Всё то же

Наконец-то закончена была работа по доведению стрелкового комплекса до долгожданного конца и Алексей, заехав в Королев, где жил на сегодняшний день «Санчес», забрал его вместе с разобранным, упакованным аппаратом и всей, необходимой для испытания, электроникой. Достаточно приличных размеров, древний как мамонт, чемодан, куда было спрятано устройство, поначалу пугал своими габаритами, но сам агрегат появившись через час с небольшим усилиями Погорелова в собранном состоянии удовлетворил все вопросы, пусть и не своим неказистым внешним видом, но явной надежностью.

АК-74 покоился на, мощного вида, продолговатой тяжелой стальной станине, с одной стороны, у приклада крепившейся к находящейся ниже его раме мощными петлями, а с другой, точно под срезом ствола, соединялся ползунковым механизмом, который, в свою очередь, вращаемый по оси шестереночной передачей от небольшого электродвижка, мог въезжать резьбой в верхнюю станину, таким образом, опуская ее, что давало возможность перемещать прицельную планку и соответственно траекторию полета пули по вертикали. По горизонтали с подобной задачей справлялся такой же винт, только расположенный перпендикулярно первому и приводимый в движение таким же реверсным движком.

Оба механизма управлялись дистанционно, что требовало навески передатчиков и исполнительных устройств. К автомату крепился оптический прицел с шестикратным увеличением. Самую большую проблему вызвала подгонка переходника от него к видеокамере, сигнал которой передавался видеопередатчиком на экран небольшого размера, но с приличным разрешением.

Тяговое устройство, обычно крепящееся в дверь автомобиля для автоматического поднимания стекол, Саша приспособил к спусковому крючку. Усилия не хватало, если крепить петлю на него выше 1/3 от кончика, потому риска на спуске была видна из далека, а после проволочка и вовсе была приварена, а петелька уже крепилась к самой тяге, которая в свою очередь тоже приводилась в движение от поступающего дистанционно сигнала.

Все механизмы питались от двух или трех мотоциклетных аккумуляторов. Два (или один, как в день пробы), из которых предназначались для двигателей, а один подавал напряжение на электронику.

«Калаш» крепился жестко и практически не шелохнулся даже после произведенных из него десяти серий выстрелов, от трех до десяти патронов в каждой. Результаты более чем удовлетворяли. Мало того, все что нужно было делать – это менять магазины и играться с небольшим пультом от дистанционно управляемого вертолета, который «Солдат» приобрел, в принципе для тех же нужд, что и АК-74. Переделанный «Санчесом» он четко управлял всей конструкцией. Единственное что пришлось позже заменить это видеокамеру и монитор.

Комплекс был готов, хотя по началу разложенные электронные схемы на фанерных дощечках, не производили на Алексея впечатления надежности, но ГРУшник успокоил, объяснив, что на месте, куда придется крепить устройство, будь то машина, помещение или просто дерево, провода и детали будут убраны в, соответствующим образом закамуфлированный, контейнер, и переживать не о чем.

Действительно переживать было не о чем, все пули ложились в круг радиусом десять сантиметров с 50 метров и в 15–18 – со ста, причем выпущенные очередью из десяти патронов, а большего и не требовалось.

Уже на обратном пути «Сотый» поймал себя на мысли, как смакует применение этого «шайтан-прибамбаса» по очередному клиенту! Признаки гордыни улетучились мгновенно, лишь только всплыли воспоминания об исповеди и более всего о последних словах батюшки «…сопротивляйся греху и скорби…»!

Никак не вязалось сегодняшнее и то, что предстояло, ни с именем Господа, ни с сопутствующими словами, понятиями и догматами, вроде ненавязчиво произносимыми отцом Иоанном, но все равно не находящими пока места в сознании «чистильщика». Какими-то не современными они казались, хотя в келье, где он исповедовался, каждое произнесенное слово устами священника ложилось медом на сердце и уж точно было желаемым и своевременным.

Толи Алексей не был готов, толи власть, над каждым из нас, князя мира сего – сатаны действительно настолько сильна, что мы сами, преклоняя колени пред ним, даже не замечаем этого.

Убежденность в существовании единой вездесущей и всемогущей силы, являющейся первопричиной всего бытия, была и неотступно следовала во всех жизненных моментах, именно это и было Богом для Алексея. Но что это и как Его назвать, когда кроме этих слов больше в голову ничего не приходило. И оставалось одно: Сила сама по себе – он сам по себе. Что и есть не просто ересь, но самоубийство духовное.

