Еще одна проверка

Еще одна проверка

Советскому человеку надеть на голову фуражку с эмблемой-черепом — нелегко. В особенности, если представишь себе, какие мысли роились под этой черной фуражкой в голове гитлеровца.

Фуражка хранила запах фиксатуара и еще чего-то до тошноты отвратительно пахнувшего; подкладка лоснилась от жира, и прикосновение к ней тоже вызывало неприятные ощущения. Высокий, лакированный козырек торчал впереди назойливо-надменно, а над ним выпячивался на околышке этот проклятый значок с черепом. Следовательно… Если убитый капитан был из роммелевской танковой дивизии СС «Мертвая голова», то наверняка эта фуражка возвышалась над люком танка, окрашенного в белый цвет, где-нибудь в песках Красной африканской пустыни, когда Роммель выходил на «Линию Маррет», чтобы соединиться с генералом Арнима и его 5-й армией.

Впрочем, вряд ли капитан защищал тогда свою голову от палящего солнца черной фуражкой, скорее всего эта фуражка лежала у него в чемодане вместе с черным кителем, который был сейчас на моих плечах. Китель этот тоже удирал из Африки в Сицилию, а затем в Марсель через Средиземное море и, судя по пяти нашивкам ранений, их хозяин был верным гитлеровским слугой. Об этом свидетельствовали и два Железных креста первой степени с мечами. Черные галифе с черными, изрядно потертыми кожаными врезами на внутренней стороне говорили о том, что хозяин был вынужден в балтийских краях пересесть из подбитого танка в седло. Остается добавить, что сапоги имели лакированные голенища и были сшиты отменно хорошо.

…Облаченный во всю эту одежду, я ехал верхом в прифронтовой полосе. При мне был бинокль, пистолет «ТТ», найденный в Прибалтийском лесу, немецкий «вальтер», неизменный браунинг, похищенный у румынской генеральши, в планшете — оперативные карты, в руке — автомат.

Вскоре я оказался на поляне, где расположилась какая-то немецкая часть. Дымилась походная кухня. Возле нее длинной очередью выстроились солдаты с котелками.

«Посмотрим, как они со мной будут разговаривать», — подумал я, стараясь во всем — от острых носков сапог до надменного выражения глаз под лакированным козырьком — походить на прежнего хозяина этой одежды.

Мое внимание привлек рокот пролетавших в небе самолетов. В ясной синеве шел яростный поединок «мессершмитта» с маленьким советским истребителем, который выделывал головокружительные виражи и петли вокруг противника. Истребитель переворачивался на спину, подлетал под немца, обстреливал короткими очередями. Но вот, видимо, истребитель израсходовал свой боекомплект. Он неожиданно вынырнул из облака в хвост «мессера» и, протаранив его, взмыл и исчез в облаках.

«Мессершмитт», разваливаясь на куски, падал на землю. И где-то за лесом послышался глухой взрыв.

Я был так возбужден, что, признаться, пришлось приложить немало усилий, чтобы вновь обрести хладнокровие и выдержку, к которым обязывала маскировка. Выпрямившись в седле и приняв строгий вид, я подъехал к немцам.

Почерневшие от усталости, заросшие щетиной, видимо, недавно вышедшие из трудного боя, солдаты возле походной кухни ели из котелков суп.

— Какая часть?

— Особый батальон танковой дивизии «Рейх».

Я повернул коня и ускакал прочь. Где-то вдалеке грохотали орудия.

Весь день я провел в пути, анализируя обстановку, искал «окно» для перехода фронта. К вечеру решил возвратиться к Кринке. Но, не доехав до хутора километров четырех, на перекрестке наскочил на пост полевой жандармерии.

— Хальт! — гаркнул фельдфебель, выходя из придорожных кустов. Рядом появился второй. В лунном свете блестели их металлические бляхи. — Господин капитан, прошу предъявить документы!

— Еду в штаб танковой дивизии «Мертвая голова», везу срочное донесение. Дорогу!

Фельдфебель взял под уздцы моего коня.

— Прошу предъявить документы, господин капитан! — повторил он вежливо, но настойчиво и положил руку на автомат, висевший на его груди.

— Документы предъявлять не намерен! Дорогу!

— Тогда прошу вас, господин капитан, проследовать в штаб. Это совсем рядом, вот в том доме. — Он указал на белое здание невдалеке. Там в окнах мигали огоньки.

Я мог разделаться с ними легко. Но совсем рядом был хутор Кринки, и я побоялся навести на него подозрение: немцы при выстрелах немедленно бы всполошились. Поэтому я решил последовать за фельдфебелем и подъехал к дому. По широкой мраморной лестнице мы поднялись на второй этаж. Напарник фельдфебеля остался на улице.

