Поединок
За прошедшие четыре дня психика разумеется не успела перестроиться, для этого нужны месяцы, чем и попытался воспользоваться пришедший, чтобы понять, что ожидать от арестованного и что можно, а главное как, выудить из его памяти.
Силуянов отдавал себе полный отчет о не простоте не только характера, но и внутреннего мира своего собеседника, хотя таковы были большинство людей, с которыми ему приходилось общаться после задержания.
С «Солдатом», в принципе, все было ясно и понятно, но этот странный человек выбрал для себя невероятную линию защиты, заключавшуюся вообще в полной ее отсутствии. Однако, Алексей не желал распространяться о том, что интересовало следствие в полном объеме, а давал то, что считал возможным по, только ему одному, понятным принципам и понятиям.
Сейчас, меряя своими длинными шагами комнату для проведения следственных действий, в простонародии «адвокатку», Мартын пытался представить выражение лица арестованного. Странное дело – этот человек производил настолько приятное впечатление в общении, что, несмотря на все им содеянное, против него не хотелось предпринимать каких-либо экстраординарных мер.
Дверь открылась, заглянул «выводящий»:[61]
– Товарищ подполковник, доставили…
– Ну и где… – Опухшее, но молодое лицо исчезло, дверь распахнулась полностью и ввели «Сотого»…
…Пока Мартын выбирал выражение для своего лица, вошедший улыбнулся и произнес:
– Добрый день, Мартын Силыч…, если ошибся, поправьте… – Мартын протянул руку, навстречу появилась кисть среднего размера с ногтями без маникюра, но очень аккуратная и с обработанными ногтями. Пожатие средней силы, и ладони не влажные.
Пока «Солдат» делал вид, что бегло рассматривает кабинет, опер заметил, что глаза его не бегают, а мимика спокойна, будто нахождение в этих кабинетах для него ежедневная норма. «Либо псих, либо вообще нервов нет…» – заметил он про себя.
Алексей тоже старался подмечать все, что попадалось под взгляд. Ему было удобнее пробегая по лицу глазами, оставлять вспышками наиболее выделяющиеся моменты черт лица. Со второго такого неожиданного «наезда» выражение лица милиционера, показалось бликнуло неуверенностью, а минут через пять, когда разговор уже начался, промелькнуло, что-то внутреннее, находящееся в конфликте с самим собой.
Силуянов ощущал полную, с одной стороны открытость, но с другой, совершенную блокировку, проникнуть за которую не представлялось возможно, и допрашиваемый это не скрывал:
– Леш, ну как устроился…, есть какие-нибудь просьбы…, нужда в чем-то?
– Устроилиии, так устроооили, думаю навсегдааа…, как я понял передачи разрешили, наверняка, с вашей подачи…, хотелось бы что-нибудь для чтения, если позволите передать, буду признателен… – Говорил он не останавливаясь, постоянно стараясь контролировать человека напротив, «стреляя» неожиданными взглядами.
«Этот парень может не смотреть на собеседника дветри минуты, давая ему расслабиться, а потом одной секундой рассмотрит то, что так старательно прячут» – и эта мысль не очень нравилась Силычу, поскольку такая манера проводить анализ не позволяла поймать взгляд собеседника не подготовленным…
Алексей обнаружил нечто подобное тику в момент, когда Мартын что-то произносил, по всей видимости, в этот промежуток времени контроль над мимикой давался труднее. Это позволяло хоть немного, но воздействовать, на говорящего, давая понять, что эта особенность не только понятна, но и якобы забавляет, а если удавалось еще и поймать встречный взгляд на этой, почти не заметной полусудороге, то и вообще можно было заставить отвернуться.
Такие мелочи важны в психологическом противостоянии, не смотря на то, что не дают гарантий на полное превосходство. Неуютное состояние в такой беседе, заставляет тратить лишние силы и отвлекаться на усиление концентрации, что ведет к появлению ненужных эмоций, которые приходится перебарывать и скрывать…
Почувствовав подобное, нужно этим пользоваться, скажем уперевшись плотным и навязчивым взглядом превосходящего в противостоянии, смутить, одновременно воспользовавшись каким-нибудь заранее приготовленным козырем, скажем вспомнить об ошибке или неудачи. При этом создастся момент, при котором неуравновешенное и отвлеченное состояние сознания может выпустить неконтролируемую фразу, несущую лишнюю информацию. А как известно, оперативная работа – это и есть хаос информации, который нужно правильно упорядочить и умело воспользоваться, прежде, конечно, добыв ее из бездонного океана домыслов, наветов, лжи, дезинформации, действительно бывшего, тщательно скрываемого, или якобы умалчиваемого, где правда всегда где-то рядом.
