ИЗ ДНЕВНИКОВ

ИЗ ДНЕВНИКОВ

Я уже старая и должна скоро умереть.

* * *

Как понять счастье старости? Видимо, это найти самого себя…

* * *

В детстве чувство складывается из конкретных (зримых) вещей. К старости зримый образ уже отпадает. Он уже известен, выучен наизусть. И остается только чувство. Вот его-то и надо расширять и познавать.

* * *

Тридцатилетняя дружба связывала меня с Еленой Сергеевной Булгаковой. Разное мешалось в эту дружбу — и горечь, и преданность, и самолюбие, но последние 20 лет это были доверительные и очень преданные (особенно с ее стороны) отношения.

* * *

Бывают дни озарений и покоя. Проснешься утром, и в душе все меняется, как будто выпадает первый снег.

Все началось с этого платья. Платье не по фигуре (уже растолстевшей и оплывшей). Пояс чересчур туг. Туфли на чересчур высоком каблуке. Словом — все неудобно, все не покойно, все не по возрасту! Весь вечер сидеть в этом дурацком виде и делать вид, что тебе весело и интересно сидеть с людьми скучными…

Ужасно… Между тем мы сами нагромождаем себе целый воз душевных «затянутостей» и «высоких каблуков».

Все время делаем вид. Все время боимся правды.

Я горюю о своей правде больше, чем о молодости.

* * *

Господи! Как я хочу быть сильной — и как я слаба!..

* * *

Безнадежность, инерция и внутренняя поспешность одновременно владеют мной.

* * *

Почему так прекрасно прошлое, которое мы не могли, не умели чувствовать?

* * *

Какой-то рассказ или повесть Пришвина начинался словами: «бывает теперь иногда».

* * *

Много думаю «теперь, иногда» о милосердии к старости и болезням.

* * *

Не самое ли главное время в жизни детство и старость? Первое — познание и становление, второе — завершение.

* * *

Как мне писать? Как мне дотронуться до другой, хотя и близкой мне жизни, чтобы она не утонула, как осенний лист, в потоке бурлящей воды?

Как обжечь словами чужих и равнодушных людей?

* * *

Мама… Руки ее помню… Коричневое пятно на одной руке…

* * *

Все подчинено взаимодействию двух полюсов. Значит, истина всегда двулика?

* * *

Женщина должна сама избирать свою судьбу, а не прилаживать ее к чужой судьбе и не зависеть от решения мужчины.

Размышление ведет к бездействию. Только вера придает человеку вдохновение, побуждающее его действовать, и упорство, необходимое для того, чтобы отстаивать свои убеждения.

* * *

В XX веке ум человеческий достиг высот, вырывая из глубин нравственности свои корни. Достиг высот за счет глубины.

* * *

Рассказать сказочку от имени человека, видящего мир сказочно. Рассказать сказочку современную: про мотоцикл и его зеленый глаз, про милиционера, про парашют и автобус и про их разговор между собой, и про травинку, как ей неудобно в этом новом цивилизованном мире.

А впрочем, это можно и нарисовать.

* * *

Крутится в памяти мое детство и, как в калейдоскопе, из одних и тех же людей и вещей выстраиваются при поворотах в памяти разные картинки.

Лица, предметы, деревья, цвет, запах, радости и обиды сцепляются друг с другом и выстраиваются в сцены и картины, которые неожиданно всплывают из недр сознания и как будто не имеют связи. Куски, отрывки.

Часто думаю о том, что застрявшее в памяти и есть наша жизнь — все другое, если не помнится, то уже и не существует. Ушло из жизни много людей. Нет в живых уже отца, мамы и брата. Только я и сестра еще существуем.

Многие картины такие рваные. Хотелось бы дополнить, но спросить уже не у кого.

Все безвозвратно.

* * *

Недостает моему сердцу.

Прочая бытовая мелочь.

Потребность говорить мешает не только слушать, но и видеть.

Под защитой страха (или мужества, или смеха).

Он заметно оглупился.

Аневризма головы.

Душевное трудолюбие.

Поставил такой факт.

Будьте любезненьки.

Раздавить взглядом.

Бесполезный человек.

Солнце облевало их.

Жобственное дело.

* * *

Всякий бывает только тем, чем может быть.

Ночью иногда я слышу, как ходит по комнате смерть. Очень тихо, очень незримо, но ощутимо.