«По делам твоим и по вере твоей и осужден будешь» – все это понималось не правильно, а гордыней и вообще отвергалось, как не нужное, ведь жизнь шла, он добивался своего, чего бы это не стоило, и чувствовал в себе неограниченные силы, а пока все обстоит таким образом и Бог не нужен. Хотя в глубине сознания ощущение было совершенно другим и становилось, порой, настолько сильным, что толкало в церковь, но не к отцу Иоанну – к нему не позволяла ложный стыд, а в любой храм или… почему-то на кладбище. Здесь ему казалось, что он приближается к Кому то, особенно это было ощутимо у могил мамы, Нины Ярославны, Ии и Ванечки…

Глядя на их, из черного мрамора, обелиски, Алексей обращаясь в никуда, задавался вопросом, заранее понимая, что ответа из пустоты не дождется. Он хотел докопаться до сути и возвращался к Нему снова и снова, но ведь не могли просто так эти, дорогие его сердцу люди, и даже Ильич перед самой своей смертью, да и Милена впоследствии – все они уверовали и воцерковились, каждый в свое время, и каждый придя к Богу своим путем…, ииии… все погибли, словно пожертвовав собой. Даже маленький Ванечка…, и ведь те слова, которыми Алексей объяснял причину смерти своего сына пятилетнему Павлу в больнице, тоже неспроста.

Нет, он еще не готов воспринимать это, ставшее почти очевидным, но пока не вжившимся в сознание, и не влившимся в кровь, как у них. Одно дело понять, но другое – принять, и совсем иное – верить по-детски, совершенно без необходимости каких-либо доказательств и фактов!

Разумеется, приходящая постепенно очевидность имела свое влияние на «работу» «Сотого». Но эта самая очевидность была искажена через призму множества событий прошлого и того, что ему пришлось испытать и пережить. И если быть честным перед историей его личности, то единственное, что удалось Алексею – это остаться самим собой. Глядя в глаза современности, каждый живущий сегодня и правильно себя оценивающий, может констатировать, что это очень даже не мало, может быть даже невозможно много и для условий более простых и легких.

«Солдат» часто задумывался о справедливости, и даже был не прочь ответить за содеянное. Для этого ему не нужен был Господь – так ему казалось, правда с одним «но». А именно – если вместе с ним в один ряд встанут все люди, и к каждому приложится то право, которое повлечет равную содеянному ответственность. Но кто же в такой ряд встанет сам?!

С высоты пережитого и узнанного он ясно видел, что невиновных не так уж много, а согласных со своей виной и того меньше. А потому, есть ли смысл быть честным? Для себя он оставался именно таким, но не собирался выставлять это на показ – ибо все выставленное мгновенно стало бы пищей всевозможным стервятникам от писателей и журналистов, до милиционеров и судей. Каждый урвал бы свой кусок, получив, кроме всего за уже поглощенное, еще и повышение, и награды, и уважение. Своей возможной участи он не боялся и на вышеописанное ему было плевать, пусть мусолят и перебирают как хотят, ведь он частично и сам был такой же, и поступал исходя лишь из видения части пути человека.

Мы всегда беремся рассуждать об индивиде по лишь небольшому отрезку известного нам, тем самым делая ошибку, не ведая всего полностью, не охватив всю причинно – следственную цепочку, и мало того – всегда находим оправдания такому подходу. Лишь историки пытаются не только познать, но и почувствовать – а как же все узнанное воспринималось самими современниками и почему.

Вера же, постепенно приходящая, подталкивала к надежде на волю Бога, при совершенном безразличии, как на всё будут смотреть и реагировать, другие. Здесь главное был сам человек, его поступки и именно его реакция на них. Совершил проступок, иди кайся, проси прощение и не думай, что за этим последует – ибо любое вытолканное совестью из мрака страха перед расплатой, всегда будет лучше, чем не признанное, нераскаянное и сокрытое во тьме, чем бы это не закончилось!

«Сотому» хотелось быть свободным человеком, свободным ото всего, но как быть таким, если прежде всего свобода – это ответственность за сделанный выбор, и при этом совершенно не важно, что подтолкнуло на подобный поступок со страшными последствиями, что было причиной и что могло произойти с самим человеком, не сделай он того, что сделал и так, как сделал.

Странная уверенность в милости Создателя постепенно формировало в Алексее готовность, когда это будет нужно, положить свою судьбу на весы правосудия, в независимости от того, чем это закончится. Разумеется на весы он сможет положить лишь свои вины, в признании которых не будут затрагиваться чужие судьбы, насколько это будет возможно. Сегодня, жертвенность, каждого из «Сотни», о которой говорил «Седой», крайний из нее видел именно так.

Дорога, сопровождаемая такими мыслями, вела в сторону Госпитального вала, а точнее на «Введенское кладбище» – именно там «чистильщику» нравилось проводить переговоры. Не многих он просил приехать туда, а приходившие, постепенно успокаивались, понимая, что никакой опасности это место не несет, но скорее наоборот – располагает к беседе. Для самого же назначающего это место встречи, было прежде всего напоминание о временности пребывания каждого из двух встречающихся в этом мире. Суть же заключалась в том, что бы напомнить об этом и себе, и собеседнику, а поскольку речь частенько шла об очередном убийстве или о прохождении подготовки к нему (хотя было бы нечестно не упомянуть о том, что подавляющее большинство времени в работе Алексея составлял сбор и анализ информации, другое дело, что изредка безапелляционные выводы и приводили к печальным событиям).

