Вспоминая Божнева

Вспоминая Божнева

В Париже, на одной из стариннейших улочек Латинского квартала испокон веков обосновался невзрачный, грязноватый подвальчик под вывеской «Ла Болле». По не вполне ясным причинам он издавна был облюбован поэтами. По преданью его посещал Вийон. Но Вийон, один из замечательнейших французских поэтов, умер около пяти веков тому иазад и проверить такое утверждение едва ли возможно. Во всяком случае, едва ли с той поры «Ла Болле» когда-либо ремонтировался! Посещал его — и это уже не подлежит сомнению — Бодлер со своей возлюбленной, прозванной «Черной Веиерой», а еще на моей памяти престаренький хозяин этого заведения любил похвастать тем, что среди его завсегдатаев были Верлен и Оскар Уайльд, который в годы парижского изгнания приходил туда пить «абсент» — анисовый напиток необычайной крепости, производство которого давно во Франции запрещено.

Это самое «Ла Болле» в самом начале двадцатых годов стало местом сборищ «Палаты поэтов», вероятно, одного из первых русских зарубежных литературных содружеств. Чудаковатых русских поэтов было тогда в Париже наперечет, да и так случилось, что некоторые из них куда-то испарились или, повзрослев, совсем отошли от литературы. Только немногие из членов этой самой «Палаты» успели сказать свое слово. Одним из них был Борис Божнев, человек в чем-то примечательный, ни на кого не похожий, не без оттенка сумасшедшинки. И именно ему пришлось по душе прокуренная атмосфера древнего подвальчика, овеянного легендами.

Он, собственно, и был организатором «Палаты», ее связующим звеном, хотя, строго говоря, члены этого молодого содружества сошлись случайно и их не могла объединить какая-либо общая поэтическая идеология — объединяла их любовь к стихам.

Божнев был человек культурный и начитанный, поэтически образованный и одаренный, хотя свой талант он как-то попусту растратил. Как и на что? Ответить на этот вопрос едва ли кому-нибудь под силу, потому что Божнев своими думами ни с кем не делился, предпочитая отшучиваться парадоксами.

По странному капризу своему первому стихотворному сборнику он дал почти программное заглавие «Борьба за несуществование» и свою поэтическую карьеру начинал с блеском. Но писал он затем мало, скупо, лениво, после исчезновения Палаты на читках, устраиваемых молодыми парижскими поэтами, выступать не любил и литературной среды точно сторонился (для общения предпочитал художников). Но будучи типичным продуктом «богемы», ушедшей теперь в небытие, охотнее всего он общался с каким-то сомнительными личностями обоих полов, с которыми ему не приходилось «выяснять отношений», говооить о высоких материях или читать стихи.

Он словно замыкался в своем одиночестве, нам культивировал, хотя в то же время писал:

«Хорошо, что на свете есть мамы, Братья умные, нежные сестры —

Даже самый дурной и упрямый Любит близких любовью острой.

Хорошо, что есть кроткие дети, Есть и девушки и подростки Значит мы не напрасно на свете Доживаем до старости жесткой.

олько тем, кто страдает без др1 Очень плохо, но слову поверьте Вам поможет простая услуга Нелюбимой, но любящей смерти».

Видно, что в нем со сравнительно молодых лет жило чувство упадничества, которым он не переставал бравировать. Он был подлинно «ночным» человеком и сторонился природы.

Солнечный свет, по его признанию, «вызывал в нем тошноту» или вот:

«Трава зеленая, как скука,

Однообразная навек,

Упала на землю без стука,

Подкошена, как человек.

О, верьте мне или не верьте,

Но я попятился, как ужас Пред небом, что бледнее смерти,

И солнцем, что садится в лужах…».

Чтобы дать о поэзии Божнева еще более ясное представление, мне хотелось бы процитировать еще одно стихотворение, такое для него характерное, такое «божневское» по своему контексту, по той лирической образности, которая надоумила его посвятить один из своих сборников — казалось бы, такому от него далекому — сказочнику Андерсену:

«Ах, бабочка между домами Летала пред моим балконом,

Ия — но это между нами —

Приветствовал ее поклоном.

Мне было так темно и душно,

Что я, следя за нею взглядом,

Хотел оставить равнодушно Балкон и полететь с ней рядом.

Пускай нас понесет ветрило,

Прохладное под облаками,

И я держался за перила Слегка дрожащими руками.

А если не свершится чуда,

То нижние увидят ставни,

Как выбросившийся отсюда Я камнем упаду на камни.

Но бабочка взлетела выше На крылышках светлозеленых,

И скрылась на соседней крышей,

Не видя моего поклона».