* * *

Думаю, что мне никто не может помочь, я должна сама, спотыкаясь, тянуть свою лямку как расплату за свое счастье.

* * *

Как у жирафа отросла за века шея, потому что ему нужно дотянуться до верхушки дерева, чтобы питаться, так у нас отросла душа, чтобы жить. На западе это иначе.

* * *

Мотались до глубокой осени кисточки желтых листьев на верхушках деревьев (по-моему, это были вязы). Почему-то мне это напомнило мою старость и упорное сопротивление смерти. В декабре все верхушки облетели, а до этого, несмотря на жестокий ветер, который сдирал всю листву, эти верхушки были живыми и без конца мотались перед моим окном.

Реплики, слышанные мною в общей кухне:

Все мы люди разного калибру.

С утра начинаешь закруглять свои нервы.

Ну что такое американцы? Это те же японцы, только обратно.

На базаре такая дороговизна — сплошные контрасты.

Она, когда правду говорит, то ясно врет.

Мы с ней все время спорили, она никак не вникнет в мою конструкцию.

Она женщина без всякой нормировки.

Ребенок у ней, конечно, недоброкачественный, но с ним можно бороться.

Она выглядит собой очень образованной.

У Вали родился ребенок, но тело у него какое-то неумное!

Жулики сейчас — это самый модный предмет.

Если б я не убирала в кухне, так тут можно целую динаму повесить.

Из-за этой плохой погоды у меня ни в руках, ни в ногах нет никакого совершенства.

Она уже до того дошла, что ни к какому разуму не подходит.

ВОПРОС: «Почему у вас ребенок так плачет?»

ОТВЕТ: «Это у нее такой процесс».

Ну что в нем толку: пришел и развалился на диване как трофей.

Она кругом больна, и вид у нее какой-то щепетильный.

Я не хожу к врачам, у них какая-то странная динамика и все они врут. Скудная бригада.

Так жарко, что я совсем распарилась, как белуга в собственном томате.

Что это она не шлет письма, как кляча самоварная?

Она была в салатовом платье, очень из себя выразительная.

Мы положили ее в санаторий, там будут совершенствовать ее болезнь.

Он как напьется, зараз начинает портить свое мнение.

Может, он и всех считает дураками, но я на эту фантазию не желаю понижаться.

С ним, когда разговариваешь, все время приходится делать разные сокращения ума.

Сегодня хлеб взяла подороже, но все равно он не дает никакого значения.

Я: «Как мне надоело стряпать!»

ОНА: «У меня тоже бывает такое безразличие предметов!»

* * *

Мечтать можно только о несбыточном, тогда сбудется сбыточное.

* * *

Если бы Сережа не слушал меня, все бы заглохло во мне, заросло бы сорной травой повседневности.

* * *

Для подвига нужны препятствия.

* * *

Тишина души.

* * *

Все это сформировало меня и дало мне силы к моему настоящему.

* * *

Маме свойственна была интенсивность чувств и естественная жизнь с музыкой. Отцу — открытие, познание и рост понимания и чувствования.

* * *

Годы странствий надавили на меня.

* * *

Сон — это взгляд в будущее.

* * *

Разбег перед новым барьером душевного развития.

* * *

Полумрак сознания.

* * *

Человек может вас ненавидеть, если вы живете отрицанием его натуры.

Прощать надо молча.

* * *

Очень мягкий человек с угрожающей внешностью. (Это о Володе).

* * *

Сейчас звонила Юля и говорила, что вспомнила мой рассказ о Рафаэле, и что, ах, как вы талантливы! Может быть, и правда? А сколько таких рассказов придется похоронить со мной вместе?

* * *

Я должна написать о семье (сделано), о Володе (сделано), о Сереже. И поставить ему памятник. Потом можно уже и умереть.

* * *

Я живу одиноко и тихо.

* * *

Всевозможность.

* * *

Скрипел зубами, точно чиркал спички.

* * *

Весенний, весь сквозной лес.

* * *

Сизые облака.

* * *

Ураган цвета.

* * *

Утром, на рассвете, лежа в потемках, я проснулась от удушья. Мне было очень плохо. И я была совсем одна. Легко, как в балете, развевая легкую одежду, мимо меня (от окна к двери) прошла смерть. Я не видела ее лица, но чувствовала, что она улыбается. Она прошла легко — как по воздуху — и исчезла. Мне стало легче. Я сумела принять лекарство и заснула. Не было страшно, но было очень тоскливо.

