Н.Р.Якушев Это было, было, было…

Н.Р.Якушев

Это было, было, было…

На втором месяце службы меня вызвали в спецчасть. Кроме своих, из учебки, там был неизвестный человек в штатском. Предложили сесть, поинтересовались здоровьем, спросили, получаю ли письма из дома. Как-то заныло под ложечкой: наверное, дома что-то стряслось…

О домашних волновался напрасно. Вопрос человека в штатском про известия из дома был формальностью, просто для начала разговора. Хотя настоящего разговора тогда, в спецчасти учебки, никто со мной и не затевал.

«Нам, — говорят, — нужно вас сфотографировать». Зачем — не объясняют. А уж на стенку простыню для фона повесили. Ну, сфотографировался я, а сам в догадках теряюсь. Служу только второй месяц, вроде не отличился, не провинился, Даже перед ребятами неудобно было. Они спрашивают: «Зачем вызывали?» А я: «Да не знаю, сфотографировали и все».

Странную историю с фотографией я вспомнил несколько месяцев спустя. После окончания учебки под Винницей, где получил специальность механика по авиавооружению, меня направили в Калининградскую область. Не успел, как говорится, прижиться в полку, командировали в Ригу. Приказ явиться к командующему округом получили тогда еще человек пятнадцать, с которыми и встретились в приемной. Там в приемной и прозвучало впервые: нас посылают наверное, на войну.

Разговор с командующим был недолгим: «Хотим отправить вас в район боевых действий, но дело добровольное, вы вправе отказаться». Не знаю, как потом, но в тот момент никто не отказался. Об опасности как-то не думалось, просто было интересно. Интриговала недосказанность: в район боевых действий, а куда конкретно? И потом: «Это очень ответственно, вам оказана большая честь, доверена военная тайна». Сейчас на такие слова, наверное, уже не реагируют, а тогда…

Нас опять раскидали по частям — до особого распоряжения. Оно не заставило себя ждать — через месяц я уже ехал в туркменский город Мары.

Любопытная деталь. Только переступил порог воинской части, тут же подбегают солдаты из местных: «Подари значки, там они тебе не понадобятся».

Не понадобились не только значки, но и форма. В один из дней нас повели в ангар, внутри ангара расположились ряды с одеждой и обувью самых разных размеров. Дали список: сколько рубашек, сколько носков, сколько ботинок… Каждому было положено и демисезонное пальто — будто никто не знал, куда нас отправляют. Значились в списке и шляпы.

А на следующий день нас уже сажали в самолет, направлявшийся в район боевых действий. Только в воздухе, наконец, узнали-летим в Каир.

Я оказался в числе военных специалистов, которых по просьбе президента АРЕ Насера, посылали из Союза для создания щита против израильских нападений. Цель, ставившаяся перед русскими, была такова: надежное прикрытие наиболее важных объектов республики — заводов и фабрик, построенных с помощью СССР, Асуанской плотины, других военных и гражданских объектов.

На военном аэродроме Джанаклис, куда нас привезли из Каира, было около ста советских специалистов, в основном, летчики, техники, механики. Я был закреплен за одним из наших самолетов МИГ-21, обслуживал новейшее по тем временам оружие — ракеты с самонаводящимися тепловыми головками.

Работа была напряженная, особенно когда звено на боевом дежурстве. В течение всех суток должна быть готовность номер один. Летчик в кабине самолета, техник и механики рядом с самолетом готовые в любую секунду обеспечить боевой вылет самолета. Психологически выдержать 24 часа в адском напряжении очень тяжело, еще добавить к этому жару в 50 градусов, постоянную угрозу укуса змеи или скорпиона, а может быть, и фаланги, которыми кишит пустыня.

Немного легче было всем, когда велись регулярные боевые действия. Экипаж поддерживал боевую форму, техники и механики отрабатывали профессиональное мастерство. Свой самолет каждый механик узнавал, что называется, по голосу: его еще и не видно, а я уже знаю — мой летит. Это неописуемая радость осознавать, что и в очередной раз весь экипаж сработал слаженно и летчик вернулся живым и сохранил машину. Но рассуждать некогда, быстро к машине менять боезаряд и опять ожидание. За время моей службы в Египте в течение 13 месяцев наш экипаж сохранил машину, и мы все вернулись домой живыми.

Потери с нашей стороны несли, в основном, летчики. Мне приходилось участвовать в «раскопках» — так мы называли поиски тел погибших товарищей. Хотя тел, по существу, и не было. На месте падения самолета обычно образовывалась большая воронка, и раскопки заключались в том, чтобы найти среди песка детали самолета, куски тела, остатки одежды… Даже порой не знали, в какой российский дом придет печальное известие.

