом звонишь мне и говоришь, что он на все согласен, ради жены, а теперь, уже через столько времени ты, сучий потрах, блеешь что это какая то б…ь!!! Да ты хоть понимаешь, что Леха может уже тебя с «калашом» ищет, и уже догнал, что это… – в рот того мента!.. Да он вообще не понятно теперь что думает!!! Как у него там все в голове сложилось?! Хотя Димон говорит… – это парняга мой, с ним вместе и эту шлюху в ЦИТО отвозил…, вот масть сучья…, я ее еще на свои лаве лечу, а она и меня с валыной, и Леху на дыбе и…, да ваще все спалила!!!

– «Гринь» пора этот «лианозовский» балласт притопить… – Сергей понял все правильно и сделал соответствующие выводы, а так как привык решать все мерами кардинальными, то и откладывать не желал. Юрок лениво вжался в стенку, пуская слюни и расчесывая нос, клялся бессвязно все решить, ссылался на бывших сидельцев, на не легкую судьбу, тупых исполнителей, судьбу, тупую шлюху, предлагал их всех передушить своими руками, начиная прямо сейчас с того, кто привез ему отраву. Буквы сливались, слова путались, идиотские смешки перемежались с вдруг прорвавшимся испугом, но героин брал свое, что и злило, и так уже находившегося на грани срыва, Сергея.

Разумеется признания в любви и готовность выжить любыми путями не подействовали, но чувствительная интуиция Барятинского подсказала, что этот, в общемто уже и не человек, ему может пригодиться. Каким-то шестым чувством он понимал, что справиться с поставленной задачей не просто – наверняка будут и еще проблемы, но вот это предвидение, что «Усатым» он, как минимум, сможет прикрыться и сделать его крайним, заставило остановить товарища:

– Серег, Се-ре-га!.. – «Культик», не разжимая рук на шее «Усатого», поднял «наркошу», так чтобы ноги не касались пола и начал сдавливать пальцами уже хрустящий хрящ. Ананьевский медленно повернулся, перевел покрасневшие глаза, то ли от напряжения, то ли от ударившей крови с адреналином, доставившего ему явно удовольствие и через чур спокойно поинтересовался:

– Ну?… – Его взгляд, горящий словно у упыря, не выражал ничего, но был будто отсвет пламени с того света и явно не из рая. Хотя «Гриня» и знал натуру душившего, а все равно сглотнул, моментально высохшим горлом, остаток слюны, отшатнулся, и перебарывая тошноту настоял:

– Сереж… фу…, Сереж, я сам…, иии… потом, поверь, он еще нужен. «Культик» перевел взгляд на «Усатого», выпученные глаза которого преданно молили о пощаде за любое удовлетворение. Странно, они выражали своему убийце не презрение, не ненависть и даже не страх, но преклонение, полную покорность и буквально фразу: «Ну, пожалуйста – все, что угодно!». Силач вгляделся буквально сквозь это выражение, пронзив вместе с ватным хозяином и все его нутро, прожег насквозь, наверняка оставив этот взгляд в памяти, причем в самой близкой, которая будет по ночам возвращать в ярко запомнившийся кошмар и что-то говорить… Ослабив хватку, так что кончики носков стали касаться пола и перестали дрожать, произнес, глядя на «Усатого»:

– Тварь, я буду твоим кошмаром, который обязательно воплотится, еще один раз, и «Гриня» не отшепчет. И уже заканчивая разговор, резко повернувшись к Грише:

– «Иванычу» все это очень не понравится, к тому же он, как и я, еще пол часа назад ни сном, ни духом. Рамсом попахивает…