* * *

Мне скучно и не нужно писать беллетристику. Мне интересно писать про мои мысли, про мое узнавание жизни, про чувства, наконец. Подглядывать за жизнью тоже интересно (понимать ее).

* * *

Выходит душа на душу.

* * *

Одинокие снежинки, как потерянные, носились в воздухе.

* * *

Сон — это погружение, провал, но никак не взлет…

* * *

Я могу писать только по внутренней необходимости, когда чувство уже отстоялось во мне.

* * *

Мудрость древних происходила оттого, что их слушали с открытыми ртами.

* * *

В основе Анненского заложена ипохондрия, грусть и безысходность. «Мне не спится, мне невмочь, я шаги слепого слышу. Надо мною только ночь Оступается о крышу». Ну разве можно это сравнить с тем радостным ощущением дождя, который имел Тютчев: «Ты скажешь — ветреная Геба, Кормя зевесова орла, Громокипящий кубок с неба. Смеясь, на землю пролила».

* * *

Я поняла, в чем трудность современного писания писем. Мы отвечаем на письма, а надо не отвечать, а писать их, надо делиться мыслями. Вот тогда будут письма. А отвечать нужно только, если есть знаки вопроса. Как здоровье? Что Вы читаете? Что думаете?

* * *

Он был весь обещание.

* * *

Дать можно только то, чем владеешь сам.

* * *

Мне сегодня приснилось, что я разговариваю сама с собой по телефону. Наконец-то я услышала свой голос.

* * *

Все кричат — продолжение, пишите продолжение. Вот вам продолжение: сижу в кухне за столом, спина выпрямляется с трудом и думаю о смерти.

* * *

Как карета скорой помощи, налетела (принеслась) зима и заметала все вокруг снегом.

* * *

Вытеснили тюрягу из него, но внутри, совсем глубоко, остались ростки, которые жили и снова росли.

* * *

Его «заводили» на разговор и выкачивали из него мысли и афоризмы.

* * *

Заходила ходуном в голове книжка, которую я должна написать.

* * *

В детстве все заложено, потом идет развитие и завершение.

* * *

Удивительная вещь мемуарная литература: чем меньше человек знал адресата, тем подробнее он пишет. Особенно подробно можно писать, когда уже все свидетели поумирали.

* * *

Умей радоваться тому, что тебе дано.

* * *

Я не хочу писать о старости, как Мердок, — я хочу понять ее смысл и необходимость.

* * *

Живу остатками (огрызками) прежних чувств.

* * *

Как туман, рассеялись чужие чувства и слова.

* * *

Печаль можно превратить в радость.

* * *

Хотелось бы помочь переносить людям старость и недуги.

* * *

Спешил посторониться лес…

* * *

Где взять силы, чтобы написать книжечку о жизни: о чувствах, о природе, о тех минутах счастья, которые посещали меня? Где найти силы (а они уходят) и твердость руки, и волю?

* * *

Я прожила очень счастливую жизнь, но настоящее счастье (огромное) посещало меня только несколько раз и всегда это было связано с природой. (И с Сережей.)

* * *

Неразрывность нашей судьбы определилась моментально.

* * *

Иногда вот так — запишешь ночью, а потом потеряешь, зачем писала. А ведь было важно. Очень даже.

* * *

Живет, не заглядывая вдаль.

* * *

Ум без употребления гибнет.

* * *

Это был тот редкий случай, когда исполнение было лучше проекта.

* * *

Я очень любила ее, поэтому она казалась мне несчастной.

* * *

Вся комната была поглощена солнцем.

* * *

Не имею права писать воспоминания, но свидетелем я этому была.

* * *

Узор человеческой жизни, в котором страдание является лишь завитушками.

* * *

Для жизни сделано много, для смерти почти ничего.

* * *

Приснился мне сон. Описать его трудно. Он неповторим в своей бессмысленной нежности. Сон про брата Володю. Сон про искусство. А все началось с того, что, проснувшись рано утром, я увидела, как занавеска на окне просвечивает листьями винограда, а рядом полна плотности и покрыта синим горошком. Господи, — подумала я, — это и есть искусство. И заснула… И приснилась мне какая-то странная витрина, вроде грота, и там картины. Очень красивые картины моего брата Володи.