Сомнений в необходимости участия в конфликте советской стороны не возникало ни у кого. Тогда, я как и все, верил, что выполняю интернациональный долг. В то время, вдали от Родины, в экстремальных условиях, нас объединяла одна задача, долг перед Отечеством. Что сержант, что полковник — все были, как братья. Да и знаков отличия у нас не было, не полагалось даже обращаться друг к другу по званию.

Раз в месяц каждый мог поехать в Каир или Александрию. За выполнение интернационального долга платили в египетских фунтах. Но, в основном, валюту переводили на сертификаты — в далеком Джанаклисе было доподлинно известно что почем в московских «Березках».

Уже в самом конце службы в Египте во время поездки в Каир со мной и двумя моими товарищами произошел курьезный случай. Мы попали в плен к арабам, которых защищали. Одеты мы были в гражданское, документов никаких у нас нет, три дня до возвращения домой, настроение бодрое.

Гуляем по Каиру, фотографируемся, решили сфотографироваться на фоне памятника. И надо ж так оказаться, что за ней расположен генеральный штаб Вооруженных Сил Египта. В стране военное положение, а тут задержали без документов людей, у которых на пленке генштаб. Туда-то нас и доставили, привели переводчика, оказался наш паренек. Узнав от нас суть дела, он только и успел шепнуть: «Влипли здорово, попробуйте засветить пленку». Чудом мне удалось засветить последние кадры, что нас и спасло. К своим мы уже опоздали, доставили нас в советское посольство, где посол Владимир Михайлович Виноградов побеседовал с нами и отправил на своей машине к группе, которая уже и не надеялась нас дождаться. О происшедшем мы никому не рассказали. А через три дня наша группа возвращалась домой, конец спецкомандировки. У самолета нас провожал Виноградов В.М. Он улыбнулся и сказал: «Ну что, домой, фотографы?»

Домой возвращались через Львов. Здесь, во Львове, нам отдали форму, которую перед отлетом в Каир сменили на штатскую одежду. Казалось, столько времени прошло с тех пор, а про форму не забыли — четко работали службы. Там же я узнал, по каким критериям отбирали людей в такие спецкомандировки. Брали, естественно, отличных специалистов, физически здоровых, и чтобы в семье этот солдат был не единственным ребенком.

Когда возвратился домой, разговоров про войну старался не заводить. Нам сказали: «Молчите», — мы и молчали. Для себя я тогда решил, что это была моя работа, и я ее честно выполнил — вот и все. Семидесятые годы, в Союзе все хорошо, о войне просто хотелось забыть…

Но память и фотографии напоминают о той уже далекой войне. В военном билете у меня пропущен тот год, с мая 1971-го по июнь 1972-го, который я провел в Египте, будто ничего и не было. Но для меня все это было, было, было…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Булат Окуджава Божественная суббота, или Стихи о том, каково нам было, когда нам не было, куда торопиться

Из книги Зяма - это же Гердт! автора Правдина Татьяна Александровна

Булат Окуджава Божественная суббота, или Стихи о том, каково нам было, когда нам не было, куда торопиться Зиновию Гердту Божественной субботы хлебнули мы глоток, от празднеств и работы закрылись на замок. Ни суетная дама, ни улиц мельтешня нас не коснутся, Зяма, до


ГЛАВА ВТОРАЯ ЭТО БЫЛО НЕДАВНО, ЭТО БЫЛО ДАВНО

Из книги По закону и совести автора Чистяков Николай Федорович

ГЛАВА ВТОРАЯ ЭТО БЫЛО НЕДАВНО, ЭТО БЫЛО ДАВНО И так, весной 1963 года я отдыхал в родном селе. Гулял по полям и лесам, помогал сестре на огороде: таскал на носилках навоз, копал гряды, сажал огурцы, морковь, свеклу, поливал… Работы в сельском хозяйстве невпроворот. Хоть и


Это было недавно, это было давно

Из книги Сколько стоит человек. Тетрадь первая: В Бессарабии автора Керсновская Евфросиния Антоновна

Это было недавно, это было давно Нужно заметить, что за неделю до Нового года, 24 декабря, был день моего рождения. Лара Титарева очень настаивала, чтобы вечером я зашла к ним отметить этот день, тем более что я как раз только получила паспорт и по наивности считала, что если


Это было недавно, это было давно

Из книги Сколько стоит человек. Повесть о пережитом в 12 тетрадях и 6 томах. автора Керсновская Евфросиния Антоновна

Это было недавно, это было давно Нужно заметить, что за неделю до Нового года, 24 декабря, был день моего рождения. Лара Титарева очень настаивала, чтобы вечером я зашла к ним отметить этот день, тем более что я как раз только получила паспорт и по наивности считала, что если


«ЭТО БЫЛО НЕДАВНО, ЭТО БЫЛО ДАВНО...»