Так вот, навеянные ощущения временности своей жизни могли навести на мысли о других путях решения проблем, минуя смерть. Правда, откровенно говоря, такого никогда не получалось. Что касается самого «чистильщика», то он никогда не забывал о своей, могущей придти в любое время смерти…, даже не так: он все время был готов к ее приходу иии…, может быть даже обрадовался бы ей более ранней, хотя с появлением в его жизни Весны, кое что начало меняться, но лишь поверхностно и причиной тому была укоренившаяся привычка считать все новое временным…

…Саратов нервно прохаживался по центральной алее кладбища, никак своим поведением не вписываясь в умиротворенность здешних обитателей, которым по сравнению с ним некуда было спешить, и поздно о чем-нибудь переживать. Цвет лица полковника, своей землистостью, выдавал вчерашнюю попойку, а пиджак и легкое пальто, надетое поверх него, скрывали кобуру с пистолетом, с одной стороны, и достаточно большую, уже початую, фляжку с другой, что не ускользнуло от опытного взгляда шедшего ему на встречу и приветливо улыбающегося «Солдата»:

– Привет, Андрюш! Видишь, как хороши и полезны встречи на свежем воздушке. И алкоголь скорее выветрится и мысли упорядочатся…

– Зачем же выветривать то, что вчера столько стоило…, а мысли – тут ты прав. Приперся на пол часа раньше и обо всем уже успел передумать…

– Ты бы звякнул и я бы появился…

– Живешь, что ли, рядом?

– Сколько уже знакомы, а ты никак не привыкнешь, что я заведомо приезжаю, «поляну пропасти».

– И давно ты… пасешь?…

– Не переживай, за теми кому верю, не больше часа…, и то ради их же безопасности…

– Ндааа…, веселенький у тебя подход, я бы с таким и половины не успел. Ну че, есть новости?… – Новости были и Алексей протянул несколько микрокассет и с десяток фотографий, завернутых в два листка с напечатанным на них текстом – все перечисленное, как всегда было аккуратно завернуто в промокашку:

– Как всегда сжато и все самое важное, обрати внимание – грядут перемены, а потому если что-то предпринимать, то сегодня, край завтра. Кстати, к делу привлекают «наемника» – маститый журналюга, будет через печать «убивать» нашего общего знакомого… иии…, им есть за что зацепиться…

– А чего-нибудь жареное, чем через мое ведомство урегулировать можно?

– Ну, я же говорил – сынок наркоша и не чурается сам «банчить», дочка в схеме…, щас кидок готовят, хлопай – не хочу… Только тебе, я так понимаю, что-то неубиваемое необходимо. Дааа…, тяжело работать с таким уровнем, любую проблему за час в вашем министерстве «аннулирует» этот депутатик – кренделек, в вакуум превратит и скажет, что так и было… – это вам, батенька, не обывателей хлопать…, нечего сказать – правовое равноправие…

– Да ладно, Лех, а по-другому то ты где-нибудь видел? Что делать то, как думаешь? Если они по рукам стеганут…

– Слушай, ты мне про Буданцева рассказывал, сам говорил, что у него в этом секторе все схвачено, вот и скооперируйтесь…

– Не пойдет…, мы с ним еще с РУОПа в контрах…

– Ну тогда лети к кураторам, у них головы большие…

– Да это понятно…, но это в случае форс-мажора…, а это то текучка…

– Хороша текучка, на п…ц похожая!.. Ладно, ты чегото еще говорил…

– Михаил Жинило – знаешь такого?

– Лично не знаком, так… слыхом слыхивал, думаю не легко его достать…

– Вот, держи, тут кое что…, кое какие материальчики, не прощелкай смотри. Там два номера пейджеров, скорее всего секретарские, больно много на них сыпется. Обрати внимание на один из офисов в одном из зданий на Ленинском проспекте…, кажется дом 32 а…, ну два таких… с железными конструкциями на крышах, есть и еще офисы.