Все по поводу природы. Но одна лучше всех — во весь холст рот открытый, почти квадратный. Потом понимаешь, что этот рот смеется, а там внутри — волшебное пространство. Там рассказана целая сказка про зубы — камни драгоценные, про город гортань. Наискось какие-то деревья растут. И язык не язык, а холм, а слюнька — ручеек. И все прекрасно, и все светится, и все смеется, и все славится поэтом! И узнать можно, чьи губы, чьи зубы. И этот кто, лишь только откроет рот в смехе, сразу же показывает сказку прекрасную и поэтичную. И сразу думаешь, как прекрасно все в природе. Природа — это красота. И еще — нет ничего выше любви поэта.

* * *

Почему мы не узнаем у людей пока они живы так многого, чего не знаем? Все приблизительно. А потом выстраивают свой образ, и мы начинаем выдумывать наши ощущения. Чего только не пишут про ушедших людей, и потом они застревают в истории совсем другими, чем были.

* * *

Было сыро, промозгло (мы ехали в декабре). Ничего нет хуже ташкентской зимы. Вокзал плохо освещен. До поезда еще далеко.

Он шел в другую сторону от людей, ему было все равно, прижать бы только к себе поэму, больше его ничего не интересовало.

* * *

Я знала много звезд — не только их названия — я узнавала их в лицо. Как от Большой Медведицы разыскать Вегу и Альдебаран. Я сейчас смотрю на небо как в темный лес с светлячками, не то звезды, не то спутники. Не поймешь. Ничего не помню, ни одной звезды. Иногда, правда, сверкнет над горизонтом красным глазом Марс. Смотрю на звезду и думаю — это Вега, а она вдруг задвигается и превратиться не то в спутник, не то в самолет с огоньком-звездочкой на хвосте. Вот вам и Альдебаран!

* * *

Дождик рубил в окно. Стекло обливалось слезами.

* * *

Испуганные тучи.

* * *

Искусство всегда немножко выдуманное, и в этом его прелесть. Оно выправляет жизнь и помогает жить.

* * *

Нет гордости в сердце, переполненном любовью.

* * *

Человек счастлив за счет чужих страданий.

* * *

Весь ужас в том, что мы хотим быть нужны только тому, кто нужен нам.

* * *

Неужели Вы не можете, для разнообразия, сказать что-нибудь другое?

* * *

Какие-то осколки.

* * *

Кто работает, тот спокоен и кроток.

* * *

Есть любовь вырванная, а есть любовь отданная и полученная.

* * *

Быть может, Бог чаще склоняется к нам, чем это нами ощущается.

* * *

Зовсад.

* * *

Такая женщина приличная, врач, вся стриженная, а под себя конфетки прячет.

* * *

Как мне он рот глиной набил, так зуб и вырвал.

* * *

Настоящие люди никогда не бывают грубы без намерения.

* * *

Дом все уменьшался и уменьшался. Он изрубался на дрова, продался, разворовался, растерялся, проелся, перевоплотился в обувь и одежду и, наконец, вместился в одну комнату.

* * *

Самое главное в жизни продолжается всю жизнь, пока его не заменит более важное (детство, любовь, подлость, война, смерть).

* * *

Она научилась творить счастье внутри себя (Шура Кольцова).

* * *

Страх — но не трусость.

* * *

Жизнь стала такая опасная: идешь все время как по кромке льда.

* * *

Не могу ни вспомнить, ни забыть (Ахматова о Мандельштаме).

* * *

Е.С.

Начитавшись в последнее время разной «мемуаристики» и воспоминаний и «мовизмов», я с прискорбием увидела (поняла), как беззащитны умершие люди. И еще я поняла, что и мой путь по жизни кончается, и спешу поэтому записать, по возможности правдиво, то, что я видела и знала доподлинно.

* * *

Переделкино.

Ужасно много старух и почему-то на костылях или с палками (и у всех повреждена шейка бедра — это сейчас модно). И мужчины все с одинаковыми лысинами — ото лба и сзади в 3-х сантиметрах бахромка волос, отличаются только по цвету — рыжие, седые, серые. Ну а в общем все одно и то же. И всегда все об одном: — «Вы были на воздухе? — Я иду с воздуха. — Ну как на воздухе? Какой сегодня воздух?» Этот воздух стоит кругом меня, как бетонная стена. И так бы и схватила топор и разрубила его. Сижу без воздуха. Наблюдаю воздух из окна. Как стога, торчат зеленые кипарисы. Шесть штук. Плотные как из зеленой ваты. В них ныряют маленькие птички как в стену, вот высунулся маленький клест и машет мне. И манит. Дорожка к нашему корпусу убийственно прямая, даже видна калитка в конце. Но Сережа по ней не идет. Сосны такие толстые, а береза совсем тонкая и выросла выше, чем сосны.

