Смысл

Человек, которого по просьбе Григория необходимо было научить, как и каким образом уничтожить очередного авторитета, где-то перешедшего, кому-то дорогу, оказался неспособным на выполнение поставленной задачи, но зато явно хорошо справлялся с действительно возлагаемыми на него обязанностями. Будучи просто «хвостом», он пытался «вилять» тем, к кому был приставлен. Влияния этого не имело, прежде всего из-за нерациональности предлагаемых действий и необходимости результата.

На сегодняшний день его задачей было ждать в машине метрах в пятистах, от предполагаемого места покушения. Уже несколько часов «Сотый» лежал в подлеске, метрах в 50 от многоподъездного девятиэтажного дома на юго-востоке столицы.

Шел дождь, пузырящийся каплями в лужах, а значит явно не на один час. Его маскхалат типа «леший» был гарантией не обнаружения – сделанный собственноручно из тряпочных полосок, пришитых на сетчатую тканевую основу. Своими разными выцветшими тонами, от темнозеленого, до светло-серого, они создавали впечатление бесформенности и, бесцветности, что пропускал любой взгляд, особенно, когда это сливалось с чем-то, хотя бы отдаленно напоминающим гамму расцветок на этой одежке.

Уже промокло все до нижнего белья, но образовавшаяся лужица, под неподвижно лежащим человеком нагрелась его телом и теперь надо было стараться не выпускать эту воду из под себя, проще говоря, вообще не двигаться, что совпадало с привычной тактикой.

Выходящий парк прямо к жилому массиву, был замечательным прикрытием и гарантией безопасного отхода, и разумеется, не к ожидающему Павлу, тому самому приставленному человеку, а совершенно в другую сторону – через лес, к заранее припаркованной своей машине, стоящей там уже третью неделю. Вчера Алексей приезжал и подзаряжал аккумулятор – состояние же очередной новой «Нивы» не вызывало вопросов или сомнений. Он полностью оборудовал ее на свой вкус и на свое усмотрение. Дистанционный запуск двигателя, только появившийся в продаже, был хорошей проверкой на счет наружного наблюдения, надо было лишь не забывать ставить на «повышенные обороты» и снимать ручку переключения скоростей с передачи. И если кто-то вел за автомобилем слежку, то заведшаяся машина наверняка стала бы сигналом к началу их действию.

Но сейчас Алексей думал о другом – это была уже четвертая его «работа» и в случае «удачи» восьмой человек, которого он лишил бы жизни. Пока все шло гладко, но иногда, и именно в такие моменты, когда до выстрела могло остаться несколько минут, его посещали размышления, возможно рожденные муками совести, которые он старался сдерживать, заглушать, и как-то объясняя, оправдывать свои действия, что совершенно не составляло труда, ведь каждый человек занимается подобным оправданием каждый день, правда не по такому серьезному поводу.

Больше всего его волновал вопрос: имеет ли он право, причинять боль родственникам погибших и как к этому относиться, ведь застреленных им людей он не жалел – тут все было четко и понятно: каждый из них выбрал путь своей жизни и направил его по наиболее приемлемой для него стезе, в конце – концов они воспринимались, как просто мишени.

Все они отчетливо представляли, чем это грозит и всяческими способами пытались избежать возможной угрозы. Но так ли уж это зависит от самого человека? Ответ, имеющийся у него был – совершенно не зависит, и вовсе не потому, что он возомнил о себе, как о «биче Божием», но скорее отталкиваясь от своего прожитого и испытанного…

«Солдату» вспоминался Ильич – мог ли тот представить, что из своего наградного пистолета застрелит собственную дочь – из того самого оружия, которым гордился и не только не выпускал из рук, но и прекрасно владел им?! Нет не мог, так же как и не был в состоянии предвидеть все последствия и саму свою смерть!

На сегодняшний день, бывший зять считал его отмщенным, а точнее, людей повинных в случившимся тогда – наказанными, а значит и душу отца Ии, успокоенной. То, что эти понятия вообще не связаны, его совсем не беспокоило, скорее наоборот, узнай Алексей о каких-нибудь новых подлостях «лионозовских», и не убей их, смог ли он в последствии быть спокоен, понимая, что был в состоянии предотвратить подобное?

Но все это другое, все это не то. Родственники! Безусловно некоторые из них, не только не заметили бы исчезнувшего из семьи наркомана, но и перекрестились, а возможно даже, в глубине души сказали «спасибо». Но подавляющее большинство посчитало бы по другому, все предоставленное о жизни их погибших родственников, вообще не поменяло бы их отношения, как и не менялось еще при их жизни… Кто мы чтобы судить?!

О чем-то могли не подозревать родители, но жены?! Правда думая о себе, он понимал, что в случае чего, его близкие не должны знать ничего, иначе станут источником информации и скорее всего пострадают, но ни один нормальный человек не станет прикладывать столько усилий, сколько приложит он, чтобы скрыть или изменить о себе всю информацию, в конце – пропав и сам.

Те, за кем он охотился, сами все понимая, объясняли близким о возможности случиться чему угодно, но одно дело объяснить, а другое приучить к этой мысли. А как это сделать, когда сам человек, со временем начинает думать о своей избранности, так же, как и о невиновности, и о недосягаемости. Нет, положительно невозможно приучить близких к мысли о том, что их отец, сын, брат, муж ходит ежедневно по лезвию, с одной стороны, которого смерть, а с другой тюрьма. Каждый вечер его ждут, и если и сомневаются что он придет, то уж конечно по причине, которая завтра этому помешать точно не сможет, если, разумеется, в семье все в порядке. Но так не думает рассматривающий свою жертву через прицел и решающий когда остановить течение его жизни – сейчас или в более подходящее время для мишени.

Очень важно, чтобы этот стрелок не возомнил себя «бичом Божиим», или еще хуже – богом…

Представляется, что «Солдат» не очень-то думал о последствиях смерти человека, в которого угодила точно и расчетливо пущенная им пуля или которого разорвала на куски заложенная им взрывчатка – … просто мишень, ставшая ей по собственной воле, следуя собственному выбору!!!

Наверняка он задавал себе вопрос: «А не жестоко ли?» – и сам отвечал: «Если нет мук, то не жестоко». Да…, жестоко по отношению к родственникам, но это уже не его выбор, точно такое же отношение он ждал и к себе, после сделанного своего…

Гораздо худшим казалось, когда место захоронения для родственников оставалось тайной, в случае гибели в каком-нибудь лесу, болоте или озере, куда не возможно было прийти и навестить. Но это мнение было основано на своих ощущениях, а других он не знал, но догадывался, что именно так!

Не нужно думать, что многие, выбравшую стезю криминала, имеют другие понятия. Точно так же и теми же самыми словами, они говорят стоящему перед, выкопанной самой же жертвой, ямой на краю какого-нибудь соснового бора, в которую через секунду свалится уже бездыханное тело, только – только реагировавшее на услышанные слова дрожью, холодным потом, ознобом, гневом, а может и обмокшими штанами… Но каждый из стоящих и стоявших думал о своей исключительности, во что-то верил, или хотел верить, обманываясь на чей-то счет, что и привело к этому незавидному концу!