– Не он с Черными то сцепился?…

– Да там кого только нет: и Дерибаско, и Лисин, и…, да проще сказать кто не участвует, такой пирожище – либо зубы пообломаешь, либо рот порвешь. Тыыы это…, как его…, там написано, то ли Розенберг, то ли…, короче посмотришь, его сектор – уголь, найди где он живет… иии… вытащи из него все…

– Дааа, Израиль не дремлет…

– Ты не радуйся, у них у всех действительно Израильское гражданство…, кстати…, а ладно – все сам прочитаешь…

– Нормально сказал – одни иностранцы у нас богатеют…, или сначала богатеют, а потом от стыда иностранцами становятся…

– Народу скоро в этом месиве переваляно будет – мама дорогая…, новая – старая волна – алюминий, кокс…, ну не знаю, короче, что сможешь…

– Да что я, Андрюш, смогу?! Для таких оборотов и задач штат нужен от пятидесяти человек, вложений от миллиона в месяц, звание не ниже полковника и гаубицу в штанах… ну… – что смогу, что смогу…

– Финансово поможем, сам знаешь, а по поводу всего остального – каждый свой сектор капает и на своем уровне…

– Ну да ладно, не по зубам их сотне наша… – Забрав у Андрея такой же увесистый пакет, в котором оказались не только документы, диски с переговорами по мобильным телефоном, распечатки, кое-какие оперативки, но и две пачки «зеленых», что подлатает немного дырки в брюках не столько у Алексея, сколько у его парней.

* * *

Уже второй месяц «Сотый» гонялся за длиннющим «Мерседес-Бенсом», ему было приятно от осознания, что и такой «крокодил» теперь имеется в его коллекции целей. По сути, мишенью был чеченец – бизнесмен Джабраил Умаров – невысокого роста, с аккуратной прической средне-длинных, черных, пополам с проседью волос. Кроме всего прочего ему принадлежал и отель «Редиссон Слава», и «Смольный пассаж», где тот часто появлялся, так же он светился и в «Национале», и в «России», иии… и где он только не святился, будучи человеком публичным, медийным и жадным до тусовок.

Алексею не нравилось, что большинство, если не почти всё, что имело хоть какую-то ценность, уже принадлежало кому угодно, только не славянам, но лично к этому представителю гор, он ничего не имел. Правда это «ничего не имел» никак не отзывалось на разглядывание кавказца через оптический прицел, что делать – бизнес, в смысле – дело, и не подумайте, что всей жизни… – чьей-то жизни…

Итак, информации хоть отбавляй, но конкретики маловато. За все время этот подвижный человек никак не мог устационариться в каком-нибудь одном местечке. Пришлось «Солдату», познакомившись с одной из молоденьких продавщиц, работавшей в бутике, находящегося внутри «Славянки», разыграть буйный роман, и лишь так начать получать нечто интересное. Оказалось, что нужно было не так уж много.

После очередной встречи с фигуристой блондинкой, «Сотый» узнал о предстоящей встрече Умарова с американским партнером – соучредителем отеля. Обычно после следовало посещение магазинчика, что будет и в этот раз, поскольку появились две новые девчонки.

Само посещение не давало ничего, но вот одна из стен помещения, в котором располагались торговые площади, была стеклянной, мало того, выходила своей прозрачностью, через застекленное фойе главного входа, на улицу. А это уже что-то. Конечно, повторяться ПТРД смысла не было, а вот станок с АК-74 мог подойти вполне.

Просчитав толщину стекол и их количество, которые необходимо будет пробить пулям по пути к телу бизнесмена, «чистильщик» пришел к выводу, что при удачно выбранном месте для парковки микроавтобуса и нахождении человека, хотя бы две – три секунды на месте, второй десяток пуль из рожка вполне может гарантированно разнести голову цели.

Правда сии мысли совсем не давали возможности выжить попавшим в сектор обстрела. Еще появлялась боязнь того, что большое количество стекол, бликуя, может если не скрыть настоящее местонахождение кавказца, то возможно исказить его, и если невооруженным глазом он будет виден, то видеокамера, может упустить изображение.

В любом случае он решил пробовать и пытаться, поначалу выкатив «пустой» автобус, вооруженный только видеоаппаратурой, идентичной установленной на стрелковом комплексе.

В первые же минуты очевидными стали следующие детали: комплекс необходимо устанавливать под самым потолком – это было не сложно, так как крепить его можно непосредственно к ребрам жёсткости крыши, а сама конструкция ничего не теряла перевернувшись вверх ногами. Все что нужно было учитывать – это управление с дистанционного пульта, поменяв полярность команд, то есть «верх» становился «низом», а «низ», соответственно – «верхом».

Тоже касалось изменения «точка-места» по горизонтали. Второе, что прояснилось сразу – при включенном люминесцентного освящении, люди находящиеся как в фойе, так и в магазинах виделись как на ладони. Дневное же освещение делало точный выстрел проблематичным из-за смешивания природного и искусственного светов, мало того первый «съедал» освещаемое лампами помещений, делая более заметными стекла и отражения в них, чем то, что за ними находится.

