Проверка перед юбилеем.

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Проверка перед юбилеем.

В 1963 году, осенью, в связи с моим пятидесятилетием (оно летом, но все в разъездах) в ЦДЛ решили устроить мой творческий вечер.

Утром этого дня раздался звонок по телефону. Снимаю трубку.

Да?

Это говорят из радио. Товарища Алешкина можно?

Нельзя.

Почему?

Моя фамилия Алешин.

Пауза.

Ясно. Накладка. Все правильно, Алешин Соломон Исакич?

Не совсем. Самуил Иосифович.

Все ясно. Опять накладка. Тут, правда, инициалы. Эх, работнички! Хотя нет, есть полностью. Я по поводу вашего творческого вечера. Мы хотим приехать, записать.

Что ж, приезжайте.

Надо бы предварительно поговорить. Что как. Чтобы знать. Как что.

Говорите.

А подъехать сейчас к вам можно?

Приезжайте. Я буду дома еще час.

Через полчаса буду у вас.

Отлично. (Сообщаю адрес.)

Через полчаса появляется спортивного вида молодой оптимист. Оглядывает меня и сует руку, здоровается. Приглашаю его в кабинет. Осмотревшись, садится.

Тэкс. Значит, Самуил Яковлевич.

Нет. Это Маршак. Я — Иосифович.

Что? Ах, извините. Опять накладка. Запомнить бы.

А был такой Иосиф Виссарионович, помните? Вот от этого отталкивайтесь.

Точно. Санк-ю, как говорится. Значит, вечер ваш хотим записать.

Вы об этом уже сказали.

Так-так. Очень хорошо.

А что хорошего?

Да нет, просто отлично.

Не вижу пока ничего отличного.

Акцента нет. У вас.

Какого акцента?

Ну, этого... Знаете... А то письма приходят. Глупости всякие. Начальство очень беспокоится, что акцент будет. В общем, во избежание...

Делаю паузу. И говорю с грузинским акцентом:

— А я ув Грузии атдыхал. И у меня грузинский акцент прарываыца. Это как?

Грузинский акцент — это ничего.

Говорю с якобы китайским акцентом:

А са китайскама аксентама мозина?

Он понял, что шутка, рассмеялся.

— С китайским теперь нельзя. Политические осложнения могут быть. Так, значит, какова программа? Обычная или думаете что?

— Думаю, обычная. Сначала председатель вечера скажет несколько слов. Затем небольшое выступление театрального критика о моих работах. Потом отрывки из пьес. А во втором отделении выступлю я и еще несколько отрывков. Эту часть покажут по телевидению.

Ах, так, значит, будет и телевидение. Ну, ничего. Мы с ними согласуем. Тэкс. Значит, вы выступите.

— Да.

И что-нибудь о глухонемых скажете?

Не собирался.

А докладчик?

Тоже вряд ли.

Тогда, может, председатель словцо ввернет?

Не думаю. А зачем ему вворачивать?

Ну, как же? Целый вечер — и ни слова о глухонемых. Неудобно.

Видите ли, мне исполнилось 50 лет. И я всю жизнь почти ничего не говорил о глухонемых. И никакого неудобства не испытывал.

Ну, как же?.. Все-таки — открытие их клуба.

Чьего клуба?

Глухонемых.

А при чем тут я?

Так ведь ваш вечер будет на открытии клуба глухонемых?

Мой вечер будет в ЦДЛ. В Центральном Доме литераторов.

Он посмотрел в блокнот:

Ясно. Опять накладка. Извините. Хотя — идея! Мы же можем вас передать как отдельную программу! Тогда так. Я тон-ваген присылать не буду, а подъеду сам с портативкой.

Дело ваше.

У вас билета не найдется? На жену. А то чего ей одной дома сидеть?

Найдется. (Даю билет.)

Ну и ну! А, значит, с глухонемыми не вы? Это точно? Не путаете?

Абсолютно.

Тогда порядок. Бывайте.

Поклон. Рукопожатие. Исчез.

На вечере он был. Искал свою жену. Не нашел. Хотя билет ей дал. Но может, на вечер глухонемых? Тогда — опять накладка.

Так и не знаю — была передача по радио или нет. Он не сказал. А если бы даже и сказал... Но одно точно: записал я эти две странички слово в слово.

Примечания