… И разные всходы

«И ты Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься…»

(Евангелие от Матвея гл. 11 ст.23)

Выставленный заведомо за несколько сот метров до места предполагаемого нападения «Санчес», «нес вахту» с одной задачей – предупредить заранее о подъезде кортежа.

Коротенький сигнал на пейджер дал знать Алексею о приближающемся объекте. В этот раз громоздкие «Субурбан» и «Блейзер» шли: первый – чуть с опережением броневика, второй – почти в притык позади, и несколько с боку, третий джип в милицейской окраске болтался в самом начале, но особой роли не играл, поскольку важных и еще более важных персон тут хоть пруд пруди.

«Мерседес-Бенс» темного цвета, тонированный как ночь приближался в своем окружении. Алексей уже, не особенно волновался об отходе, но переживал о местонахождении самой цели, ведь возможности подсмотреть куда именно при отъезде села «мишень», не было, а значит и стрелять, все равно что тыкать пальцем в небо! Какое-то грандиозное предчувствие подсказывало, что делать все равно нужно, но никаких мыслей по точке прицеливания пока не появлялось, кроме виденной ранее. Обычно все заднее сиденье было в распоряжении Тарцева, но где он там зависнет – совершенно не ясно. Будь это просьба Андрея или «Оси», «Солдат» возможно и выстрелил бы наобум, хоть и считал это абсурдом. Но пришедшая сама собой мысль, а, как известно, «ищущий да обрящет», помогла шансам возрасти и всего-то заключалась в векторе приложения траектории выстрела.

Сегодня «Сотый» расположил свой ГАЗ-66 таким образом, что бы выстрел производить не в лоб и не по диагонали, а ровно с боку, перпендикулярно движению автомобиля, при такой постановке совершенно не важно, где именно – справа, слева или в центре, находился искомый персонаж – архиважно было не ошибиться расположением самого сидения в салоне!

На это «чистильщик» «убил» целый день, проторчав на сервисе знакомого, высматривая и вымеряя различные варианты, которые в результате дали таки, безошибочную линию прицеливания. Все упрощала мощность патрона, жаль конечно не удалось достать что-нибудь подобное «Баррету», но и это ружье, пусть и не по бронетранспортеру, но по тучному, кому-то надоевшему человеку, выстрелит и достаточно просто зацепить любую кость, да что кость!.. После прохождения пулей стекла достаточно будет и стального, хаотически вращающегося по воздуху, сердечника, что бы разворотить при попадании пол организма, а еще Алексей никогда не забывал о болевом шоке или, как в данной ситуации, о вряд ли здоровом сердце, да и вообще состоянии сердечнососудистой системы, которые подобного не выдержат.

Итак пересечение двух прямых: пути следования автомобиля и траектория полета пули, должны были совместиться под прямым углом, и именно это было зеленым сигналом к началу выжимания спускового крючка. Могло произойти несколько нежелательных совпадений, основными из которых были пресечение полета пули любым транспортом, встречно ли движущимся или прикрывающим джипом охраны, так же большая скорость движение, за которой неповоротливое оружие не успеет! И еще, что волновало «Сотого» – это непривычность и неотработанность спайки «человек – оружие»: сам спуск жутко жесткий, длинный, с непохожим на остальные в стрелковом оружии (что удивляться – это же маленькая пушка), свободным ходом, а значит сделать выстрел по ходу движения с предупреждением, точно будет архисложно, а еще точнее наверное и пытаться не стоит.

Все что получилось – это сделать пару десятков тренировочных отстрелов, но вряд ли мышцы запомнили, стрелок попытался описать после каждого произведенного выстрела короткими записями ощущения, и после постарался воспроизвести каждую мысленно, но это все виртуальные изыски сознания и вряд ли применимые на практике, хотя ему было интересно, а это в его, ограниченной возможностями развлечений, жизни, тоже не малое удовольствие.