Как можно заметить на этих случайных примерах, Божнев был в стихах изыскан, словарь его был прост, хоть и со следами архаизмов. Кое-что он заимствовал у любимого им Тютчева, кое-что — от «классической розы» Ходасевича, который, кстати сказать, его «не признавал». Но, может быть, в этой формальной вылощенности божневского стиха всегда было что-то преувеличенное, холодок, от которого отдавало бездушием, некая «алгебра», мешавшая ему улететь в поэтическое поднебесье.

Где-то Божнев писал — «А нас любви учил Овидий / И Тютчев роковой вражде». Тут он, конечно, сам себя вводил в заблуждение. Тютчев отнюдь не преподал ему «роковой вражды» с существованием, как и Овидий не научил его тому, что он готов был признавать «любовью».

Мне долго не удавалось встретиться с ним и на сохранившемся у меня экземпляре его сборничка «Фонтан» я читаю ехидную надпись — «на память о будущей встрече». Судя по дате этой надписи, фактическое знакомство произошло примерно в 28-м году, но и в дальнейшем встречи не были частыми. Однако я ясно помню некоторые разговоры, вспоминаю и его рыжеватую эспаньолку, превосходно запечатленную на его портрете, написанном в те давние времена Терешковичем, словно нарочитую небрежность его туалета. Он неизменно, говорил о своих любимых поэтах, русских и иностранных, к современникам относился сысока, с воодушевлением и знанием дела толковал о музыке и живописи. Я тогда не знал, что он мнил себя художником. Но больше всего его эрудиция сказывалась, когда он подводил разговор к тому, что приянто именовать «изнанкой» Парижа. Здесь у него не было соперников!

Он преклонялся перед Рембо и, может быть, втайне хотел последовать его примеру, переселиться в экзотические страны. Это было в его стиле. Задолго до начала войны он вдруг исчез из Парижа, но вскоре выяснилось, что до Джибути Божнев не доехал, а застрял в Марселе, в котором его притягивал старый порт и окружающие его кривые закоулки. Слышал, что там он перепробовал целый ряд ремесел, чтобы что-то заработать, сошелся с какой-то непритязательной женщиной и подобно Тулуз-Лотреку проводил свои досуги в веселых домах, с обитательницами которых сдружился, находя с ними общий язык. Тогда же он начал по-серьезному заниматься живописью и делал коллажи, которые с грехом пополам находили покупателей.

Все же после освобождения он умудрился издать несколько тетрадей метафизических стихов. По формату эти тетради походили на музыкальные ноты и печатались на какой-то серой и шершавой бумаге. Он присылал их мне, но они, к сожалению, у меня не сохранились. Теперь они представляют немалую библиографическую редкость и высоко ценятся любителями поэзии.

Дальнейшее как бы в тумане. Знаю, что какие-то верные друзья у него в Марселе были, потому что не так давно в одном из городков Прованса, в Бриньоле, была посмертно устроена ретроспективная выставка его работ, на которой были собраны его коллажи, полу абстрактные гуаши, наивные холсты. Мне удалось только ознакомиться с богато иллюстрированным каталогом этой выставки.

«Борьба за несуществование» закончилась для него трагически. Кто в этом повинен? Конечно, в первую очередь он сам. Теперь о нем вспоминают редко, хотя и сейчас у его поэзии есть поклонники. Их немного и заслужил он, конечно, лучшей участи — жизненной и литературной.

Французской литературе хорошо ведома группа поэтов, получивших прозвище «проклятых». Будь Божнев французом, он несомненно был бы причислен именно к этой группе.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 1 Вспоминая о Курске

Из книги Смех без причины автора Винокур Владимир Натанович

Глава 1 Вспоминая о Курске Родной город, где прошло мое детство. Самые светлые воспоминания из детства, из юности, из Курска. Запах хорошей еды помню. Очень хорошо готовила бабушка и мама тоже. С бабушкой и дедушкой связано совсем раннее детство, когда мы все вместе жили в


В.М.Пак Вспоминая штаб флота

Из книги Тогда в Египте... (Книга о помощи СССР Египту в военном противостоянии с Израилем) автора Филоник Александр

В.М.Пак Вспоминая штаб флота Летом 1968 г. сразу же после окончания Института восточных языков (ныне Институт стран Азии и Африки при МГУ) я был призван в армию и, получив звание лейтенанта, направлен для прохождения службы в Объединенную Арабскую Республику (Египет). Такое


Вспоминая Поплавского

Из книги Литературные портреты: По памяти, по записям автора Бахрах Александр Васильевич

Вспоминая Поплавского Когда-то, в эпоху «между двумя войнами», среди поэтов молодого поколения русского зарубежья, когда все были еще молоды, Борис Поплавский почитался одним из наиболее одаренных. На чрезмерно высокой оценке его таланта сходились такие разные, обычно


Вспоминая Корвина-Пиотровского

Из книги Восток — дело тонкое: Исповедь разведчика автора Сопряков Вадим Николаевич