Сегодня кто-то говорит, возвышаясь и радуясь или делая это из-за кажущейся необходимости, лишая жизни вставшего на пути, а завтра сам слышит очень похожие интонации, сжимая в кровь завязанные руки, матеря судьбу, человека стоящего сзади с удавкой, ножом, пистолетом, то и просто металлическим прутом или битой, которую после содеянного, скорее всего не выбросит, но оставит для услаждения своей гордыни и напоминания о миге осознания себя не «тварью дрожащей, а право имеющей», мига, когда он смог переступить через страх Божий, даже не поняв что это такое! Переступить, чтобы потом, уже сидя на скамье подсудимых прийти к выводу что содеянное тщетно, и сделано в погибель души своей, и для испытания тяжелейшего, растянутого на всю жизнь, причем не только свою, но и многих близких, любимых, родных, и что тоже многое поменяет в их, предполагаемым иным, будущее.

Не было в нем сожаления к тем, кто позволял себе приговаривать к смерти и убивать других, и он точно знал, что не стал бы ничего менять, представься ему такой случай, но горе тех, кто остался, вызывало как минимум сопереживание и соболезнование. Именно это и не давало ему делать все хладнокровно и не задумываясь, но пропуская все через себя.

Слишком много он пострадал сам, и не понаслышке знал насколько это не переносимо! Тогда какой смысл?! Он ведь не считал себя не «санитаром», не спасителем и даже не имеющим на это право. Мог ли он остановиться после первого раза? Кто знает, обычно ответ на этот вопрос очевиден только после попытки. После устранения «Усатого» и его близких особенного облегчения испытанно не было, но…, но определенный самому себе долг, был выполнен, что и явилось подталкивающим, может быть и не необходимым, но точно достаточным, условием. К тому же было совершенно понятно, что не в своих только интересах «Юрок» предпринимал то, что предпринимал. А выяснить, и значит доделать до конца было возможным, лишь делая то, чем он, старший лейтенант в отставке, был занят, причем все время замечая – подобные действия присяги не изменяли, а присутствие «Седого», вроде как и придавало некоторый смысл, о котором, читающие могут лишь рассуждать и предполагать.

В результате всех этих измышлений разум, лежащего сейчас в луже и ожидающего своей очередной цели, «Солдата», приходил к одному и тому же выводу: «Смыслу этих убийств противоречило лишь следующее за ними горе для родственников. Товарищи же погибших в душе, зачастую, больше радовались, потому как со временем занимали их места с соответствующим повышением прибылей, доходов и долей, зачастую в десятки раз. А раз так, то на весах остаются одинаковые противовесы, ведь люди становящиеся его жертвами, как любил говаривать Олег Пылев «не дети из песочницы» и сами были причинами гибели других, а значит таких же бед и несчастий. А как известно, при прочих равных, «минус» на «минус», дает плюс!

Возможно и даже скорее всего – это ущербная философия, но прибегающий к ней имеет ли другие логические цепочки, рассуждая и находясь не вне системы, а в самом, что называется, ее центре. К тому же было и еще одно успокаивающее условие. Все кому не лень называли происходящее войной или немного принижая происходящее – войнами, а дальше каждый на свой лад: бригадными, воровскими, беспредельными, за «свое» и так далее… А это слово, как нельзя лучше было понятно «Солдату», и тем более закрывало вопрос о жертвах, ведь и не сведущему очевидно, что пока жива «голова» гибнут члены «тела», но лишь только убирается главный, как вопрос решается сам собой и смерти прекращаются.

ТАК НЕ ГУМАННЕЕ ЛИ СРАЗУ БИТЬ ПО ГОЛОВЕ И ПРИЦЕЛЬНО?! Скольких бед и несчастий можно избежать, сколько трагедий можно предотвратить и сколько сохранить жизней?! К тому же смерть одного может стать предупреждением для других, правда такое случалось не часто, и поначалу мерцающие, но сами плывущие в руки власть и деньги редких не смогли соблазнить.»…

…Размышления прервал шорох послышавшийся не вдалеке и вдруг затихший. Подождав две – три минуты, медленными движениями, почти не различимыми в темноте, «Сотый» приподнялся и почти на корточках двинулся выяснять причину.

Сегодня он ждал больше обычного – уже на два часа, ноги затекли, но слушались и не создавали нежелательного шума, очень осторожный и медленный шаг – один в 15–20 секунд. Метров через десять-пятнадцать начала различаться фигура прислоненная к дереву. Обходя ее с тыла, Алексей определил по очертаниям силуэта Павла:

«Что он здесь делает? Явно не ищет его, что бы поздравить с днем рождения… (тем более он зимой, а не осенью). Что же тогда?!» – Автомат остался на месте лежанки, ножа с собой не было, да и надо-то было всего напугать его, что бы подобное больше не повторилось, но это в том случае, если его привело любопытство…

Вдруг послышался звук двигателя и фары подъезжающего автомобиля резанули по лесу – возвращаться Алексею было поздно, да и казалось необходимым сначала выяснить, что этому «перцу» здесь нужно. Уже почти подкравшись сзади, он разглядел в левой руке чуть блеснувшую вороненую сталь, что интуитивно остановило:

«Пусть действует.» – Напарник двинулся прикрывая звуки своего движения работающим двигателем… Уже была видна лежанка, о точном месте нахождении, которой Павел знать не мог и скорее всего шел наобум.

«АК» Солдат оставил неприкрытым и тот установленный на небольшие «сошки», отбросил еле заметную, но определяющую лежанку тень, от света, все еще паркующейся машины, несмотря на то, что почти весь был обмотан старой ветошью.

Парень хоть и не обладал хорошим зрением и даже водил машину в очках, но что-то заметил. Быстрое изменение, заставило его застыть, а вновь пробежавший по лесу свет фар испугал в конец и он выстрелил с характерно приглушенным звуком в предполагаемого стрелка, исходя из местоположения оружия. Если бы «Сотый» лежал, то Павел не нашел бы ни его, ни оружие, но находясь под, пусть и приблизительным, прицелом, стрелок мало что смог бы сделать. Сейчас уже подкравшись сзади и разумеется все поняв, Алексей нанес сокрушительный удар под основание черепа, хозяин которого рухнул, словно никогда и не стоял. Еще два движения и бывший напарник или надсмотрщик – как угодно, успокоился навсегда, дальше мысль работала моментально, но казалось, что не быстрее, чем он двигался.

Прильнув к оружию и прицелившись в выходящего, из наконец-то, удобно припаркованного джипа, мужчину, опознав его как заданную цель, выстрелил. Прозвучал слабый, растворенный в воздухе, хлопок и почти одновременно клацанье, от возвращающегося и досылающего патрон в патронник, затвора. Невдалеке хлюпнула, упавшая, но не зарывшаяся из-за слипшейся под дождём листвы, отработанная гильза. Затем последовал второй выстрел, в почему-то не сразу бесконтрольно упавшего, но застывшего на коленях с опущенной головой и безвольно болтающимися руками, «авторитета», после чего тот сложившись пополам, упав, исчезнув из поля зрения стреляющего.