Совершенно случайно, Алексей заметил, что зажжение дополнительного света в момент, когда в магазин входила большая группа людей, выделяло их в помещении почти так же, как и в сумерки. Все это определилось за один напряженный день, оставалось еще два, а впереди была не только установка, пристрелка и отработка слаженности электроники и механики комплекса, но и выработки понимания каким образом оставшись незаметным припарковать автомобиль, к тому же, в необходимом для этого месте и, что тоже не маловажно, – нужной стороной, и под правильным углом, ведь поворотные механизмы могли обеспечить движения в секторе шириной не более пятнадцати, максимум двадцати градусов, а это на расстоянии ста, плюс – минус десять метров, не так уж и много! Поэтому учитывать приходилось множество факторов, в том числе и тот, что место, пригодное для стрельбы, занять было не так просто.

Изучая и перепроверяя свой план многократно со всех точек, и снаружи, и изнутри помещения, при разном освящении, скоплении народа, возможности припарковаться в разных местах, «Солдат» искал оптимум, разумеется, в конечном итоге найдя, как ему казалось самый безопасный для окружающих вариант, хотя он и был изначально на поверхности. Только после этого «Солдат» почувствовал некоторую успокоенность.

Безопасность же эта могла быть достигнута сокращением времени стрельбы. Это возможно было сделать убрав заблаговременно хотя бы два стекла, и разумеется самых толстых. Как?! Да небольшим зарядом «пластиковой взрывчатки», сигнал на взрыватель которого поступит одновременно с поступлением сигнала на приемник тяги, прикрепленной к спусковому крючку, что даст возможность опередить первый выстрел взрыву ровно на промежуток времени срабатывания этой самой тяги.

Пробный взрыв, проведенный на природе на следующий день, буквально, за менее чем сутки до предполагаемого покушения, показал, что этой задержки хватает для того, что бы стекло превратилось в кучу маленьких падающих осколочков, если конечно это не триплекс. Первые две пули еще задевали стекляшки, и несколько рикошетируя от них, ложились мимо мишени величиной с голову, и это с расстояния в сто метров, но остальные разносили алюминиевый большой термос, китайского производства (просто больше ничего не нашлось), в хлам. Задумываясь над тем сколько патронов снаряжать в рожок, «Сотый» решил забить его полностью: много – не мало, а остановить стрельбу он всегда сможет, убедившись, что задача выполнена. Это и стало одной из нескольких косвенных причин гибели двух посторонних человек…

…Наступившее завтра, очень быстро ставшее, в нервозном ожидании, сегодня, торопило события воспаленной гордыней изобретателя новых средств достижения своих целей, в данный момент – смерти новой «мишени». Эта страсть пыталась опрокинуть и необходимость соблюдать осторожность, правила конспирации, пропускать необходимые мероприятия, не соблюдая очередность строго расписанного в плане, что вносило некоторый расфокус в концентрацию.

На всякий случай Алексей дублировал экран дисплея мощным биноклем с встроенным гироскопом, что позволяло быть вовремя предупрежденным о появлении цели и наблюдать за ее перемещением.

«Санчес» сидел рядом, горя ожиданием выступления своего детища. Он не думал, как большинство талантливых ученых, о последствии применения им сделанного аппарата – ему было важно лишь его безупречное срабатывание. Подобные мысли были у обоих, провернувших огромную работу для подготовки к сегодняшнему дню и сейчас ожидающих в минивене «Форд – Эконолайн 350» момента «Х», или времени «Ч» – это как кому угодно.

Машина такой же марки уже была припаркована в выбранном заранее месте, механизм в установленной «шайтан – базуке», был перепроверен неоднократно и прицельная планка точно попадала в центр определенного Алексея сектора. Теперь все зависело от двух факторов: появления Умарова и срабатывания техники…

…Вчерашнее свидание с продавщицей из того самого бутика, выглядевшее усилиями «Солдата» фееричным и чувственным, подтвердило реальность предполагаемого события. Девушке был подарен незабываемый вечер и такая же ночь. Стыда перед чувствами к Весне у него не было, хотя какой-то камушек в его протоках и заронился. В работе «Сотый» был фанатично привержен возникающей необходимости и если что-то, вставшее на пути к цели, могло воспрепятствовать достижению ее обычным и простым средством, то ничто не могло удержать его от изобретения и прибегания к каким угодно ухищрениям, лишь бы они сократили препятствие до минимума.

Кусочки пластиковой взрывчатки с дистанционно управляемыми взрывателями и малюсенькими аккумуляторами, были прикреплены к огромным стеклам в виде небольших переливающихся открыточек, в форме сердца, молодым человеком, обладающим пружиняще – приплясывающей походкой, с немного искривленными внутрь «х» – образными ногами, с дикой кучерявой шевелюрой, к которой прикладывались огромные, с розовыми стеклами, очки и бородка «испаньелка». Он представился в рецепшн волонтером от московской мэрии и с разрешения администрации отеля, весело крепил, с помощью присосок, небольшие поздравления горожанам, с каким-то праздником, что создавало впечатление акции городской думы.