— Хайль Гитлер! — взмахнул я рукой, войдя в большую полутемную комнату, где за столом сидел офицер в расстегнутом кителе и что-то писал. — Идите! — обернулся я к фельдфебелю. — Разберемся без вас!

Сейчас нужно было сыграть на верной интонации. Я грохнул на стол свой автомат, распахнул китель, сдвинул фуражку набекрень, бухнулся в кресло рядом со столом так, словно именно отсюда был куда-то послан и сюда же вернулся.

— Ух, чертовски устал! Вот хорошо, что вас разыскал. Нет ли у вас чего-нибудь подкрепиться? С утра ничего не ел. — Я вынул портсигар, вытащил сигарету, нервно постучал по крышке, закурил.

Офицер, не отрываясь от своей писанины, мельком взглянул на меня.

— Сейчас что-нибудь сообразим, — сказал он и нажал кнопку звонка, вделанную в стол. Тут же вошел ефрейтор. — Принеси капитану что-нибудь поесть и кофе.

— Слушаюсь!

Я тут же начал:

— Целый день в седле, ног разогнуть не могу! Скачешь как полоумный по этой грязи.

— А ты откуда? — вставил офицер, но меня остановить было уже трудно. Желчно, нервно, громко я продолжал:

— Черт знает что вокруг творится! — Я взмахнул руками. — Одна дивизия сменяет другую, одни на отдых, другие на фронт, неразбериха полная. Линия фронта все время меняется. Какое сегодня число?

— Десятое августа. Русские взяли Тукумс.

— А говорят, танковая дивизия «Рейх» прибыла сюда. Ну и дадим теперь жару «иванам»! — Я задорно засмеялся. — Теперь дело пойдет на лад. — Голос мой с раздражительного тона стал переходить к уверенным выкрикам в стиле застольных речей: — Где мы только не были? Ты подумай! И во Франции! И в Бельгии! И на Крите! И на Сицилии! И в Италии! И с Роммелем в Африке! До Курляндии добрались, черт ее побери!

— Война, — устало вякнул офицер. — Дай сигарету.

Я раскрыл портсигар. В это время ефрейтор внес поднос с едой. Я встал с кресла.

— Сейчас поедим! — Я потер ладони и схватился за козырек, собираясь снять фуражку, и вдруг спохватился: — Ох, как же я лошадь не поил весь день. Сейчас, минуточку!

Офицер и ефрейтор не успели опомниться, как я уже летел по лестнице вниз, рывком открыл дверь в темноту — вокруг никого. Мгновенно отвязал коня, вскочил в седло — и был таков. Автомат так и остался на столе в штабе немецкой тайной полевой полиции…

На следующее утро, переночевав в лесу в своем шалаше, я снова верхом в немецкой офицерской форме выехал на проселочную дорогу, намереваясь навестить одного латыша, который добывал мне некоторые оперативные сведения. Только я выехал из леса, как увидел всадника, он ехал довольно быстро по дороге мне навстречу. Бросив косой взгляд, я заметил, что он в форме фельдфебеля, когда же взглянул ему в лицо — обомлел! А фельдфебель улыбался.

— Это же Черноляс! Живой и невредимый!

— Дунай! — произнес он мой пароль.

— Измаил! — ответил я. — Откуда ты взялся?

— А ты откуда? — вопросом на вопрос ответил он.

— Давай за мной! — И я развернул своего рысака. Свернули в лес. Скакали и молчали. О чем мы тогда думали? Встреча была просто невероятной. Это был — Ваня, мой боевой товарищ, мой сердечный друг. В первый день войны он, стоя на посту, охранял наш штаб. Осколком снаряда, ударившего в стену здания, его ранило, и я в этот день был тоже ранен. Мы оба тоща угодили в медсанбат…

И вот лошади перешли на шаг. Дорога вела к моему шалашу.

— Невероятно! — сказал я.

— И во сне не приснится, — ответил он.

— Когда же мы последний раз виделись? В июле сорок первого, в хозяйстве Грачева, в Кировограде во дворе штаба, около конюшни? Тогда наших ребят в Москву отбирали, в армию Масленникова.

— Помню, как же!

— Да-а, — протянул я. — Много воды с тех пор утекло… Так ты что, немецкий выучил?

— Нет. Знаю только: «Хенде хох!» (Руки вверх!)

— И все?

— И все!

— А если немцы?

— Я их сразу убиваю. Я же стреляю с двух рук одновременно.