Далее, не ставя на предохранитель, аккуратно приладил отработавшее оружие к телу лежащего рядом, в позе стрелка, Павла, таким образом, что бы осматривающий место преступления человек, мог понять, что перед ним действительно стрелявший. Вложил боевую рукоять автомата в голую руку и именно в левую – погибший был левшой, вынул документы и очки из внутреннего кармана его куртки и, конечно, забрал пистолет. Необходимо было найти гильзы от ТТ, но на это не хватало времени и Алексей уповая на то, что милиционерам не нужны будут эти факты, ведь преступление раскроется по «горячим следам», и скорее всего гильзы пропадут, что бы не было лишнего, затоптал свои следы и рванул в сторону припаркованной за лесным массивом «Нивы».

Уже отъезжая, он осознал чего избежал, но это было позади, от чего остался лишь легкий мондраж. Прежде всего необходимо было вспомнить посекундно все происходившее за десять минут до смерти Павла, а после попытаться вспоминать все без исключения, связанное с «Гриней» и «Седым» по этому моменту. Было очень странным, то обстоятельство, что Павел подошел за пять минут до появления цели, спокойно прождав от обычного два лишних часа, и пришел, будто зная заранее время подъезда машины, и явно убивать. Причина должна быть, и причина веская!

* * *

Смысл! Опять поиск смысла. Для Алексея это стало какой-то навязчивой идеей. Причина, смысл, мотивация! Но ведь слова именно из-за того и разные, что смысл их разнится – может чуть, но другой!

Единственное место, где он мог спокойно подумать находилось в четырех километрах от Москвы, в никому не нужных Вешках, где он купил землю и потихонечку строил дом, то есть земля была уже с «коробкой», и даже накрытой крышей, а потому приходилось извращаться, чтобы вышло нечто путёвое и соответствующее его вкусу. До конца строительства оставалось еще долго, но одна комната, с готовой отделкой, а все строение уже отапливалось и вполне подходила для уединенной беседы с самим собой.

По пути, сразу после, пока представляющейся нелепой, гибели Павла и устранения очередного авторитета, отзвонившись Григорию и вкратце шифром объяснив суть произошедшего, отпросился до утра, сославшись на плохое самочувствие и еще что-то, чуть ли не легкое ранение. Барятинский не на шутку насторожился, и все же настоял на встрече, хотя бы через два-три часа, что тоже, в свою очередь, напрягало.

Опять «Солдат» стоял перед выбором: либо ехать и рисковать, либо податься в бега навсегда. На последнее готов он, но не все остальные, кто был к нему близок, хотя при чем здесь это, ведь изначально было понятно, что возможно придет время, после которого Алексей никого из них больше никогда не увидит.

Мало того, уже состоялся такой разговор со всеми, кроме отца, но почти никто так и не понял серьезности и прежде всего по причине невозможности раскрыть перед ними все карты. Сестренка опечалилась, Милена, оставаясь как всегда оригинальной, высказала все, что было в этот момент на уме:

– Леля…, ааа может ты научишь меня всему что умеешь сам, или… тому, чему посчитаешь нужным…, ну…, что бы я смогла быть тебе полезной. Я правда смогу жить где угодно и ждать сколько придется! Я не знаю чем смогу помочь…, ну хочешь я буду сторожить твою машину… Ииии…, ну конечно, ты в праве делать, что решишь, только ни говори, что делаешь это потому, что я тебе надоела, ведь если бы это так и было, ты прямо так и сказал?!.. – В конце концов, эта девушка стала ему единственным товарищем, на которого он мог положиться, так сказать, по совместительству деля с ним и кровать, и судьбу.

Удивительно терпеливая и нелюбопытная, даже иногда становилось стыдно, когда он ловил себя на мысли, что находится с ней в одной квартире уже несколько часов, но не замечал ее и даже не поздоровался, занятый вечными размышлениями, ошибка в которых могла стоить жизни. Милена называла его в этом состоянии – «котом – мыслителем», очень волновалась, когда замечала такую отчужденность и переставая дышать, ждала пока он очнется. Ну как можно ее оставить? Подумав, он произнес:

– Ну хорошо…, правда я не совсем понимаю чему особенному я смогу тебя научить, ведь ничем таким и не занимаюсь…, конечнооо…, не беспокойся ты не останешься без твоего молчаливого друга – «котейки – мыслителя», кто меня еще такого будет терпеть без объяснений и без явных перспектив на создание семьи, а тебе нужен только я, пока во всяком случае… Хочешь я построю тебе замок изо льда в Ледовитом океане и буду тебя часто навещать…

– Зайкааа, ааа… где-нибудь в Африке не получится?

– Не-а, ты же знаешь, я жару не люблю, а потом всех ублюдков именно в тепло и тянет – вон уже пол Греции и Испании оккупировали… Зато ты станешь Снежной королевой и на твой трон никто, из-за холода, претендовать не будет…

– Ладно, если ты будешь королем, я согласна…, кстати, не хочешь погреться?!.. – Этот разговор произошел всего неделю назад, и стал как будто сном в руку!..

…Что делать?! Поразмыслив и придя к выводу, что все же лучше сдохнуть, чем жить в неизвестности, Алексей, превозмогая пеленающий его сон, отправился к «Грине».

Уже подходя к дому, в котором Барятинский снимал квартиру (а машину он, по уже вполне сформировавшейся привычке, бросил за несколько кварталов), стало заметно, что «Северный» резко перешел на «военное положение» – что ж, это один из факторов, говорящий что произошедшее явно исходило не от него. Тогда от кого?!

«Солдата» встретили у подъезда старый знакомый «Харя» и таких же размеров Эдик:

– Здоров Лех. Тут это…, какой-то кипишь, мы делов не знаем, но «Гриня» приказал все валыны при входе сдавать, ты это… не обессудь. Ты вроде как с ним в близких, но если он узнает…

– Да не стесняйтесь, парни – долг прежде всего и… – теперь я точно выражу ему свое недовольство… – Последние слова заставили их остановиться и задуматься. А после того, как он рассмеялся их растерянности, Димон брякнул:

– «Солдат», да мы за тобой хоть на стрелу, хоть в тюрьму…, извини, братух, мож я че попутал. Его ж в натуре не поймешь – сегодня так, завтра по другому…

– Пацаняки, а в честь чего вас столько понагнали-то?

– Да вродеее… вальнули кого-то из наших. Мы думали тебя Гриша по тому же поводу тянет…

– А ты не думай, делай что должен, и пусть будет что будет. И вообще: чем меньше знаешь – тем больше шансов, что живым проснешься…

Григорий встретил Алексея в длиннющем махровом халате, поверх которого был надет ремешок с деревянной кобурой под АПС, сам «Стечкин» мирно покоился на столе рядом с огромным бутербродом бережно накрытым сверху огромным куском буженины. Мозг авторитета явно был перегружен, раз он пошел открывать дверь без пистолета, о чем «Солдат» и констатировал, получив в ответ:

– Да не…, современные технологии – вона рация, пацаны маякнули… Леха, а ты чой-то без валыны, все на кипише и стреме, и только ты, как лох – на спокойняке?