Впрочем акция действительно проводилась и эти поздравления – наклейки действительно были развешаны по всему городу, и как не странно молодыми людьми в таких же комбинезонах, который еле натянул на себя Алексей, что впрочем, было ерундой по сравнению с попыткой вывернуть свои ноги в обратную сторону…

…Умаров, уже как два с небольшим часа был в здании отеля и некоторые из его сопровождающих даже мелькали в фойе и рядом с рецепшн, но самого его видно не было. Один раз Алексею показалось будто он мелькнул у входа в магазинчик, в котором работала девушка, за которой он показательно ухаживал, и даже видел ее саму. Но похоже в мужчине обознался.

Время шло, перегруженный несколько дней подряд эмоциями, «Солдат», уже был согласен на любое окончание, и как часто это бывало, у него появилась обманчивая уверенность необходимости закругляться на сегодняшний день, и буквально тревожило опасение на ближайшие несколько часов в предчувствии провала, в случае задержки здесь, хотя бы еще на пол часа. По опыту «чистильщик» знал, что все это порождения изношенной психики, латающейся одними усилиями воли и внешним спокойствием, что в свою очередь действует успокаивающе на нервную систему.

Он давно понял, что есть средства заставлять себя внутренне успокаиваться и повышать себе настроения внешним состоянием. Достаточно иногда показать себе язык в зеркало или улыбнуться самому себе, как это обязательно изменит количество негативных эмоций, заметно их уменьшив. Исключения составляла лишь мгновенная смена обстоятельств.

Время подходило к тому отрезку суток, который «Сотый» у гостиницы не отслеживал. Оказалось, что в эти часы наплыв посещающих увеличился в разы, а раз так, то оставалось уповать на то, что при появлении цели толпа рассосется или же будет что-то иное, что позволит минимизировать потери до одного человека.

В любом случае нельзя допускать посторонних жертв – это уже похоже на терроризм, а этих ребят он сам недолюбливал, хотя, скажем принципы борьбы баскской «ЭТА» ему импонировали. От них отдавало каким-то обреченным благородством, конечно, имеются в виду акции, не несущие жертвы, и прежде всего, по причине своевременного предупреждения властей о заложенных взрывных устройствах, что в принципе сводило почти все усилия боевиков на нет.

Итак, никаких случайных жертв быть не должно – это и было кредо всех его работ, не исключая и сегодняшнего грядущего покушения. «Сотый» совершенно четко понимал, что риск этого возрастает в случае применения еще одного звена в виде электроники и механики, вставленного между им и пулей, которую он должен не только послать в сторону известную ему одному, но и безошибочно направить ее. Уверенность была и прежде всего из-за имеющейся возможности прекратить стрельбу в любое время. Для этого необходимо было просто переключить тумблер ведения огня в обратное положение…

…Сегодняшний день не был тяжелым для бизнесмена и он наслаждался преклонением пред собой всех, кого встречал на своем пути, даже соплеменники, те из них, кто прошел пламя войны и подобных ему считавших слабаками, пользующимися завоеванными, в борьбе с «этими русскими», считая этих коммерсов клопами, возомнившими о себе слишком много, отдавали ему дань уважения. Виною тому была врожденная национальная гордость за себя перед любым и желание быть выше и сильнее всех остальных. Но уважающий себя человек, прежде должен научиться уважать других.

Сегодня почему-то даже боевики, перепахавшие все леса Малого Кавказского хребта благоговели, попадаясь ему навстречу. Хотя один человек смотрел все же на него свысока, ничего не боясь, с чувством собственного достоинства – этот америкашка Пол, ну этот-то своего дождется, тоже «дятел», он даже не чеченец, а считает, что имеет право на голос. Как говорят русские: «залез свиным рылом в калачный ряд!».

Сегодняшний вечер обещал быть приятным во всех отношениях. Несмотря на свою цивилизованность, образованность и тягу к гламурному бомонду, он любил «зажечь» так, что бы рушилось все окружающее его пространство. Кажущаяся улыбчивость и располагающая внешность не были обманчивы, но только на небольшие промежутки времени. Когда все надоедало, то действительно – надоедало. Этот разговор в настойчивых тонах с этим звездно-полосатым Тэймонтом уже набил оскомину, что не удалось преодолеть двумя смачными дорожками порошка, аккуратно рассыпанного по хрустальному, переливающемуся всеми цветами радуги, подносу…

…В совмещенных окулярах бинокля появилась группка мужчин, среди которых явно выделялся своей уверенной расслабленностью Умаров. Невысокий ростом, худоба и копна серебренеющих волос, с еще черными прожилками – не наоборот, как было в позапрошлом году, когда он случайно с ним столкнулся, и чуть было не допустил заварушку с его охраной из-за нежелания уступать проезд одним и невозможности сделать это у другого.