Из книги Улыбнись горам, дружище! автора Виноградский Игорь Александрович

«ЭТО БЫЛО НЕДАВНО, ЭТО БЫЛО ДАВНО...» Когда после трудного и суматошного дня мне порою сейчас не спится, я начинаю вспоминать лучшие минуты своей жизни, и моя память, как на автопилоте, обычно приводит меня в горы... Мысленно я иду по тропам Домбая, через лесок к «Матильде»,


Глава первая О том, что было в детстве Дали, а чего не было

Из книги Сальвадор Дали. Божественный и многоликий автора Петряков Александр Михайлович

Глава первая О том, что было в детстве Дали, а чего не было Сидел на кухне и ел горячие сырники со сметаной. Сметана была холодной — принес с мороза. Поливал ею горячие сырники и видел висящую на холодильнике репродукцию «Осеннего каннибальства» Сальвадора Дали.Жена моя,


2. «Ведь это было, было наяву…»

Из книги Мертвое «да» автора Штейгер Анатолий Сергеевич

2. «Ведь это было, было наяву…» Ведь это было, было наяву — Совсем не сон, совсем не наважденье. (И я лишь лгу теперь, что я живу И всех ввожу напрасно в заблужденье.) …но стоит только отойти, присесть, Закрыть глаза, — чтоб начало казаться, Что дальше невозможно спать и


КАК ЭТО БЫЛО

Из книги Случай Эренбурга автора Сарнов Бенедикт Михайлович

КАК ЭТО БЫЛО Я уже говорил, что текст «Письма в редакцию „Правды“», опубликованный в 1997 году в журнале «Источник», показался мне фальшивкой.На этот счет у меня было много разных соображений. Но главное, неопровержимое, сводилось к дате. Эренбург свое письмо Сталину


Так было

Из книги Роман по заказу автора Почивалин Николай Михайлович

Так было Этот рассказ вызван другим рассказом, который я недавно написал и, откликаясь на приглашение, послал в один толстый журнал. Нет, нет, рукопись не пропала, не валялась несколько месяцев непросмотренной, — все, наоборот, складывалось вполне благополучно. Уже вскоре


ЧТО БЫЛО, ТО БЫЛО Борьба за мир в свете криминалистики

Из книги Побег из Рая автора Шатравка Александр Иванович

ЧТО БЫЛО, ТО БЫЛО Борьба за мир в свете криминалистики Приводимые ниже документы присланы в редакцию Александром Шатравкой. Они взяты из его судебного дела и стоили ему четырех лет тюрьмы в 1982-86 гг. Документы столь красноречивы, что едва ли нуждаются в наших


А если бы не было Сталина, то и фильма о Грузии не было бы?

Из книги Сталин умел шутить автора Суходеев Владимир Васильевич

А если бы не было Сталина, то и фильма о Грузии не было бы? Народный художник СССР, президент Академии художеств А.М. Герасимов стал художественным летописцем И.В. Сталина. Еще в 1938 году получила известность его картина «И.В. Сталин и К.Е. Ворошилов в Кремле». В 1949 году его


То, что было

Из книги Сказки матери [сборник] автора Цветаева Марина

То, что было I. Волшебный цвет Он был учителем Андрюши, студент в серой тужурке, с добрыми карими глазами, щурившимися от света и смеха. Утром он ходил в университет, после обеда учил Андрюшу Закону Божьему, русскому и арифметике, вечером был наш. Т. е. это так говорилось, а


Это было на даче… («Это было на даче, где густая рябина…»)

Из книги Нежнее неба. Собрание стихотворений автора Минаев Николай Николаевич

Это было на даче… («Это было на даче, где густая рябина…») Это было у моря, где ажурная пена… Игорь Северянин Это было на даче, где густая рябина, Где сквозь щели стенные продувает сквозняк, На террасе играли в карты два господина, Из которых один шулер был наверняк. Было


XVIII. «Все это было в прошлом, было…»

Из книги Упрямый классик. Собрание стихотворений(1889–1934) автора Шестаков Дмитрий Петрович

XVIII. «Все это было в прошлом, было…» Все это было в прошлом, было: Благоухание лугов, И ласка раннего светила, И тени длинные листов. Но все минует, все проходит: Чтоб тени милые собрать, Над пашней пыльной сердце бродит, Лишь только б помнить и рыдать. 18 марта


XVIII. «Все это было в прошлом, было…»

Из книги автора

XVIII. «Все это было в прошлом, было…» Все это было в прошлом, было: Благоухание лугов, И ласка раннего светила, И тени длинные листов. Но все минует, все проходит: Чтоб тени милые собрать, Над пашней пыльной сердце бродит, Лишь только б помнить и рыдать. 18 марта