«Я не прерву вечернего молчанья…»

«Я не прерву вечернего молчанья…»

Я не прерву вечернего молчанья,

Я не скажу, как нежно Вас люблю я,

И ваших рук я не коснусь, целуя.

Уйду, сказав глухое «до свиданья».

Останетесь одна в гостиной темной,

Пред зеркалом заломите Вы руки.

Иль, может быть, вздохнете Вы от скуки:

О, длинный вечер, тягостный и томный!

Пойду один, под гул ночных ударов,

Аллеей узкой вдоль оград чугунных.

Трещат чуть слышно фонари бульваров,

Друзья ночей, моих ночей безлунных.

Как близко мне. Шаги я замедляю,

Иду сквозь шелест по пустой аллее.

И путь ночной отрадней и длиннее,

Как светлый путь к предсказанному раю.

Пойду назад! О, нет конца томленью!

Я под окном гостиной Вашей темной.

И жду впотьмах, задумчивый и томный,

Скользнете ли в окне бесшумной тенью.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

126. У ВЕЧЕРНЕГО ОКНА

Из книги Полутораглазый стрелец автора Лившиц Бенедикт Константинович

126. У ВЕЧЕРНЕГО ОКНА Безрадостным сумеречным пеплом Осыпана комната твоя. Вакханка, накинувшая пеплум, Ты лжешь, призывая и тая. Последнего слова не докончив, Вечернего счастья не раскрыв, Грустишь, — и загадочно уклончив — Не знаю — отказ или призыв… Молчишь.


«Только в заводи молчанья может счастье бросить якорь…»

Из книги Одна на мосту: Стихотворения. Воспоминания. Письма автора Андерсен Ларисса Николаевна

«Только в заводи молчанья может счастье бросить якорь…» Только в заводи молчанья может счастье бросить якорь, Только тихими глазами можно видеть глубину. Знак молчанья — как присяга, как печать, лежит на всяком, Кто свернул тропинкой тайной в заповедную страну. В


«Трепета света вечернего…»

Из книги Темный круг автора Чернов Филарет Иванович

«Трепета света вечернего…» Трепета света вечернего — Чувства мои. Отблески дня уходящего — Думы мои. Светлого облачка таянье — Грезы мои. Рос благовонных мерцание — Слезы мои. Ежемесячные литературные и популярно-научные приложения к журналу «Нива» на 1913 г.,


Годы молчанья

Из книги Мой муж — Осип Мандельштам автора Мандельштам Надежда Яковлевна

Годы молчанья Обета молчанья я не давала, но молчала не только с чужими, но и с немногочисленными своими, которым с ходу надоедало все, что я могла сказать. Даже Шура, брат Мандельштама, был так занят собой, своей женой и службой, что почти не слышал моих слов, и я