Вспоминая Корвина-Пиотровского Владимир Корвин-Пиотровский… Неужели имя его уже окончательно ушло в «таинственную сень» и забыто, как забыты имена других талантливых поэтов и писателей русского зарубежья? И, если так, то тому виной не его Муза, а это наш читательский


Вспоминая прошлое, думая о будущем

Из книги Последние двадцать лет: Записки начальника политической контрразведки автора Бобков Филипп Денисович

Вспоминая прошлое, думая о будущем Автор настоящих записок начал службу в те уже далекие годы, когда упорное, угрожающее ядерной войной противостояние сменялось поисками мирного сосуществования. Пушки молчали. Но именно в такие исторически короткие промежутки, как


Вспоминая Гегеля

Из книги След в океане автора Городницкий Александр Моисеевич

Вспоминая Гегеля В десятом номере за прошлый год мы опубликовали любопытную и спорную статью Андрея Новикова «КГБ и ЦРУ в поисках «нового мирового порядка». Основной смысл статьи в том, что именно Комитет государственной безопасности СССР оказался тем слабым звеном в


Вспоминая Алданова

Из книги Мертвое «да» автора Штейгер Анатолий Сергеевич

Вспоминая Алданова „Я не могу решить — идут ли человеческие дела по закону судьбы и необходимости или подчинены случаю." Тацит Мне с трудом верится, что прошло больше двадцати пяти лет с того вечера, когда я в последний раз видел Алданова. Пригласил я как-то на чашку чая


Игорь Чиннов. Вспоминая Адамовича

Из книги В боях за Карпаты автора Венков Борис Степанович

Игорь Чиннов. Вспоминая Адамовича <…> Хотя Адамовичу с восторгом внимали все, однако в монашески-суровый орден этой «парижской ноты» вошли немногие и — не знаю, самые ли талантливые. Всех точнее выразил ее канон Анатолий Штейгер — стихах по пять-шесть строчек,


ВСПОМИНАЯ ТЕ ДНИ...

Из книги Лунин атакует "Тирпиц" автора Сергеев Константин Михайлович

ВСПОМИНАЯ ТЕ ДНИ... И. Т. ЗАМЕРЦЕВ, бывший командир 11-го стрелкового Прикарпатского корпуса,  генерал-майор в отставкеВ апреле 1944 года 11-й стрелковый корпус совместно с частями 1-й танковой армии генерал-полковника танковых войск М. Е. Катукова, опередив другие войска


ВСПОМИНАЯ АЛЕКСАНДРА КАУТСКОГО

Из книги У стен столицы автора Кувшинов Семен Филиппович

ВСПОМИНАЯ АЛЕКСАНДРА КАУТСКОГО В феврале 1943 года я был назначен командиром БЧ-V лодки «М-214» (15 серии), которая достраивалась в Молотовске (теперь Северодвинск). Однако уже в конце апреля пришел приказ о моем назначении командиром группы движения на Краснознаменную «К-21»,


Вспоминая годы боевые

Из книги Рожденная в гетто автора Сеф Ариела

Вспоминая годы боевые Это о них, о годах боевых, в песне поется: «Эти дни когда-нибудь мы будем вспоминать».Да, годы войны, зловещий отсвет ее зарниц и первые вести о наших успехах, скорбь о героях, отдавших свои жизни в жестоких схватках с фашизмом, и радость за тех, кто всем


Карен Шахназаров Вспоминая Ариелу Сеф…

Из книги Записки кинорежиссера о многих и немного о себе автора Татарский Евгений

Карен Шахназаров Вспоминая Ариелу Сеф… Ариела Сеф – сестра моего друга и продюсера Бена Брамса – женщина необыкновенной судьбы и необыкновенного женского обаяния. Такие женщины имеют сильное влияние на мужчин, организуют их, являются центром притяжения, душой


Вспоминая Чаушеску…

Из книги Василий Аксенов — одинокий бегун на длинные дистанции автора Есипов Виктор Михайлович

Вспоминая Чаушеску… Когда вышел фильм «Джек Восьмеркин — „американец“», и чиновников «не повесили и из партии не исключили», тут же поступило предложение из Госкино:— А вот у вас был сценарий «Презумпция невиновности». Снимите нам это кино!— Давайте!И началось кино


Вспоминая Васю Аксенова[134]

Из книги Леонид Быков. Аты-баты… автора Тендора Наталья Ярославовна

Вспоминая Васю Аксенова[134] Впервые я получил назначение в американское посольство в Москве в 1961 году. В то время «шестидесятники» становились популярными. Это невероятно вдохновило тех из нас, кто восхищался русской литературой и был потрясен крушением творческого


Вспоминая друга…

Из книги автора

Вспоминая друга… Во все времена лучших из лучших актеров называли звездами, кумирами…А были те, к кому было особое отношение поклонников. Они стали настоящим достоянием своего народа. К их числу в полной мере принадлежал и Леонид Быков.Иван Гаврилюк, актер: «Леонид