Оставался единственный разумный смысл открывать стрельбу, в случае либо малой скорости движения, либо вообще полной остановки, ждать которую приходилось только в случае пробки. Все вместе давало совсем не большие возможности для выполнения задачи, но пока готовился станок автоматического устройства для стрельбы у Щипковского переулка, а на это должно было уйти, по подсчетам «Санчеса», еще не меньше месяца. Раз так, то не предпринимать ничего за это время вообще было не допустимым просчетом! Поэтому не убудет, по мнению Алексея, от него самого, если эти тридцать дней «Его Величество» проторчит под тентом грузовичка каждое утро с восьми до двенадцати.

Сегодняшнее было, как раз серединой этих трех десятков суток, и за две недели возможности так и не появилось, хотя каждое утро «Солдат» аккуратно провожал глазами кортеж президента «Золотца». Почему, собственно говоря «золотца»? Кто знает, лучше бы звучало «золота». Как бы это не выглядело, ситуации не меняло, а вопрос оставался вопросом.

Уже прошёл тот мандраж непривычности и настороженности, появляющийся на новом месте, и существование, которого обусловлено не знанием происходящего, привычек здесь обитаемого мира и, вообще, спонтанно образовавшихся правил, а они есть везде и всегда. К шумам, передвижению людей и машин «Сотый» привык и перестал напрягаться, поняв их причины и взаимозависимости.

Место перспективного преступления стало постепенно превращаться в рабочую атмосферу, а появления грузовика стало логичным и привычным для обитателей местной стройки.

Водителя, транспортного средства, впрочем, никто никогда так и не заметил, потому как он предпринимал массу предосторожностей именно ради желания остаться невидимкой. Все шорохи и звуки даже через брезент, как и голоса прониклись знакомыми нотками и не заставляли оборачиваться и задумываться.

Предупреждение напарника не подымало кровяного давления, так как, скорее всего, не несло за собой никаких действий и это начинало действовать расслабляюще, с чем нужно было бороться, и он боролся вплоть до сегодняшнего дня. Машины мчались непрестанным потоком и ничего не предвещало хотя бы уменьшение скорости передвижения.

Внезапно, где-то, чуть слева послышался визг резины и звук столкновения металлических частей и разбивающихся стекол.

Моментально насыщенный поток, превратился в застывающую массу, по инерции еще продвигающуюся немного вперед. Появился автопоезд с ожидаемым лимузином и вместе с его видом ожил и жгучий ком в центре подреберья, постепенно опускающийся книзу. Машины не в состоянии были обогнать друг друга и потому джипы набитые охраной, вынужденные оставаться только спереди и сзади, но не с боку, а раз так, то помешать в состоянии были лишь случайно вставшие между стрелком и целью встречные транспортные средства.

До границы сектора обстрела бронированному «Мерседесу» оставалось преодолеть не больше десяти метров.

«Сотый» застыл, стараясь слиться с громоздким ПТРД. Указательный палец нежно поглаживал холодную сталь, чувствующуюся через перчатку. Патрон уже находился «запертым» в патроннике, а приклад, доделанный кустарно, упирался резиной в плечо. Огромной длины прицельная планка, крепящихся на кронштейнах слева от ствола, совмещенных мушки и целика, уперлась в одну точку интересующего стрелка автомобиля и благодаря тяжести оружия, и его устойчивого положения, не могло даже пошелохнуться на цели.

Глаз, взглядом упирающийся в тонированное стекло дорогой иномарки, напрягся настолько, что казалось вот-вот разглядит свое отражение, даже несмотря на дистанцию в 150 метров – детской для любого длинноствольного стрелкового оружия, оборудованного оптикой, но не этого, и все из-за непривычности, хотя уверенность появилась, а значит для того была почва.

Граница для производства выстрела была наконец пересечена и пошел отчет выжима свободного хода, но выстрел не прозвучал – выскочившие из джипов охранники встали по бокам лимузина, по двое с каждой стороны и не столько закрыли своими, в принципе насквозь простреливаемыми, телами, шефа, сколько ориентир прицеливания!

Казалось появившийся шанс с каждым шагом начал мельчать. Уже подумав: «А не выстрелить ли насквозь?!» – Алексей отказался, но все равно продолжал постепенно вести цель, не отрываясь. К сожалению, сектор ведения огня, из-за огромной длины ружья, был небольшой, и заканчивался примерно, через десять-пятнадцать метров. Артериальное давление возросло, и все больше от предполагаемой неудачи – вряд ли такая возможность подвернется еще раз.

