Ты спрашивала шепотом

Волков: Евгений Александрович, я хотел бы, чтобы вы прочли мне ваше знаменитое «Ты спрашивала шепотом», хорошо?

Евтушенко: Сейчас. Хорошо. Оно ведь многовариантно…

Волков: Давайте первый вариант.

Евтушенко: Не хочу.

Волков: Почему? Лучший же он!

Евтушенко: Вот вам кажется лучшим, но не знаю…

Волков: Вот, ей-богу, ощущается некоторая, я не знаю, выспренность, что ли, в новом варианте…

Евтушенко: Нет, нельзя называть любимую женщину жалкой…

Волков: Ну прочтите оба варианта.

Евтушенко: Не буду.

Волков: Хорошо, как хотите…

Евтушенко: Владимир Владимирович Радзишевский сколько раз уже мне говорил: «Как вы испортили свое стихотворение! Вообще, вы, поэты, всегда портите свои стихи!» Не знаю, я так не чувствую…

Волков: Я с ним согласен в том смысле, что многие ваши первоначальные варианты мне больше нравятся. Вы потом их поправляли в плане этики. Зато они что-то теряли в плане поэзии.

Евтушенко: Ну, не знаю, не знаю…

Волков: Прочтите, как вам хочется.

Евтушенко: Как прочтется, так и прочтется, хорошо?

Волков: Давайте.

Евтушенко:

Ты спрашивала шепотом:

«А что потом?

     А что потом?»

Постель была расстелена,

и ты была растеряна…

Но вот идешь по городу,

несешь красиво голову,

надменность рыжей челочки

и каблучки-иголочки.

В твоих глазах —

     насмешливость,

и в них приказ —

     не смешивать

тебя сейчас

     с той самою,

          раздетою и слабою…

Но как себя заставишь ты…

Но как себя поставишь ты,

что там другая женщина

лежала, жалко шепчуще

и спрашивала шепотом:

«А что потом?

     А что потом?»

Видите, вот прочлось так… Там еще было слово – «моя неотберимая». Вот, может быть, это слово было неудачное. Не знаю, но вот сейчас так прочлось…

Волков: Это стихотворение посвящено Белле Ахмадулиной?

Евтушенко: Белле, да.

Волков: А как она отреагировала, когда вы первый раз ей это прочли?

Евтушенко: Да ну, слышала она его много раз, конечно.

Волков: Для советской поэзии того времени это было шокирующе непривычно. 1957 год!

Евтушенко: …Была статья Туркова – в общем-то, человека приличного вполне. Ну, он просто меня отхлестал за это стихотворение. А сейчас такое стихотворение на фоне того, что сейчас пишут, можно как урок целомудрия просто читать!

Волков: Я совершенно с вами согласен. Но в пятьдесят седьмом это было как взрыв эротической атомной бомбы! И потом вся страна повторяла эти строчки. И я в том числе.