В отличии от Алексея положение Силуянова было несравнимо свободным в выборе воздействий, а соответственно и арсенал возможностей. Но одно «но» делало все попытки бесполезными, и брешь в сознании арестованного пробить не удавалось.
Подполковник был опытен и сведущ в психологии, причем ни в теории, а в познанном на практике, и буквально по запаху мог безошибочно определять в какой момент, что именно нужно делать. Здесь же только получалось идти по какому-то лабиринту, стены из которого выстраивал не дознаватель, но допрашиваемый! Понимая некоторую нервозность «Солдат», не то чтобы успокаивал, но пытался уравновесить неопределенность, напоминая общую картину очевидно складывающуюся в пользу следствия, но Мартыну хотелось большего, а более всего перешагнуть грань загадочного:
– Леш, ты же понимаешь – если бы ты не пошел на показания, мы бы запустили тебя на такой круг…, поверь никто не выдерживал…
– У вас всегда останется эта возможность…, ааа потооом, кто знает может это как раз то, что мне нужно…
– Послушай, я мент, от кожи и до сердца, но я еще и офицер…
– Наверное…
– Мое слово, никогда с делом не расходится, ты ж наверняка наблюдал за судебными процессами со свободы…
– Ну разумеется, и о вас неплохо отзываются, хотя поразному бывало…
– Мы можем постараться тебе помочь и поможем, а че… парень ты нормальный…, кстати, никаких отношений тааам… с «конторой» или еще с кем-то, может с ментами…, может вообще есть кому тебя прикрыть?… Больно ты продуманный, никто из ваших даже рядом не стоит, не может же так быть… само по себе?!
– Само по себе не может…, и спасибо за комплементы…, предлагали мне однажды бумагу подписать…, но то что знают двое, знает и свинья, а там три подписи стоять должны были…
– А с Саратовым че у тебя общего было?…
– Да все просто – Солоник…
– Что Солоник?…
– Мартын Силыч, у вас венка на глазу лопнула – даа тоже не легкая у вас жизнь… – Произнеся эту фразу, Алексей, понимая что каждое слово пишется, давал понять, что не предрасположен касаться этой темы, одновременно предупреждая не столько о своем нежелании, сколько об опасности для самого же милиционера…
Мартын, отчетливо это понимая, в задумчивости произнес:
– Да чеее-то… прочитать сегодня пришлось многое…
– А Солоник…, ну вы то с вашей всеядностью и осведомленностью знаете, что Саша его друга расстрелял на Петровско-Разумовском рынке…, вот он хоть что-то и хотел узнать, что и по его работе было необходимо…, между прочем…
– А кто его вальнул то, кстати?…
– Так у вас же показания уже во множестве имеются…, а таккк…, если честно я не особенно то и в курсе, меня больше сбор информации интересовал… Что до этого было и с кем он общался, могу примерно описать…
– А вот друзья твои к твоей работе имеют отношение?…
– Мартын Силыч, при всем уважении, о себе все отдам – забирайте, наказывайте…, про друзей и родственников забудьте пожалуйста – не при чем они, да и сами наверняка уже знаете…
– Да не совсем ни при чем, вот скажем…
– Да, да я знаю, что вы каждую версию должны отрабатывать, особенно когда таких монстров, как я ловите…, но я вас уверяю, что предложенные мною показания, во-первых будут чистой правдой, в чем вы сможете убедиться перепроверив, во-вторых – удовлетворят вас в полной мере…
– А что в третьих?
– В третьих?… Но я не говорил о «в третьих»…, впрочем…, в третьих, мои версии подтвердят имеющиеся в вашем распоряжении представители «профсоюза», а раз так…, а вы понимаете, что связаться с ними я не смогу, значит это чистая правда…
– Да, Лех, яяя и не сомневаюсь что ты правду скажешь…, но и ты меня понять должен, ведь если в наших рядах есть крыса ее же вывезти надо… Ты что думаешь, если ты их прикроешь…, ну не мог ты без наших обойтись… – не знаю ментов, ФСБешников или кого там еще…
– Вы что «Собственную безопасность» собрались возглавить?