– А зачем? Ты ж знаешь, я сам оружие…, а главное, бегаю как метеор!

– Нууу… так-то да…, но ааа так-то… нет – мало ли что!

– Да, да – простооо ууустал! Лучше скажи, какие мысли по поводу Пашиного «выступления», причем в «кредит», может…

– Лех, а вы там, случаем не в контрах были?!

– Давай на чистоту – он бы тебе об этом в тот же миг доложил…, ну понятно же зачем ты его рядом со мной поставил.

– Нннн-да, слил бы точно…, что же тогда?

– Давай сложим наши мысли воедино, может картина и прояснится.

– Не получится, есть то, что…

– Что мне знать не нужно…

– Не совсем, скорееее – не полееезно… Короче – это либо «Женек», но… почему ты?!

– А может через меня тебя подставить хотят. Хотя меня никто не знает и даже если бы и нашли там мой труп, то ты все равно вне подозрений – кисляк какой-то!

– Не совсем. Если заранее предупредить о готовящемся покушении и пообещать выступить тем, кто опознает тебя…, но тогда получается, что тот, кто на это согласился уже переметнулся… – крыса…, я ему падле в тухляк по самую рукоять «справедляк» вгоню!!! Тварь тухлодырая! Псятина! Ливер свой же хавать заставлю! В натуре, Леха, в натуре, в самое яблочко!

– Да ты объясни…

– Васяня, да мы в такой замес попасть могли…, все ништяк, братулец, все ништяк…! Ты даже не представляешь, чо мы щас замутим, сссуки, сссукиии, сукиии, требуху свою на продол выкидывать будут – не прощу! Всю шкуру на ремешки сам реееезаать буууудууу. Леехаааа, ты в натуре крассссава! Точно все по твоему раскладу и было?! Давай все по порядку. Ништяяяк, я в натуре в тебе не ошибся!.. – В течении десяти минут Алексей рассказывал заново все по-порядку, при этом выдвигая свои версии и свои предложения. Григорий слушал внимательно, но лишь для того, что бы кому-то преподнести покрасивее то, что уже разыгрывалось в его голове, и явно было не известно «Солдату».

Уже одевшись и собираясь уходить, «Гриня» взглянул на него, залез в свою сумочку, достал несколько листов и протянул Алексею со словами:

– Теперь пора, но «прибрать» этих нужно быстро, еще вчера!..

– А по-другому когда-то было?… – На каждом был написан адрес, имя, «погремуха» и в лучшем случае фамилия. Повертев в руках, в недоумении Алексей поинтересовался:

– С этим быстро не получится, ты же не думаешь что я волшебник?… – Барятинский будто что-то вспомнил:

– Не волшебник, но многое можешь, я тебе к этому своего «Пол-порции» выделю, он остальное добавит.

– Ну спасибо хоть за «половинку». Кстати, «Гринь», я конечно не альтруист и потерпеть могу, но вот валыны без патронов даже плеваться не станут, так что позолоти ручку.

– Дааа, че-то я подзабыл…, да нет – это ты давно не заезжал. Давай так, с Серегой повстречаешься, у него и возьмешь, или до вечера потерпи, все равно подскочешь… ииии… еще – «Иваныч» хочет с тобой о чем-то перетереть…

– Да я его даже не видел ни разу…

– Увидишь, может завтра-послезавтра… – На этих словах Барятинский зашел в лифт в окружении пятерых здоровяков и умчался навстречу чему-то новому. «Солдат» же подождал, посмотрев, как отъезжают три машины: «Мерседес-Бенс» 140 кузова, белого цвета – купе, умчавший Григория, и два «Гранд-Чероки» – черный и зеленый. Красиво пошли, нечего сказать – хороших пантов нарезали, но слишком привлекательно! Подождав еще немного, на всякий случай, потопал сам – дел невпроворот, а спать хочется, как младенцу.

Договорившись с Серегой «Пол-порции» встретиться через три часа у «Садко – Аркада» на стоянке, Алексей сразу туда и поехал, что бы на месте, не тратя время, перехватить пару часов сна на заднем сидении своего «железного коня».

Водитель Гриши, почему-то очень спешил и толком они поговорить не успели, единственное, о чем этот не высокий и смешливый человек успел сказать, так это о том, что решается судьба «Женька», и будут думать, как его выманить, чтобы безопасно для себя, и навсегда надежно поставить окончательную точку в его жизни. Короче, ищут его все и по всей Москве.

Вот это Алексею не понравилось! Любимов, он же «Женек», точно знал кто еще, а главное как, был причастен к гибели его семьи. «Солдат» долго ждал этого момента, и кажется теперь мог опоздать, и тогда многое из того, что он сделал, не имело бы смысла. Именно смысла! За это время несостоявшийся отец и несостоявшийся муж, сумел собрать приличный объем информации о «лионозовских» и ничего не предпринимал, лишь потому, что необходимо было найти возможность переговорить с самим «Женьком». К нему лично, до сегодняшнего выхода на арену Паши в новом амплуа, претензий не было и его жизнь зависела от дальнейшего поведения, но так было день назад. Возможности пообщаться тет-атет, до сих пор не представилось, поэтому сейчас был последний шанс попытаться выловить его, и кажется, если он не ошибался, то главшпан из Лианозово должен был появиться через несколько часов у барыги, банчущего ширевом и возможно в одну харю – уж очень жаден.

Через час «Сотый» стоял невдалеке от Алтуфьевского шоссе, сразу после поворота на Бибирево, здесь был тайничок, где и происходил обмен. Женек захотел так сам, а поскольку клиент был постоянный и брал сразу помногу, то барышка, против обыкновения банковать в своей квартире, пошел навстречу, чем оба они упростили задачу не только друг другу, но и ждавшему их с нетерпением у этого тайника человеку.

Уже смеркалось, «продавец счастья» уже сделал закладку и вот-вот должен был появиться покупатель. Нервы «Солдата» гремели как надрывающиеся струны, не из-за переживаний. Скоро он сможет узнать недостающие звенья в причинах своей трагедии, которая совсем не забывалась, а кровоточила, съедая изнутри.

Он долго ждал и сегодня будет вознагражден, что делать дальше, будет видно из услышанного, но что-то подсказывало, что узнанное шокирует и, может быть, приведет в тупик. Но в любом случае цель поставлена и должна быть достигнута… Послышался визг поворачивающего в нужную сторону автомобиля, им оказался черный «Гранд-Чероки», на котором передвигался «Женек».