Неожиданно причину пробки начали убирать с проезжей части, и высунувшийся через открытое окно водитель впереди едущего джипа, чтобы посмотреть чуть с боку на происходящее, и исходя из увиденного лучше сориентироваться, слегка притормозил, что потребовало сделать идентичное движение и водителя следующего за ним лимузина, на что совершенно не обратили внимание телохранители, следующие по бокам «Мерседеса». Такое их поведение на долю секунды открыло вид на стекло боковой задней двери, которое к тому же оказалось, почему-то, приоткрыто на одну четверть…

…Прозвучавший выстрел не привлек никакого внимания, если бы не вылетевшее толстое бронированное стекло с обратной стороны, как раз смотрящую на лес. Последовало некоторое замешательство, а следом, через две-три секунды раздались оглушительные сирены, пространство вокруг прострелянного лимузина заполнил плотный дым штатной дымовой завесы, и все происходящее стало скрыто от постороннего глаза, правда… уже через несколько минут эфир кричал по всем радиостанциям о покушении на главу «Золотца», при котором он получил ранение, иии… к сожалению о большем массмедия пока сообщить были не в состоянии, ссылаясь на запрет следственных органов…

…Свет был пролит неясного качества двумя фотографиями, скорее всего сделанными каким-то папарацци, и которые облетели многие издания не только Москвы и России, но и зарубежные основные газеты, журналы и новостные программы. Одна запечатлела полного человека, а точнее то, что осталось от него, а именно все, кроме большой головы. В останках угадывался некто, на кого «охотился» «Сотый»… На второй же красовался один из «героев» Великой Отечественной – противотанковое ружье системы Дегтярева, образца 1941 года на фоне ГАЗ-66, с тентованным кузовом, брезент которого был прорезан и прострелян в нескольких местах…

* * *

…За свою жизнь Тарцев повидал многое и из хитрой «устрицы» превратился в большую хищную «акулу», умудряющуюся проплывать там, где других либо вылавливали, либо съедали более мощные хищники. Стезя вела его от мелкого мошенника, через подпольного производителя шмоток при «Союзе», суд, лагерь, где он ходил с красным «косяком»[53] и понял что «касячить» вместо себя нужно заставлять других или, по крайней мере, стараться перекладывать разные рискованные, а возможно и ошибочные предприятия на чужие плечи. А потому был не просто рад, но счастлив, когда жизнь свела его с сильным мира криминального – «Сильвестром», предложившего ему «крышу» из «Медведковских» и познакомившего с «Гриней».

Эти парни брались за любую грязную работу, в то время как сам «Петрович» выступал в виде мецената, то для ветеранов, награжденных медалью «Герой Советского Союза», то детских домов. А став председателем одного из фондов носящего в своем названии аббревиатуру МВД, всячески пытался заработать балы перед министрами – силовиками. Бизнес разрастался, ребята в кожаных куртках не позволяли никому и пикнуть в сторону своего «кормильца», который через пару лет общей деятельности начал пытаться диктовать свои условия, а оставив для общения с этой армадой только одного Андрея Рылева, и вовсе начал зарываться. Правда тормоза все же были, и одним из них как раз и маячил «Ося». Людей по его просьбам валили не задумываясь, даже «Солдат» поработал по его нужде, но когда узнал настоящую причину, понял что лучше бы промазал – ибо защищать свою честь должен сам мужик, а не наемник!

Дошло до того, что «профсоюз» начал убивать устраняя некоторых своих участников, на которых приходилось сваливать вину за промашки президента «Золотца». Алексею было и самому достаточно этих причин, что бы оправдать перед собой убийство этого человека, и тем более весомой причиной была необходимость этого «Сотне».

К этому времени бизнесмен страдал скукой и недостатком эмоций, как почти каждый добившийся практически всего, кроме власти над страной. Его мало что интересовало, кроме молоденьких женщин, реальность времени отталкивалась от его желаний и нужд. Уныние, постоянно навещавшее его от того, что новое, могущее экзальтировать или доставить до того неизведанные удовольствия, все чаще и чаще навещало его и выражалось в отношении к подчиненным и обслуживающему персоналу.