Хлопают дверцы машин. Все время кто-то приезжает.

Приветливо лают собаки. В общем, осень как осень — даже хуже обыкновенной. Даже, если не летают самолеты, стоит звенящая тишина, и тогда бывает слышно, как где-то идет поезд.

Некоторые, которые без костылей и без палочек, ходят вразвалочку. Надо и мне так попробовать: голова будет меньше кружиться.

Навещал меня Каверин. Его так мало, что, кажется, даже я могла бы его поднять… Очень жалок, а щечки с круглым румянцем. От прогулки. Все время хвастался, еле сводя губки, что написал 4 книги, пишет пятую. Потом задумался и говорит: — Надо как-то доживать — и глубоко вздохнул. Как грустно, а ведь недавно еще был гусаром.

Говорят, будет бабье лето. То-то уже бабы порадуются. Подышут воздухом, я уж буду из Москвы махать им рукой.

Лес лысеет в нижнем ярусе. Наверху еще держится листва. Кленовые листья за один день озолотили все асфальтовые дорожки. Если лист лицом — это кроп, если наизнанку — лимонная желтая и даже с прозеленью. Удивительно, самый маленький, самый паршивенький листик выгладит на земле красиво.

Сегодня вышла на кукурузное поле. Такой прекрасный горизонт в легкой дымке. Почему-то вспомнился Пастернак, как он стоит на фотографии с лопатой. Что-то копает в своем огороде. От него тоже было видно это поле. Да, определенно, природа прощается. Только кто с кем прощается неизвестно. Она с нами или мы с ней?

Опять поразилась, какая стремительная сила у берез — расти ввысь. Совершенно не беспокоятся о толщине ствола, об устойчивости. Все время хотят вверх, всех перещеголять и вырваться к солнцу. Сосны развиваются более равномерно и надежно. Уже второй ярус деревьев тоже поредел. Теперь виден лес за шоссе. А вечером огоньки в нашем коттедже. Как грустно на них смотреть.

Лес подурнел. Холодно. Ветер. Как первые снежинки, пролетают за окном желтые березовые листья. — Ну зачем же выходить гулять в такую погоду? Надо сидеть дома, — с удовольствием думаю я.

Деревья не краснеют — желтеют или просто жухнут. Солнца не было. Если бы стала писать асфальт, надо мешать сажу, кроп и киноварь. И очень много листьев на нем втоптано. Красиво. Абстракция.

* * *

Вдруг рождается одна главная мысль: иногда пролетает и забывается, иногда держится в голове довольно долго. Например: не боюсь умереть, боюсь «умирать». Смерть неизбежна, как и рождение, и рожденного не минует, а вот у-ми-ра-ть страшно.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Из дневников и писем 14 апреля

Из книги Воспоминания, письма, дневники участников боев за Берлин автора Берлина Штурм

Из дневников и писем 14 апреля Сидим в сырых окопах за Одером, пишем письма родным, говорим им, что наш путь на родину только один – через Берлин. Да, для нас нет другого пути к вам, дорогие, любимые. Если бы кто сказал: "Вас всех ждёт гибель в Берлине", мы бы ответили: "Ну что ж,


Из дневников и писем

Из книги Воспоминания современников о Н. В. Гоголе автора Гоголь Николай Васильевич

Из дневников и писем 16 апреля*Безлунная, тёмная ночь. Батарея стоит на прямой наводке, готовая к стрельбе.Сидим в блиндаже без огня. Но никто не спит. Командир орудия старший сержант Алексей Миняев весело рассказывает всякую всячину, больше всего про битых фрицев. Смех то и


Из дневников и писем 18 апреля

Из книги Воспоминания о Марине Цветаевой автора Антокольский Павел Григорьевич

Из дневников и писем 18 апреля *Глядишь на движение неисчислимого множества пушек и танков и думаешь: "Сколько всего этого!". Сперва артиллерия прочищала путь пехоте и танкам, затем танки и пехота стремительно бросились вперёд, а за ними, на новые огневые, опять двинулась