… Нудное для хозяина отеля сегодня уже прошло, осталось приятное, и начать нужно было с выбора одной из двух девочек, появившихся в одном из его магазинов, расположенных в фойе. Можно было просто их вызвать куда-нибудь и наслаждаться их вынужденной безотказностью, но так было не интересно, и Джабраил направился в сторону бликующей, от пола до потолка радужным блеском, стеклянной витрине…, стеклянную же дверь ему открывала прекрасная нимфа с длинными, мелковьющимися волосами, глаза ее буквально горели огнем бывалого хищника, готового заглотить его целиком, лишь бы что-то за это поиметь.

Он перевел взгляд, ища еще одну претендентку, по слухам та была недотрога – вот настоящая интригующая цель…

…«Цель» подошла к витрине – стене, часть ее открылась усилиями кокотки, поедавшей входящего глазами – этого не было видно, но ощущалось даже издалека и Алексеем. Еще шаг и «чех» попадал в сектор обстрела. «Сотый» вперился взглядом в экран дисплея, сжимая пульт, подстраивая джойстиками перекрестие к предполагаемому месту остановки – рядом с тоже блондинкой, в коротенькой юбке. Это была новая девица и судя по всему именно к ней, как к новому товару, «купец» и направлялся…

…Девушка что-то переписывала с витрины и чуть наклонилась, обрез короткой юбочки приоткрыл начало ложбинок бедер под ягодицами, что заставило резко остановиться кавказца. Не в силах оторвать глаза от мерно качающейся части тела, он проговорил с ленцой и почти незаметным специфическим акцентом:

– И чем сегодня порадуете?!

– Ой, простите, ааа… вы же…, ой, я сейчас позову…

– Не нужно никого, что я хотел – уже нашел… – После этих слов его мозг пронзило какое-то неприятное предчувствие, отозвавшееся горечью во рту у самого корня языка, что заставило сглотнуть слюну и поморщить нос…

…«Дааа, формы у барышни действительно – ничего себе, особенно то место, куда засмотрелся этот «гооост столыцы» – не зацепить бы… Ну пора…» – это то, о чем подумал «Сотый», уже перестав наводить на цель. Он не стал извращаться, выцеливая голову – слишком мало шансов, что она останется на месте после одновременных, пусть и маленьких, но взрывов, ведь она может дернуться от попадания осколка или воздействия от звуковой волны, а вот тело вряд ли за такой короткий промежуток времени сильно поменяет свое положение в пространстве.

Палец коснулся тумблера включающего передатчик на исполнительные устройства детонаторов и тягу спускового крючка. Интуитивный импульс, говорящий о своевременности гулким и жарким комком откуда-то из щитовидной железы, выбил небольшую слезу, одновременно с резким изменением положения маленького рычажка: «Дааа… – это вам не спусковой крючок, дергай как хочешь…»

…Джабраил поймал себя на мысли, что горчинка во рту появилась после того, как он мельком зацепил взглядом какую-то картинку в виде красного сердечка, прикрепленного к стеклу. Как-то все это… Он начал поворачивать голову к соблазнительной натуре, которой в мыслях уже обладал, впрочем его любвеобильность могла охватить и ту, которая ему открыла дверь… – на этой мысли что-то начало происходить… – картинка со стекла вдруг начала резко приближаться и приблизившись совсем близко…, кажется, начала разлетаться на куски, но как-то медленно…, иии следом, что-то обожгло грудь… Это обжегшее ощущение смешалось с мощным толчком, увлекающим его…, и куда-то удаляющимся потолком… Нет, не так – куда-то удаляющимся всем…

…Если бы видеокамера могла передавать все в замедленном темпе, то «Солдат» увидел бы медленно разлетающиеся на тысячи кусочков стекляшки, между которыми, словно пытаясь не зацепить их, старательно пробираются, вращаясь вокруг своей оси цилиндры сходящие на конус передним концом, некоторые из них, все же зацепившиеся, меняют свою траекторию на непредсказуемую, но продолжают настойчиво двигаться в сторону, стоящего и поворачивающего голову, мужчины, лицо которого пока выглядело недовольным, будто он раскусил что-то противное во рту…

Цилиндрики приближаются все ближе, некоторым из них удается пробиться, не касаясь блестяшек, а пятый и последующие вообще летят уже через пустоту, успевают вонзиться, войти в тело и изуродовать человека, прорывая дорогие пиджак и рубашку, передавая ему свою инерцию, толкающую, заставляющую, поменять положение в пространстве, удивляя, пугая, завораживая…, на самом деле, просто отбирая жизнь…