— Да, расстались мы с тобой в июле сорок первого в Кировограде… Я был оттуда откомандирован в охрану штаба Юго-западного фронта… С трудом вышел из окружения на Полтавщине, близ местечка Лохвицы. А потом тысячи перипетий: лагеря… побеги — связь с подпольем… Вот и сейчас связан с группой партизан из латышей… А ты? Где ты был?

— Из Кировограда наша рота, — рассказывал Черноляс, — попала на Кавказ. Находился в охране штаба армии из резерва Главного командования, был и при штабе Южного фронта. Затем кончил школу НКВД, был направлен в Западную Украину старшим уполномоченным по борьбе с бандеровцами и оуновцами. А сейчас вот забросили в Курляндский котел со спецгруппой особого назначения. Юру Узлова помнишь?

— Как же! При штабе полка служил.

— Вместе со мной кончил школу НКВД и уже офицером ушел в академию. Сейчас учится в Москве.

— Здорово!

— А Самойленко помнишь?

— Ваню Самойленко? Нашего политрука? Последний раз видел его тоже в Кировограде, он командовал тогда конной разведкой.

— В мае сорок второго он вышел из тройного кольца под Харьковом, спас знамя полка, был ранен. Затем под Сталинградом был инструктором в школе снайперов.

— Я его очень хорошо помню. Толковый и строгий командир. Настоящий политработник. Его все у нас уважали.

— Когда наша десантная группа готовилась лететь в Прибалтику, он сказал мне: «Поищи Николая Соколова. Он зацепился за обоз второй штабной роты капитана Бёрша в танковой дивизии СС «Великая Германия». А я спросил: «Откуда ты знаешь?» А он говорит: «Ведь сообщали из Румынии: «Шахматист». А кто у нас играл в шахматы с командиром полка Грачевым? Только Соколов!..» Вот я тебя и стал искать по всем немецким обозам, там возчики — больше украинцы. Но никак не думал, что ты в офицерской форме.

— Так удобнее. Но сейчас обстановка обострилась. Фронт подошел. Полевая жандармерия шныряет по всем дорогам.

— Я уже нескольких жандармов ликвидировал, — сказал Черноляс.

— Все бы хорошо, но документов у меня нет и форма трофейная…

В ту ночь до рассвета у лесного шалаша, покуривая махорку, разговаривал я со своим однополчанином Иваном Чернолясом. На заре, расставаясь, он назвал мне хутор, фамилию одного латыша, дал к нему пароль и сказал:

— Вполне надежный канал связи. Жди, скоро Центр даст через него поручение.

Но этим каналом связи, эвакуируясь из хутора Цеши, воспользовался Кринка. Я уже не смог. Изменилась обстановка…

Прощаясь, я передал Чернолясу оперативные сведения по району и сообщил все данные о группе Кринки. От него же я узнал, что их опергруппа дислоцируется в районе действия латышской партизанской бригады, которой командует Самсон. К себе мои товарищи взять меня не сочли возможным. Черноляс сказал:

— Мы делаем свое дело, ты — свое!

(Как я узнал после войны, Жан Кринка был убит латышскими националистами в 1947 году на своем хуторе Цеши. Это сообщила мне его дочь Зоя, и факт его гибели подтвердил Герой Советского Союза бывший комиссар латышских партизан В. Самсон в своей книге «Курляндский котел», где он также пишет на стр. 147 о том, что я в 1944 году командовал группой латышского подполья.)

А пока события развивались так…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ПРОВЕРКА МУЖЕСТВА

Из книги Три начала автора Харламов Валерий Борисович

ПРОВЕРКА МУЖЕСТВА Когда осенью 1976 года я выписывался из госпиталя, куда попал после автокатастрофы, врачи объяснили мне, что меня так сравнительно быстро вернули в строй в решающей мере мое собственное здоровье и спортивная закалка. Хоккеисту не требовались какие-то


Еще одна проверка

Из книги Пять портретов автора Оржеховская Фаина Марковна

Еще одна проверка О, как убийственно мы любим, Как в буйной слепоте страстей Мы то всего вернее губим, Что сердцу нашему милей. Ф. Тютчев 1 На следующий день он проснулся здоровым и бодрым. Все утро проверял оркестровку оперы. Еще одна проверка…Вот третья картина. Бал во


Проверка фактов

Из книги Восхождение автора Букреев Анатолий Николаевич

Проверка фактов В «Послесловии» Кракауэр называет необоснованной критику Букреева относительно публикации непроверенных данных. Напомним, Анатолий считал, что еще до выхода статьи Кракауэра редакции журнала «Аутсайд» необходимо было связаться с ним и уточнить все