Из дневников и писем 21 апреля

Из книги Олег Борисов. Отзвучья земного автора Борисова Алла Романовна

Из дневников и писем 21 апреля *Пасмурный день, дождь моросит, погода невесёлая, но на душе весело. В 8.00 командир полка гвардии подполковник Жеребцов отдал по телефону команду:– Натянуть шнуры! За Родину! За Сталина! По столице врага, по городу Берлину – огонь!Батареи


Из дневников и писем 1 мая

Из книги Заполняя паузу [litres] автора Демидова Алла Сергеевна

Из дневников и писем 1 мая *Вчера вечером мы подошли подвалами к серому, казавшемуся нам чернее чёрного, дому близ дворца Вильгельма. После нескольких попыток овладеть хотя бы одной комнатой этого дома решено было отложить штурм до ночи, а пока передохнуть в подвале и


О. М. БОДЯНСКИЙ[19] ИЗ ДНЕВНИКОВ

Из книги Дневники св. Николая Японского. Том ? автора (Касаткин) Николай Японский

О. М. БОДЯНСКИЙ[19] ИЗ ДНЕВНИКОВ 112-го мая <1850>. Наконец я собрался к Н. В. Гоголю. Вечером в часов девять отправился к нему, в квартиру графа Толстого, на Никитском бульваре, в доме Талызиной. У крыльца стояли чьи-то дрожки. На вопрос мой: «Дома ли Гоголь?», лакей отвечал,


Р. М. Хин-Гольдовская[80] ИЗ ДНЕВНИКОВ

Из книги Мемуары последней Императрицы автора Романова Александра Фёдоровна

Р. М. Хин-Гольдовская[80] ИЗ ДНЕВНИКОВ Понедельник, 18 февраля 1913 г.Вчера были у детей, вернулись в 3 часа! Они, в первый раз, принимали своих знакомых, у которых они бывали эту зиму. Центральное место занимала, конечно, вся волошинская компания, которая состоит из двух частей:


Интервью. Из дневников

Из книги Владимир Высоцкий — жизнь, легенда, судьба автора Зубрилина Светлана Николаевна

Интервью. Из дневников Олег Борисов: прямая речь «Прямая речь» Олега Борисова составлена на основе его интервью, публичных выступлений и неопубликованных ранее дневниковых записей. Тут и официальный «закрытый» Борисов, и более открытый, размышляющий, познающий,


Из дневников. Мозаика

Из книги автора

Из дневников. Мозаика На творческих встречах вопросов о детстве не избежать. Спрашивают по нескольку раз. Невероятно, но факт: детства своего я не помню. Видать, позднее развитие. Видать, я поздний ребенок. Детство всплывает в памяти островками… А ясной картины нет.Из


Из гастрольных дневников

Из книги автора

Из гастрольных дневников 1991 год. АпрельЯ тогда снималась у Таланкина в «Бесах». После «Дневных звезд» я снималась во всех его фильмах. И даже в «Выборе цели», где для меня придумали роль возлюбленной физика Оппенгеймера – без единого слова. Так как я ничего про эту


Из поздних дневников

Из книги автора

Из поздних дневников 2 января 1956 г.Днем пошла на пушкинскую квартиру. Оттуда — в Пушкинский музей на набережной Макарова, 4.Шапошников Борис Валентинович встретил меня, и мы — в разговорах — просидели около трех часов. Подарила ему лично и музею — сборники. На последнем,


Из поздних дневников.

Из книги автора

Из поздних дневников. Е. С. вела дневниковые записи и после смерти Булгакова. Сохранились четыре тетради (одна из них — записи 1968 г. — неполностью), груда разрозненных листков, записи на листках календаря.Тетрадь 1956 г. начата 1 января. Накануне Е. С. приехала в Ленинград,


ИЗ ДНЕВНИКОВ В. ВЫСОЦКОГО

Из книги автора

ИЗ ДНЕВНИКОВ В. ВЫСОЦКОГО СамоволкаВиза в посольстве ФРГ. Дежурный взял мой паспорт, а потом чужие, которые положил поверх моего, потом пришел человек из консульского отдела и взял мой паспорт из-под низа, и вызвал меня первым, — немецкий порядок.Немцы по дороге взяли нас