Умаров, на глазах изумленной барышни плюхается на пол, на его простреленную и изрешеченную грудь парашютиком опускается, надорванное в нескольких местах, как и его настоящее, красное сердечко, прикрывавшее еще секунды назад пластиковую взрывчатку. Лишь только бумага касается разорванной пулями материи одежды, как из под неё вытекает небольшая струйка бурого цвета, прокладывая тоненькую дорожку, по пути впитываясь мгновенно, исчезает, как и последний стук выталкивающего его, настоящего, сердца…

…Оружие продолжает стрелять… «Сотый» переводит тумблер в прежнее положение, но грохот не умолкает!!!.. Крупный мужчина от стойки рецепшн срывается с места в сторону, только ему одному известную, через два шага сталкиваясь с высокой женщиной, держащей за руку девочку-подростка, сбивает их с ног, как пушинки, которые в полете пересекают траекторию выстрелов…

…Алексей точно помнил и ясно видел, что на пути следования поражающих, все и вся пуль, перед выстрелами, кроме Умарова никого не было, остальное было не важно… Ему что-то показалось, но наверное лишь показалось, правда оставив ужасно неприятный осадок и какое-то предчувствие. Поделившись им с «Санчесом», глаза которого горели огнем почти испытанного оргазма, он услышал в ответ:

– Шеф, тут такое…, а ты по-доз-ре-ние, да мы в свое время о такой приблуде и не мечтали, вот это горизонты… – это же в любой папуасии любого президента, да что там…, да ты не расстраивайся, я приемник с твоим…, этим…, ну по-кадровым видеомагом законектил, так что все на пленке осталось…

– Сань, иди ка и посмотри…, ща я отъеду подальше и присоединюсь… – Повторяться было не нужно – какой же практик свой опыт в записи повторно просмотреть не захочет…

* * *

…Дверь в квартиру, которую он снимал уже второй месяц, открыла Весна в одной его рубашке, наброшенной на еще не высохшее тело – теплое и чуть влажное, прильнувшее к нему через майку во время поцелуя – это слегка заставило оторваться от тяжелых мыслей. Чмокнув «Валькирию», что-то весело уже через секунду щебечущую на кухне, Алексей переоделся, и поплелся на голос.

Усевшись на стул, с неудобной прямой спинкой, он попробовал помассировать движением плеч затекшую за день спину и шею, вдруг их взгляды встретились, и воздух разорвался:

– Представляешь какой-то гений из какого-то немыслимого аппарата расстрелял… ннн… забыла, представляешь до чего додумались! В машине никого, а из нее тра-та-та-та-та, а потом она и вообще загорелась… – инопланетяне прямо какие-то! Милиция шокирована, преступный мир валит все на госструктуры, а последние, как всегда…, молчат. Девочка только с мамой тоже погибли… Что с тобой?!..

… А что было с ним?!!! С ним, как раз таки ничего, а вот два человека – мать и ее дочка ушли из жизни его стараниями!!! Теперь он совершенно ничем не отличается от «Усатого» и других, да не от кого, из тех кровожадных персонажей, проходящих по его жизни бульдозером и которых он отравлял в след предыдущим.

Газеты, телевидение, его нынешний шеф Андрей, «Ося» и даже «Лыс», разрывались на следующий день такими звонкими комплементами, которые неудосужился услышать за всю свою жизнь ни Гитлер, ни Эйзенхауэр, ни Черчилль, ни Троцкий, вообще никто в пике своего влияния на массы…

…Даже Весна говорила о случившемся с некоторым восторгом. Разумеется Алексей понимал, что вряд ли кто-то еще будет так вкладываться для того, что бы уничтожить человека, что это действительно необычный способ…, иии даже, можно сказать, что талантливо воплощенный в жизнь… илиии… – в смерть, вот именно в смерть! Даже «Санчес», как бы увлечен он не был удачей своего детища, увидев повтор происшедшего, побледнел иии… Этот человек, тоже не мало видевший в своей прежней карьере, с содроганием в голосе произнес:

– Шеф…, скажи что они живы!

– Саша…, мертвее не бывает! Я конечно не знаю, куда попали пули и сколько – кажется две или три…, ну максимум четыре…, но у меня не зря было предчувствие, и я попросил тебя посмотреть запись. Я бы очень хотел, что бы они выжили… Сам посмотри…, кажется я такую ошибку сделал… Какая глупость!..

– Послушай…, шеф, но если бы не этот сумасшедший…, куда он дернул то…, все было бы пучком!

– Но он дернул, Саш…, и не его вина, что именно сегодня мы решили сделать то, что сделали. По большому счету, кроме меня никто не виноват…, и уж ты то точно не при чем!

– Чех то этот, стоящий того был?!

– Ни один человек не стоит, не то что бы жизни ребенка, но даже его слезы…, как-то тааак…

– Ну и чего теперь делать?

– Ёкер-макер – жить Саша…, жить…