Поджидая приехавшего, Алексей пытался разложить все по полочкам в дилемме произошедшего между ним и Павлом, но это не получалось, слишком все не сходилось и кто-то, где-то, то ли не доработал, то ли дал осечку и этим человеком явно был не он. Попытка следовала за попыткой, но результат оставался прежним: «Если предположить, как думал Григорий, что «лианозовский» решил переметнуться со всей своей шайкой-лейкой к тем, против кого велись «боевые» действия, при этом желая продать себя, как можно дороже, то чтобы доказать причастность Барятинского, им необходим был я, вот только умереть должен был именно я и непосредственно перед приездом «Удава». Но если Женек продался именно ему, то приехавший вчера человек, которого я застрелил, совершенно четко должен был понимать, что увидит, или меня уже мертвого, то есть будет лицезреть предотвращенное на него покушение, либо…, но в любом случае он должен был быть уверен, что это получится!

А что же я видел? Человека, вышедшего из машины – «Удава», предположим не его самого, преспокойно направившегося в сторону своего дома и даже не думающего осмотреть работу Павла!.. Итак, либо это был не «Удав», либо Павел преследовал какие-то свои цели и никто никуда не переметнулся. Может быть зависть? От себя ли он это делал? Дааа, Женек может прояснить многое… Странно, если он знает, что его план провалился и Паша погиб, но что он тогда делает здесь – лично я на его месте уже давно куда-нибудь исчез!..

…Так, к действию варианта два, можно посмотреть куда он поедет дальше… Нет, нет – идти и прямо сейчас!» – Машина «лианозовского» была не заперта и «Солдата» тот не видел, что позволило Алексею юркнув на заднее сидение, там и затихориться.

Прошла ровно минута, водительская дверца открылась и наркоман буквально запрыгнул на свое место, сразу вставил ключ в замок зажигания и завел машину. Двери заблокировались, одновременно с этим «Сотый» перебросил латунную проволоку через голову водителю и притянул к себе, затем концы ее свел вместе и начал быстро затягивать, поворачивая по часовой стрелке, образуя таким образом петлю, снять которую без посторонней помощи не представлялось возможным. Таким образом авторитет оказался прижат к подголовнику затылком и чтобы убавить хотя бы немного давление на шею, «Женек» постарался его вынуть из отверстий в спинке, но сильная рука давила подголовник сверху, а вторая пропихнула короткий, металлический прут за петлю, в виде воротка, что бы удобнее было сдавливать. Попав в ловушку и получая все меньше кислорода через и так пережатую трахею, но все же получая его, близкий «Юрка» вновь судорожно пытался найти выход.

Руки нащупывали проволоку, старались ее разорвать, или найти узел или…, в это время чьи-то руки быстро его ощупали, и скорее самого хозяина обнаружили пистолет, чего и лишили, как последней надежды! Поняв что проиграл «Женек» поднял руки, надеясь на то, что жизнь ему оставят, ведь если бы хотели убить, то давно бы это сделали. Он услышал кого-то напоминающий голос:

– Поговорим?… – На что разумеется кивнув, разобрал следующее:

– Что должен был сегодня сделать Паша?

– Какой?… – Вороток сделал пол оборота, уменьшив петлю в диаметре, намекая на то, кто именно имеет право задавать вопросы и на то, что все должно быть понятно с первого раза. Допрос продолжился:

– Зачем тебе понадобилась смерть «Солдата» и ты приказал убрать его Паше?

– Да я этого гадёныша…, Пашу этого…, как прибрали «Уса», только раз и видел то. Последний две недели назад…, послуш…

– Когда последний раз говорил с «Удавом»?

– Твою…, да вообще не говорил! «Гриня» с ним в контрах, Пыли в хороших, и «Солдата» как огня боятся! Слышь, слышь, братух…, в натуре, роднуля…, у меня здесь десять грамм «три девятки»…, я…

– Отвечать, а не болтать, если жить хочешь! Кто причастен еще, кроме «Усатого» к убийству семьи «Солдата», хорошо думай…, и кто был в курсе?

– Жизнь оставишь?!

– Слово даю… – И немного подумав, добавив, скривив гримасу отвращения и к человеку, и к делаемому:

– Да все, в натуре, Васяня, все!.. – Вороток сделал еще пол оборота уже серьезно перекрыв дыхание, «Женек» замахал руками и замычал – вороток вернулся в прежнее положение:

– Вот, вот…, фуууу: знали и мент – он вообще пес при делах…, и мент сдохший… – «Солдат» понял, что «мент сдохший» – это погибший лейтенант, к поступку которого он проникся уважением… Вороток рванул на полный оборот:

– Врешь скотина, он жизнь свою положил за них!!!.. – Тело «Женька» выгнулось и вновь забрыкалось, запахло дерьмом, и вороток вернулся в обратное положение. Возобновившийся доступ кислорода огласился свистом втягивающегося воздуха, а после частыми конвульсивными вдохами:

– Еще раз – и не только «крыса лагерная» обосрёшься, но и сдохнешь в своем дерьме!

– Да, да, но он был не в курсе – слово «порядочного», он свои обязанности выполнял, этот «полкал» его науськал о всех движухах цинковать, и тем более об отъезде, чтобы безопасность якобы обеспечить…, в натуре весь в дерьме, во фаршманул ты меня паря…, ну тот и брякал по каждой движухе. «Усатый» пас хазу «Солдата», ну и когда, тот решил соскочить, «Полкану» цинканул летеха…

– А тот?!!! А тот кому, говори, завалю!

– Тот «Грини»…

– Какому «Грине», ты чо несешь, метла поганая?!

– «Северному», братуха, век воли не видать – это с начала его тема, сдался ему накой-то этот «сапог».

– И что «Гриня»?!

– Приказал задержать с отъездом служивого, только аккуратно, но «Юрок» же только ширяться и фуфло двигать может – дебил… – «Сотый», не веря услышанному, отвалился назад, все перепуталось, все тело размякло, захотелось убивать… убивать… убивать, всех от «полкана» до Рылей…:

– Кто такой «полкан»?

– Да мусор этот, «Семеныч», начальник УВД местного… – В это мгновение пролетела черная, такая же наглухо, как и джип «Женька», тонированная «девятка», почему-то Алексей обратил на нее внимание, и явно почувствовав что не зря. Проехав метров сто, она припарковалась, постояла, затем резко развернулась… «Женеек» по-прежнему о чем-то бормотал, кажется предлагал ширнуться, но взгляд «Солдата» не отрывался от медленно приближающихся черных «жигулей». Мелькнула мысль расслабить проволоку, стягивающую шею авторитета, но… заднее окно, едущей на встречу машины быстро открылось, от туда появился ствол… Женек все предлагал и предлагал – теперь уже забрать Алексею «Черокана» и всю «отраву»… Поравнявшись с джипом торчащий из окна ствол «выплюнул» пламя и заплясал, за чем последовали не видимые глазу, вылетающие пули калибра 7,62 мм дырявящие, что было уже видно, обшивку машины, начиная с капота, медленно приближались отметинами к лобовому стеклу, далее к рулю и, конечно к, притянутой проволокой, голове водителя «Гранд Чероки»…

«Солдат» не стал дожидаться, быстро раскрыл противоположную, от предполагаемых выстрелов, заднюю дверь и выскользнул в нескошенную траву, которая тут же его и скрыла. Дверь захлопнулась, оставив в салоне дрыгающееся от пронзающих тело, заостренных с одной стороны, металлических цилиндриков.