Люди в офисе старались не попадаться на его глаза лишний раз, а время отчетов и подписей грозило, как минимум криком и унижением. Его ближайший помощник Михаил – кафолический священник, не имеющий никакого отношения ни к одной конфессии, заведующий черной кассой, поступавших, с семи огромных рынков Москвы, денег, а по совместительству педофил, балующий себя, в виде десерта, мальчиками возраста младших классов средней школы, предлагал побаловаться его товаром. Но, и надо отдать должное Тарцеву, худосочные тела детей из неблагополучных семей его не только не интересовали, но и увлеченность своего визави вызывала почти отвращение! Хотя не понятно, как таких уродов можно терпеть рядом с собой!

Любые занятия спортом он отвергал, так же как и любой активный отдых – ибо привык к тому, что все должно вращаться вокруг него, причем при его минимальных физических и моральных затратах, и менять этого не собирался…

…Этот день начался с привычного минета, в виде пожелания приятного дня от очередной содержанки, которые как и все остальные барышни надоедали ему через пару-тройку месяцев и получив кругленькую сумму с пятью нулями, машину по желанию и квартиру в центре города не меньше «трешки», скорее всего, в зависимости от виртуозности доставления удовольствия, выдыхали с облегчением – ибо и сами были не в восторге от подобного, пусть и супервыгодного знакомства.

Все как всегда и ничего не предвещало кровавого конца, пришедшего явно раньше предполагаемого, и предполагаемого ли? Медицина поддерживала потенцию, обеспечивая и здоровье, и долголетие, а остальное при таких деньгах не особо то и важно!..

…Случившаяся где-то впереди авария прибавила недовольство к, и так, неважному настроению, лимузин двигался со скоростью черепахи, а ведь ни мэр, ни министр ждать не будут, хотя…, хотя подождут… На переднем сидении застыл, словно не живой начальник охраны и изредка руководил своими вымуштрованными подчиненными, что-то омрачило его лицо, после очередного услышанного сообщения по рации и он потребовал четверым сотрудникам занять места по бокам «Тарцевоза», как он шутливо выражался в узком кругу. Команда была исполнена мигом… Зачем-то «Петровичу» захотелось открыть окно, он бросил водителю:

– Окно открой… – Тяжелое стекло поползло вниз и остановилось на одной четверти, теплый свежий воздух ударил в ноздри вместе со звуком жужжащих по МКАД автомобилей. Что-то потянуло туда… Тарцев переместился ближе к открытой щелке, но мешал низ маячившего пиджака охранника, он было открыл рот, что бы тот исчез, но предваряя эти слова человек, отвечающий за безопасность его тела, учтиво напомнил:

– Андрей Петрович, не рискуйте, почти стоим – та еще цель, да еще окно на распашку… Разгонимся, тогда уж…

– Сколько можно меня учить, да ты мне безопасность должен обеспечить даже если я захочу прямо щас жопой цветочки выйти собирать… Дармоеды!.. – Последнее слово было сказано почти шепотом и не предназначалось для чужих ушей… – не предназначалось, но дошло, что имело в душе будущей тени президента России, соответствующий ответ:

– Да что б тебе эту самую жолу на горшке разорвало!.. – Этому самому мягкому месту на пятой точке суждено было остаться целым и невредимым, а вот…

«Мерседес-Бенс» мягко притормозил, на что совершенно не отреагировали охранники, идущие по его бокам, благодаря чему открылся невзрачный вид вялотекущей вдалеке стройки. Внимание пассажира заднего сидения «броневика» привлекла задняя тентованная часть небольшого грузовичка, как-то не логично стоящего поперек других машин, кабина его была откинута, открывая двигатель для возможности ремонта… Взгляд лениво уперся в небольшое врезное окошко, странно поблескивающее. Расстояние составляло больше ста метров, но ему почему-то явно показалось, что он видит разлетающиеся вдребезги осколки этого стекла… Тент, закрепленный на кузове раздуло, пришедшее ему на ум предположение: «Будто внутри этой штуки, кто-то огромный испортил воздух…» – И это, к сожалению, была его последняя мысль!..