– Да на… она мне сдалась, просто одни работают и служат…
– А такие как Дима Баженов еще и о себе думать успевают…
– А че ты о нем знаешь?
– Да как и все, а в общем мне все равно… Знаете как, ведь есть еще и третья категория, помимо тех, кто работают на себя и служат государству… – Родине служат… Разумеется я не мог обходиться без некоторых услуг спецов из некоторых структур…, разных всяких…, но знаете, странным образом среди них глупых не оказалось, вот у вас же тоже ребята не глупые, ведь меня поймали, с чем, как с крупной победой и торжеством справедливости, вас и поздравляю! Правда я уже давно перестал быть общественно опасным, а кто-то еще нет…
– И кто же?…
– Да не знаю, простооо… не я же всех убил, убивают и убивать буду… Так вот ребята были не глупые и помню я только имена, связь… – сами понимаете, если не односторонняя, то крайне запутанная – через посредников…, да у вас же мой листочек…, кстати, будьте аккуратнее с ним, он воды боится – бумага специальная, не дай бог капля попадет, разъест…
– Да там чего-то особенно ничего и нет, и четыре симкарты из твоих телефонов вроде пробили…
– Думаю два у вас до этого были… я же говорю, что от криминала уже давно ушел…, так что не знаю чем и помочь-то вам… ууума не приложу…
– Хорошо…, Лех…, а со службой безопасности Дерепаско, по какому вопросу общался… – Взгляд Мартына не отрываясь, прожигал в течении всей фразы глаза «Сотого», но так ничего и не рассмотрел:
– Да работу искал, вот надеялся…, а то сами знаете, строительство – заработок сезонный…
– Ну на сколько я знаю, ты прилично им зарабатывал…
– Это точно… – зарабатывал…, теперь не скоро, если вообще предстоит…
– Слушай, вот список, посмотри какие твои «крестники», а какие чужие… Так, а вот здесь фототаблица, кого ты тут знаешь?…
– Силыч, это получается «не для протокола»… – так я понимаю? А цель в том, что бы узнать не только кого я убил, но и кто кого из вот этих вот завалил…
– Да ну нет, зачем так-то…, да мы и так все, обо всех…
– Вы же лучше меня знаете, что образ жизни я вел замкнутый, ни с кем не общался, и кто кого и тем более почему на тот свет отправил…, не знаю… О себе пожалуйста – давно решил, если суждено к вам попасть, так буду отвечать – значит так надо…, правда на другое надеялся, да жив остался…, а вы Мартын Силыч голову то себе не ломайте – почему вдруг я говорить начал, что бы это понять со «смутного времени» начинать надо.
– С какого времени?
– «Смутного» – в истории Руси – России, так коротенький период вначале семнадцатого века называется, до Романовых…
– А это тут…, да ладно и так понятно, ты ведь должен понять, если все сойдется, значит правда…
– Да все я правильно понимаю, и от ответственности убегать не собираюсь, сделал – отвечу, и сомневаться не стоит, и никаких гарантий не требуется. Поможете – хорошо, посчитаете не нужным, тоже справедливо! Единственное, что меня интересует и волнует – соблюдение вашего обещания в отношении родственников и друзей. Сдержите свое – берите все мое!
– Помню, помню, и тебе нет причин сомневаться…
– Да я в вас то и не сомневаюсь, но есть еще ваши подчиненные и другие следственные органы…
– У нас команда и я за каждого ручаюсь…
– Тогда и мое слово нерушимо… – забирайте… – И он поставил галочки напротив убитых им… Силуянов, с удовлетворением посмотрев на листок, дивясь простоте достигнутого, с уважением в голосе информировал:
– Леш, завтра выезд в прокуратуру, кое чего закрепим на камеру и т. д…
– Ваше право, но мой выбор… Родственникам позвоните пожалуйста, передайте…, передайте что все хорошо…, а вообще не звоните, пусть будет, как будет… – Расстались быстро, и при взгляде друг другу в глаза поняли, что каждый остался при своих, что устраивало оказывается обоих…