Проверка

Из книги Привилегия десанта автора Осипенко Владимир Васильевич

Проверка Проверка — это попытка одних продать убогие знания и умения за высокие баллы, а других как можно дольше делать вид, что они не продаются. Проверка командующего ВДВ — это событие. Расписание составлено — хуже не придумаешь. «Москвичи» буквально рвали


Проверка на анашу

Из книги Американский Гулаг: пять лет на звездно-полосатых нарах автора Старостин Дмитрий

Проверка на анашу С одним колумбийцем в Фишкиллской тюрьме у меня произошел серьезный конфликт. Летом 1998 года я угодил на неделю в карцер. Поскольку нью-йоркские тюрьмы всегда наполнены под завязку, койку в этом случае за заключенным не сохраняют. После освобождения из


Проверка на атеизм

Из книги Под кровом Всевышнего автора Соколова Наталия Николаевна

Проверка на атеизм Училище им. Ипполитова-Иванова, которое оканчивали мои старшие дети, на год раньше окончили две девушки — сестры Нина и Вера. Они были детьми друга моих родителей, «кружковца» И.К. Ф-ва. Семья их была глубоко верующая, поэтому девушки не были в комсомоле.


17. Проверка «Шведа»

Из книги Охотник вверх ногами автора Хенкин Кирилл Викторович

17. Проверка «Шведа» 17 сентября 1945 года в поврежденном бомбами здании Главного уголовного суда в Лондоне, так называемом Олд Бейли, началось слушание дела Уильяма Джойса.Подсудимый был известен в Англии под кличкой «Лорд Хо-Хо». Так прозвали его за почти


Еще одна проверка

Из книги Два брата - две судьбы автора Михалков Сергей Владимирович

Еще одна проверка Советскому человеку надеть на голову фуражку с эмблемой-черепом — нелегко. В особенности если представишь себе, какие мысли роились под этой черной фуражкой в голове гитлеровца. Фуражка хранила запах фиксатуара и еще чего-то до тошноты отвратительно


7. Проверка района

Из книги 900 дней в тылу врага автора Терещатов Виктор Ильич

7. Проверка района Был уже полдень. Партизаны с минуты на минуту ждали врагов. Где-то вдали, под Себежем, ухали пушки. Там продолжала свирепствовать карательная экспедиция.— Скоро и нам в бой вступать, — задумчиво сказал запевала бригады Федя Шилин.Немцы где-то


Проверка

Из книги Листы дневника. В трех томах. Том 3 автора Рерих Николай Константинович

Проверка Сошлись приятели и толкуют, на чем лучше проверять уровень Культуры в странах. Один советовал разглядеть программу школ и учительский состав. Другой настаивал на уровне искусства и библиотек. Третий посылал на фабрики и в земледелие. Четвертый напоминал о


«Одна новинка; да всего одна…»

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

«Одна новинка; да всего одна…» Одна новинка; да всего одна разыскана за книжными рядами, смущается, обласканная вами, и отрицает то, что есть она, и жребий свой. Но книгами, вещами вещает нам желанная страна, их счастьем будничность окружена, они смягчают грани между


10. ПРОВЕРКА ЖИЗНЬЮ

Из книги Воспоминания автора Патон Евгений Оскарович

10. ПРОВЕРКА ЖИЗНЬЮ Я помнил обещание Никиты Сергеевича — во время его предстоящей поездки в Москву познакомить Союзное правительство с докладной запиской института.Это и радовало и тревожило меня.Теперь нужно было во что бы то ни стало и в самые короткие сроки доказать


ПРОВЕРКА ОТРЯДА

Из книги Партизанские ночи автора Валах Станислав

ПРОВЕРКА ОТРЯДА Через несколько дней после нашего прибытия в Либёнж молоденькая связная оповестила нас о предстоящей проверке нашего отряда командующим округом Домбровского бассейна «Томеком» — Станиславом Лациньским[13]. Сердца партизан забились сильнее при виде


ПРОВЕРКА

Из книги Не служил бы я на флоте… [сборник] автора Бойко Владимир Николаевич

ПРОВЕРКА Ожидали на одном эсминце в Североморске плановую проверку Командующего Северным Флотом. Всё как обычно, все до одури готовятся, учат инструкции, красят, маршируют до одури, сидят сутки напролёт на борту, зная, что вывод будет один: с первого захода вряд ли удастся


ПРОВЕРКА НА ПРОЧНОСТЬ

Из книги автора

ПРОВЕРКА НА ПРОЧНОСТЬ Эта история произошла в морской пехоте, в батальоне радиотехнических войск ПВО, где служил мой школьный товарищ. Радиотехнические войска всегда размещались основательно – большая часть сидела в подземных КП, а операторы радиолокационных станций