«Девятка» остановилась, стреляющий, на ходу меняя магазин, и досылая патрон в патронник, подбежал к изрешеченной машине и уже в плотную сделал еще десяток контрольных выстрелов. Затем осмотрев мельком свою работу, так же быстро ретировался, что бы исчезнуть в черном теле автомобиля, увезшего его с места расстрела. Алексей, еще не ощутив в полной мере, чего смог избежать, благодаря своей интуиции и не особенно задумываясь над тем, что произошло, подобрался к машине пригибаясь к земле, как можно ниже, открыл переднюю пассажирскую дверь, всю заляпанную изнутри стекающей кровью, кусочками вибрирующего от работы двигателя мозга, с прилипшими к ним осколками костей черепа и имеющую пробоины от последних выстрелов, заглянул в салон, уже бесхозного автомобиля, хотел отвернуть проволоку, но этого не понадобилось – вместо головы болтались бесформенные куски кожи, мяса. Артерии выплевывали сгустки артериальной крови, пульсируя в такт почему-то еще работающего сердца, обливая бесформенные края развалившихся челюстей. Тело в последних конвульсиях мелко подрагивало, подбрасывая развороченных попавшей в него пулей, но не оторвавшей полностью, язык над раздробленными костям основания черепа, поэтому петлю можно было просто снять через верх того, что осталось от головы и бросить тут же в салоне, все равно не поймут для чего она применялась.

Нет в смерти ничего красивого и возвышенного, таковыми могут быть лишь путь к ней или принесённая жертва, этим окончившаяся… Тела без души – тлен и прах, то есть мусор, быстро гниющий и съедаемый простейшими созданиями Божиими. Все мы станем такими и никто этого не избежит. Если о ком-то и запомнят, то след этот сотрется тысячелетиями, лишь Господь Всеведущий и Всемогущий знает о каждом из нас все…, в нашем прошлом, настоящем и будущем, причем еще до нашего появления…, и лишь ради этого стоит что-то делать!

Внутри салона все было так же заляпано той же кровью и теми же мозгами, перемешанными с другими шмоткАми органики и волос в уже застывающей темно красными сгустками слизи. Такое впечатление, что человеку вставили гранату, причем наступательного действия, в рот, а чеку с кольцом подарили на память, пусть и короткую, вложив в руку.

Времени оставалось мало, схватив окровавленную барсетку «Женька» и завернув ее в, тут же лежащую, почти не запачканную газету, тем же путем, он теперь уже выполз, а не выпрыгнул, и пытаясь не привлекать внимание любопытствующих, вылезших в проемы окон дома, находящегося на противоположной стороне улицы, неспешно удалился, надеясь, что сошел за просто прохожего.

В свою машину ему идти представлялось глупым, хоть она и стояла метрах в 100, но ее все равно могли «пропасти» – на что выпадал один процент, о котором «Солдат» всегда помнил, как и то, что вероятность его стези постоянно выбирает именно этот шанс!

Добравшись домой, «Сотый» быстро умылся, переоделся, снятую одежду упаковал покрасивее, что бы выбросить где-нибудь подальше от снимаемой квартиры, и желательно в большую помойку, где постоянно рыскают бомжи. Кровь с барсетки задела рукава лишь немного, но эта одежда – лишняя улика, в любом случае, подлежащая уничтожению…

…Почти все вставало на свои места. Теперь уже Алексей был уверен, что Паша действовал с подачи «Рылей» и это совершенно не требовало никаких доказательств, а его почти одновременный, с подъездом «Удава» приход – не что иное, как совпадение.

Вывод был прост и очевиден: своей близостью и подчиненностью только Григорию, а так же ювелирностью и надежностью своей работы, «Сотый» нажил смертельных врагов, о которых и сказать никому нельзя, и устранять пока тоже накладно. Но теперь все было уже гораздо проще, ведь предупрежден – значит вооружен! А сейчас необходимо быстрее выдвигаться в сторону «Северного», создавая себе алиби, ведь не дай Бог, как-то узнает, что он успел пересечься с «Женьком»! Ннн-да, и то, что он услышал от погибшего, действительно произвело нечто, сродни шока, но «Солдат» был вынужден быстро разогнать, завладевшие его разумом, темные тучи.

Все казалось каким-то нереальным, и «лианозовского» он обманул – не отпустил…, но здесь он уже был бессилен. Итак на сегодняшний насыщенный день, ему осталось выдержать лишь встречу с шефом. Поймав такси и назвав адрес за несколько кварталов от места проживания Барятинского, Алексей попросил водителя не будить его в течении часа, даже если они доедут раньше. Правда проснулся уже через 30 минут, как раз на подъезде.

Квартира «Грини» была забита молодыми людьми, лениво ничего не делающими, зато создающими своей массой видимость безопасности. На появившегося «Солдата» никто не обратил внимания, что было не удивительно – помещение напоминало дом Кшесинской в предреволюционный период, где большевики что-то пытались придумать и как-то подстроиться под ситуацию, чтобы хоть что-то урвать, сориентировавшись в хаосе. А что бы осознать себя в хаосе, надо самому стать им или же до этого самому создать его…

…Супруга шефа уже перебралась на другую свежеснятую квартиру. Муж же пытался урегулировать, сами по себе, меняющиеся потоки приходящей информации, раздаваемых задач и принятых решений – ибо успел не только, устать, но и запутаться в том, кому и что говорил.

Алексею пришлось подождать минут 15–20, пока шло большое «совещание» с присутствием обоих братьев, самого Гриши, «Культика» и «Дракона». Такая представительность о чем-то да говорила, а со временем обсуждаемое откроется и ему.

«Заседание» подходило к концу, когда выскочил «Пол порции». Поискав глазами, он подошел к «Сотому» и нагнувшись, на ухо прошептал:

– Леш, там… это…, тебя просят зайти… – какие-то непонятки, все на измене, че там было то?

– Где?… – «Чистильщик» сделал вид, что не понимает о чем речь, что уже давно вошло в его привычку – нужно будет, скажут другие. Серега же в недоумении попытался продолжить:

– Ну там, где «Удава», завалили…

– Сереж, я не знаю. Паша застрелился это факт…, а чо «Удава» ухлопали?

– Дааккк… эээ…, вроде ты ж и того…, его того…

– Ой Сееерееега, «того и того», че «того»-то? Я вообще только приехал… и тебе советую о том же всем рассказывать, а то можно и следом…, чих пых…, угареть. Ты будто в Африке живешь посреди пустыни, а здесь ушей больше чем донов Педро в Бразилии…

– Да я ж только с тобой, да и «Гриня» сам говорил…

– Он если и говорил, то тебе…, короче, хочешь чтобы тебе веры не было?!..