Какая будет у каждого из нас? Дай Бог успеть попросить прощения у Господа… Но у «Петровича» вот так – жил в дерьме и умер думая о нем…

…За секунды до этого, продолжающий ругать в душе своего шефа, начальник службы безопасности, фыркнул в гарнитуру, уходящим от окна подчиненным, но не успел договорить, как услышал гулкий звук мощного выстрела, одновременно боковое зрение отметило большой силы толчок, отбросивший подопечного, сидящего сзади и глядящего поверх открытого, почти на глухо, тонированного стекла. К этому присоединился еще один звук – продираемого через толстое бронированное стекло, летящим с сумасшедшей скоростью, куском железа.

Обернувшись на последний звук, ухватил взглядом, распластавшееся тело в неестественной позе с чем-то безобразно не хватающем в верхней части. Подумалось: голова, остатки которой изменили внутренние обшивку и отделку салона дорогого автомобиля, разлетевшись кусочками пазла, уже не поддающиеся сборке. Какая-то смесь мозгов, кожи, жира, редких волос и еще каких-то вкраплений костей черепа, перемешанных с темно-красно-бурым веществом на стенах и чуть светлее на стеклах.

Здоровенная дыра зияла на противоположном, относительно открытому, окне. Разбегающиеся от его эпицентра нити, по разному окрашенные, дополняли полную картину случившегося.

Гнев и ярость от осознания произошедшего мгновенно переполнили разглядывающего эту картину, и совсем уже добил вид болтающегося на сосудике, почему-то уцелевшего глаза! Рука ударила по тумблеру срабатывания дымовой завесы, тренированное тело напряглось и выбрало направление движения.

Открыв рывком дверь и набрав полные легкие воздуха высокий, крепкий человек, одной рукой выхватывающий табельный ствол, другой руководя тангентой скрытой гарнитуры и ей же показывая направления исходящей опасности, действовал быстро и размеренно. Каждый из его подчиненных знал свои задачи на случай происшедшего. Наблюдающий за сектором, где находился ГАЗ-66, доложил о наиболее вероятном нападении именно из этого грузовика… и – «пошла натяжка».

Не успели вызвать специальную «карету скорой помощи», сообщить по телефонам о случившемся, что бы воспользоваться административным ресурсом, как грузовик был окружен, предварительно обстрелянный издалека, буквально от самого лимузина, и осторожно обследован. Рядом обнаруженный, явно с «бодуна» бомж, ничего внятного сказать не смог, пока во всяком случае. Очевидным оставалось одно – стрелок ушел прикрываясь самой машиной. По его следу, буквально сразу были посланы несколько сотрудников и дана ориентировка на перехват. Путь отхода просматривался, но передвигающегося пешим человека никто не видел, и на звук, из работавших на стройке, выстрела никто внимания не обратил.

Бомж был быстро опрошен, вместе со всеми рабочими, которые что-то случайно могли заметить, да и не может быть, чтобы не заметили, ведь кто-то эту машину пригонял, но все это позже, а сейчас по горячему следу попытка обнаружения снайпера ничего не дала.

Зато какой-то полусумасшедший фотограф, работающий на несколько изданий и случайно оказавшийся невдалеке, пытался сделать несколько фотографий, после рассеивания дыма. Охрана поймав его, засветила пленку и разбила фотокамеру (по всей видимости хитрец смог обвести вокруг пальца бывалых служак, вовремя поменяв кассеты, изображения с которых и разошлись по всему миру, принеся немалую прибыль).

Алексей же через полчаса поворачивал на своем «Форд Краун Виктория», полицейского образца, со МКАД на Алтуфьевское шоссе въезжая в Москву. Взгляду его представился Крестовоздвиженский храм, который любила посещать Милена, где крестилась его дочь, и где служил, запавший в сердце, отец Иоанн. «Солдата» непреодолимо потянуло к этому человеку, но здесь ли он?

Вопрос, интересовавший постольку – поскольку, пока он покупал продукты домой, уже по выходу из универсама, приобрел неотложную необходимость, что заставило прямо сейчас пешком дойти до ворот двора храма, а дальше как Господь положит.