– Да что я, сссука что ли?! Ни шерсть какая-то! В натуре ты «Солдат»… – это…, в натуре солдат…

– Ладно, пошел я… – Все пятеро сидели за круглым столом, «Сотый» вошел и улыбнулся мелькнувшей в памяти аллегории: «Круглый стол короля Артура…, и кто ж из них Ланцелот?» – но кажется среди присутствовавших не было ни того ни другого…

…Сильный голос и поданная для приветствия рука, как всегда с примкнутым к ладони большим пальцем, Ананьевского прервал его размышления:

– Леш, приветствую дружище…, присаживайся. Не смотри, что нас так много – все в курсе…, расскажи как все было…, ну с этим…, как его…, да и кто в «Удава» все таки стрелял – ты или Паша?

– С чего начинать? С того, что у нас с Пашей добрососедских отношений не было? Или… – Барятинский по всей видимости хотел оставить некоторые подробности Пашиного наличия рядом с «Солдатом» в тайне и потому вмешался:

– С «или», с «или»…, ну там…, короче, что мне рассказывал, то и… повтори… – Рассказав с небольшими отступлениями и предложив свои выводы, разумеется без услышанного от покойного «Женька», Алексей, тем самым запустил небольшую интрижку, сформированную и произнесенную, как нельзя вовремя, заключавшуюся в мысли о том, что все это, может быть, имеет отношение только к нему лично, либо истекает из личной неприязни, либо из опасений какого-то иного порядка. Говоря все это и зная настоящую причину и виновников – братьев Рылевых, ему очень хотелось посмотреть на их реакцию.

Разумеется открыто никто на них и слова не скажет, тем более что и он только предположил, без указания на личности, но в головах эта мысль обязательно осядет и всплывет в подходящий момент, ведь любое произнесенное слово рано или поздно материализуется, нужно лишь о нем помнить, чтобы вовремя успеть им воспользоваться.

Только услышав об опасениях в отношении «Солдата», младший Рылев – Олег, вскочил и нервно жестикулируя руками, громогласно начал уводить тему в другое русло, рассказывая, как его парни, кстати «на красоту», исполнили сегодня «Женька» («вот кто» – пронеслось в голове Алексея – «значит подчищают концы, нечего сказать оперативно»), и что теперь касячить побаивается вся бригада, и что именно им Гриша теперь должен быть благодарен за дисциплину. Правда после немного спохватившись и обратив внимание на знаки, подаваемые братом Андреем, в попытке остановить его речь и сказать что-то самому. Но что произнесено, то произнесено и Гришей было услышано, и что, разумеется, не осталось без ответа:

– Братан…, ты ща про дисциплину в укор мне что ли втер? Твои «морозяки», конечно, многое делают, но и других усилия тоже надо учитывать. Че то ты с «жуликами» на терки в «Фиалку» не очень-то любишь ездить, «бубнилу» твою вообще не слышно…, а как твои головорезы, два рожка в темечко – любой высадить может… Ну сегодня, базара нет, красавцы: и прочухали быстро и на куски разорвали псятину…, ты там сам пацанов поощри и я от себя тоже выделю…

– «Гринь», о чем базар-то, я ж не терпилю…, братуха, и меня с удовольствием многие на погосте рады видеть были бы. А пацанов, конечно…, вон уже и Иришке в турагентство позвонили, на две недели на Канары поедут красавцы…, че уж, пусть оттянутся по полной и лавешек подкинем – да все правильно будет. А Леха вощщще молодчага – всех моих стоит, «Гринь», ты б ему Греческую ксиву справил… – Тут встрепенулся «Культик»:

– Да, «Гринь», давай расходы мы на себя возьмем, вон «Валерьяныч» с «Матроски» сквозанул, и уже какой-то там «Попандопулос», и операцию ему оплатили и дом сняли, давай…

– Да дел, Серега…, сам знаешь… – вон «Иваныч» с этим… из Логоваза закусился… забыл что ли, просил «сделать» – и кому, как не Лехе это поручать! А уж потом…

– Да, Иваны… – это точно…, но это послеее… завтра. Кстати, Лех, набери мне, «Гриня» циферки даст… А с этим я что-то и не понял… Что вопрос убит?… – Снова включился Олег, желая реабилитировать себя:

– А чо, «Гриня» правильно сказал – валить всех оставшихся, и эту мразь Артура, понтареза вонючего – только откинулся, звать никак и есть никто, а лезет везде, мало того, на «доляну» напрашивается…, весь на «мумрмулете»[39]…, сопли пузырем…, да кто он в натуре, братуха, чо крепимся, чо ждем, благотворительный фонд что ли, чтобы разное гадье кормить?! Да на нож его, глянь, он «терпила» голимый, а «бродягу» из себя корчит, с «Женьком» на пару весь общак у «лианозовских» проколол, крыса пиканосая…

– Справедливо, Васянь, справедливо, но общак «лианозовских» – это дело «лианозовских», а у них там после сегодняшнего кипишь и дербан (волнение и суета с дележкой). Артур этот – в натуре «порожняк», но кто знает…, прикинь на терках руку жмет, а другой из кармана в карман валыну перекладывает, со мной бы такое сделал, в «бороду пропилил»[40] бы…, но с «жульем»,[41] типа, на коротке, а «Иванычу» на него вооще по…, типа «ваши терки – вы и трите». Тихорнись малеха пока, хазы кнокай,[42] а ко времени и копыта подпилим и роги пообломаем. Да Серег, надо пошевелить за него на «централе», есть кто в «Бутырках»?[43]

– Конечно.

– Чешет, что на «расстрельном коридоре», на «Бутырке» три года чалился, может здесь фуфло двинул – тем и придавим…[44] А с Пашей, думаю, пока точка, «Удав» представился, «Женек» сгинул – все путем, все ровничком… Ну чо братва расход по мастям… – Усталость валила с ног, все эти массовые мероприятия «Солдат» считал вообще лишними для себя, и всегда пытался избегать их. Сейчас, при первой возможности, он было схватил «мобилу», рассчитывая раствориться под шумок… Да куда там, «Гриня» окликнул и кратенько объяснив, что Алексея ждет «Сильвестр», и нужно дождавшись «Культика», ехать с ним к «Иванычу».

Избежать этого, как прежде не получалось, осталось только принять неизбежность, но постараться, что бы произошло это самым приятным и полезным образом. А вообще-то, на одни сутки все это было через чур! А все, что было «через чур» находилось в компетенции Милены, кому он и позвонил, на только что подаренную ей «трубу», такую маленькую – не больше ладони, серую «Моторолу» – закрывашку. Для звонка пришлось попросить Сергея по пути остановиться у телефона – автомата… – безопасность стала для «Солдата» вопросом номер один – не удобно, зато воздается сторицей…

…Услышав, ставший уже родным, женский голос, предупредил, что будет ночью, но когда не знает. Спросил что купить и получив в ответ радостный победный клич вместе с просьбой моря шампанского или ручеёк красного вин, а праздничным ужином она будет кормить его в приготовленной ванной, из своих рук, что успокаивало, умиляло и тянуло к ней еще больше – ну хоть где-то все нормально!..

* * *

Входя в ресторан «Арбатский», Алексей дал себе слово, что завтра или послезавтра перевезет Милену в только что снятую квартиру, в которую еще сам не успел перебраться, это будет ей подарком. Он нарочно искал с тремя комнатами, а не с двумя, как раньше. Место уютное, хоть и на одной из центральных трас столицы. В этом же доме размещался магазин «Мегаполис»: большой поток машин, много народа, железная дорога, в строении рядом контора «Михайлов и компания», где работал его друг детства Макс Корсаров или «Корсар», с которым их связывало не только бывшее футбольное прошлое, как и с остальными друзьями детства «Дроном», Славиком и «Рыжим», но и нынешние совместные выезды на пикники, рыбалки и охоты, которые он им изредка устраивал в недавно построенной маленькой усадебке в Калужской губернии, куда его однажды привез новый знакомый, казавшийся порядочным человеком и мировым парнем – Роман Глинский. Через него Алексей попал в узкий круг близких к главе местной администрации «Анатольевичу», а значит имел возможность делать все, что заблагорассудится, в рамках приличия, конечно, ибо другого этот человек не допускал…

Место расположения новой квартиры было еще и удобным с точки зрения и места, и собственной безопасности, и именно благодаря «железке», ведь что бы «провериться», можно было бросить машину по другую ее сторону и пройти через весь сортировочный парк, а можно припарковать машину у магазина и изображая покупателя юркнуть в арку рядом с входом – здесь как раз и подъезд, и третий этаж…

…«Культик» проводил в казино рядом с рестораном и попросил подождать… Через пол часа «Солдат», удивленный и озабоченный садился в такси, держа под мышкой пакет с деревянной коробочкой, скрывавший подаренный «Сильвестром» «Тульский Токарева», образца 1933 года. Несмотря на годы, совершенно новый и даже имеющий следы заводской смазки – бездонны склады МО. В некотором роде это можно было считать редким знаком отличия за добросовестную «службу» и, конечно, считать себя принятым в узкий круг его приближенных.

«Иваныч» Алексею понравился: ни одного лишнего слова, ни одного не нужного движения, какой-то необъяснимый, но точно не наркотический, блеск в глазах и создавшееся впечатление, что человек этот уже добрался до высот, с которыми приходится считаться всем, даже ему самому. Показалось, что он обладал тайной, к которой прикасались до него всего лишь несколько человек. Однозначно – личность, и разумеется ведущая вперед. Где он только этот «перед»?!

Он таки и сказал: «Дошедшие до конца, будут жить лучше богов!»

Алексей отказался от предложения работать с ним, и удивился этой некорректности по отношению к Грише, отговорившись, что и так выполнит любое его поручение, не противоречащее его принципам.

Возможно, в некотором роде, это была проверка, которую он прошел. Знакомство состоялось, в кармане лежал записанный номер телефона авторитета, что было увесистым аргументом во многих вопросах, и возможно одной из козырных карт в вопросе о судьбе Милены, ведь он так еще не решил его и строго – на строго запрещал ей выходить без особой надобности одной из дома, а в виде компенсации устраивал ей загородные прогулки и, конечно, брал на все мероприятия с друзьями, которые к ней прониклись теплым чувством, как к избранной им женщине.

По пути к Милене «Солдат» провалился в сон и проснулся от грохота упавшей коробки с пистолетом – хорошо водитель не видел, что выпало из нее. Собрав все причиндалы, он попросил остановить машину, как всегда минутах в пяти от дома девушки и подходя уже к подъезду, вспомнил о решении сделать предложение с переездом – это прибавило сил и прогнало сон, к тому же 20 минут «провала» сознания в такси, тоже чего-то стоило.

Дверь открыла свежо выглядевшая, несмотря на два часа ночи, Милена, она всегда таяла перед букетом роз – с вишневыми лепестками и пахнущими жизнью. Девушка сама казалась феей, то растворяющейся, то появляющейся, но всегда радующей и всегда ждущей. Присев на пуфик и сняв обувь, молодой человек попытался резко встать, но в голове помутнело, из-за резко оттока крови от мозга, страшного перенапряжения, приведших к сиюминутному сбою вестибулярного аппарата и как последствия сбившейся ориентации в пространстве – последствие более чем двухсуточного напряжения на голодный желудок и постоянный «недосып».

Осталась только фиксация памяти и возможность наблюдать за происходящим. Он упал на колени и поймал себя расплывающимся на мысли, что так наверное чувствовал себя и «Удав», когда пуля прошла на вылет через верхнюю часть головы. Алексей уже начал падать так же, как позавчера убитый – вниз лицом и подумал: «Хм, не ужели и я так же, вот бы на последок пощупать дырку в голове и понять по раневому каналу, направления выстрела… А зачем? Ааа… точно – чтобы посмотреть в глаза (почему-то представляя себя иногда убитым, он ловил себя на мысли, что хочет обязательно посмотреть в глаза убившему его)…» – на этом и очнулся, все так же стоя на коленях с опущенными безвольными руками и опираясь на испуганно стоящую… фею – «и правда оживила!». Из глазика катилась огромная слеза, нижняя губка немного дрожала, а пальцы настолько сильно вцепились в его волосы, что именно от этой боли он и пришел в себя. Тишина «разорвалась» ее шепотом:

– Лель, ты ожил?! Ты меня напугал, я так уже целую вечность стою, а ты все молчишь и стоишь, стоишь и молчишь… ты претворялся? Ты белый…, совсем…, как простыня…, ты больше не делай так, ладно… – И уже почувствовав возвращающиеся в его руки силы, начинающие обнимать ее талию, расслабилась и целуя, продолжала, еле слышно говорить, в промежутках вытирая хлынувший поток слез:

– Господи, какие холодные у тебя губы…, пойдем я тебя покормлю… Ты когда последний раз ел?… – И тут он вспомнил, что принимал последний раз пищу позавчера – батончик «Сникерса», когда лежал в ожидании «Удава», а пил…, чего-то вроде бы пил, часа за два до встречи с «Женьком». Плюс к тому, а скорее это минус, не спал полноценно больше трех суток! И все ради чего?! И это, когда все, что ему нужно находилось совсем рядом!!!

Он попросил бокал красного вина, которое купил 15 минут назад. Пока его спасительница ходила он припомнил, что и помыться у него возможности тоже не было, причем дольше, чем он не спал. Раздевшись и направившись в ванную «Лёля» столкнулся и захватил с собой растерявшуюся девушку. Уже лежа в теплой, быстро наполняющейся ванной, наслаждаясь ее прильнувшим телом, сказал ей о предложении переехать к нему.

Силы были явно не равные, а если честно, то никто и не сопротивлялся, а потому женский пол, в порыве всплеска чувств и желания, буквально изнасиловал мужской, после чего сил у обоих хватило, что бы лишь добраться до постели и моментально заснуть, даже не вытираясь.

Проснулись оба одновременно – черед полтора часа, а точнее их разбудил голод, утолив который, они возобновив сценарий, примерно тех же действий, произошедших почти два часа назад, любви и чувственности, вновь погрузились с наслаждением в царство Эроса, с вновь плавным переходом в соседнее королевство Морфея.

Так закончился этот марафон смерти, длившийся почти двух суток, успев вместить в себя события, которые у большинства людей Провидение распределяет на течение всей их жизни!.. И сколько еще их будет?