Спаси, господи, от напраслины!

Спаси, господи, от напраслины!

И опять я ехала в поезде Ульяновск-Москва. В общем вагоне было очень людно, накурено. Плакали дети. На самой верхней полке вздыхала я о своем любимом брате и порушенной мечте.

— Умаялась сердешная, целый день вздыхает, в рот росинки маковой не взяла и не встает, — говорил пожилой, приглушенный голос с нижней полки.

— Может, хворь какая одолела? — высказывал свое мнение мужчина с лысиной по всей голове.

— Известно, какая — любовная, — противно хихикнул чей-то визгливый голосок. «Много ты понимаешь, — подумалось мне и я отвернулась к стене, а голову накрыла пальто. — Какой же это враг народа мой брат? Да ведь брат — сам народ…».

Нас у родителей было шестнадцать человек детей — восемь умерло, восемь осталось в живых. Нужда заставляла отца приниматься за отхожий промысел. Он работал то возчиком — возил рыбу из Осташкова, с Селигера, то ездил в Торжок за огурцами. А были годы, когда и в Петрограде работал на красильной фабрике. Мерз отец в окопах империалистической войны, с винтовкой защищал Советскую власть в гражданскую. Вернулся он после всех этих баталий больной и в 1925 году умер — сорока девяти лет от роду.

Васе, самому старшему из братьев, очень хотелось учиться. Но, окончив четыре класса Сидоровской школы, по решению семейного совета, пошел в «мальчики» к портному.

Отец тогда сказал так:

— Давай, мать, продадим овцу, и я отвезу Ваську в Питер. Попрошу там Егора Антоновича замолвить словечко у хозяина. Глядишь, мастеровым будет. А тут что?.. Учиться негде, да и возможности у нас нет никакой обувать, одевать, кормить. — И дальше он обратился к сыну: — Может быть, ты, сынок, не хочешь учиться на портного, тогда давай иди в сапожники к дяде Мише. Дядька родной, материн брат, худому не научит. Выбирай.

И Вася выбрал — портного.

До самой Октябрьской революции учился мой брат. В революцию шестнадцатилетний паренек раздобыл винтовку и пошел с ней против кадетов вместе с отрядом красногвардейцев. Был Вася ранен и кое-как добрался до тетки Аграфены, дальней родственницы отца. Тетка перепугалась, немедля послала в деревню письмо, написав, что выживет Вася или нет — одному Богу известно.

Мама, получив такую весть, бросила все и помчалась спасать сына. Она выходила его, привезла домой — длинного, худого, наголо постриженного.

Дома Вася прожил недолго — поступил работать на железную дорогу в Кувшинове. А спустя какое-то время рабочие выдвинули его продавцом в свой магазин. В стране разруха, голод — продавцами выбирали самых надежных, тех, кому верили. А потом Васю перевели во Ржев, затем в Москву. Обычная биография рабочих парней тех лет: работал, учился на рабфаке, стал коммунистом. Затем уже он окончил Плановую академию, Комвуз. Рабочие фабрики «Москвошвей №5» избрали Василия своим депутатом в Моссовет. «Начальник планового отдела Наркомвнутторга СССР — какой же это враг народа? думала я, перебирая всю жизнь любимого брата. — Клевета! Напраслина!»

Да, напраслина. И я вспоминала, как мама молилась Богу, стоя на коленях перед иконостасом, как вначале перечисляла все наши имена — своих детей, прося у Бога нам здоровья и ума, а потом каждый раз в конце молитвы повторяла: «Спаси их, Господи, от напраслины!» Тогда в детстве я не понимала этого слова, а сейчас оно обнажилось передо мной во всей своей страшной наготе…

Как медленно движется поезд. Но мне, подъезжая к Москве, стало все как-то безразлично. Куда и зачем я еду, к кому? Вот и Москва. Город моей комсомольской юности. Именно здесь неожиданно круто повернулась моя судьба, накрепко связав деревенскую девушку с городом и небом.

Москва встретила пасмурным, дождливым днем. В этот раз меня здесь никто не встречал, никто не ждал. С вокзала я позвонила на квартиру брата Василия. Ответила его жена — Катя. Узнав мой голос, разрыдалась и долго не могла выговорить слова. Немного успокоясь, спросила:

— Ты где сейчас, Нюрочка?

— На Казанском вокзале.

— Жди меня у главного входа, я сейчас приду.

— И вот я стою — жду. Прошел час, другой… И вдруг я заметила плохо одетую, с поникшим взором женщину.

— Катя!?

Оказалось, что она искала меня, одетую в военную форму, а я ее красавицу смолянку с пышной прической, с блестящими синими глазами и гордой статью… Опять были слезы. Она схватила меня за руку и повела в глубь вокзала. Мы нашли свободную скамейку, сели и Катя рассказала, что Васю судила «тройка», приговорила к десяти годам заключения, приписав ему шпионаж и связь с английской разведкой. Его статья в «Экономической газете» была, якобы, перепечатана англичанами и этим он выдал какую-то государственную тайну…

— Десять лет! За что? — всхлипывая, говорила Катя. — Нюрочка, родненькая, ты, пожалуйста, больше мне не звони и не заезжай. Я сегодня только на минутку забежала в квартиру за Юркиными вещичками. Мы с ним теперь кочуем по знакомым, хотя многие нас боятся… А я боюсь, что меня дома могут арестовать… Что тогда будет с Юркой? — плакала Катя. Плакала и я. Мы расстались…

Куда мне было податься? К Виктору в авиачасть? — ни за что в таком-то виде… В аэроклуб? — Нет! На Метрострой? — Нет!

Под сожалеющие взгляды, чтобы все напоминало о самом счастливом времени, о дерзновенных мечтах, чтобы каждый намек о прошлом травил душу? Нет! Может, потом, а сейчас?.. Куда глаза глядят!

Вот в расписании поезд, который довезет меня до брата Алексея. Значит в этот город…

Поезд плелся, спотыкаясь на каждом полустанке, и от того колеса отстукивали не весело, а тоскливо: «пло-хо те-бе… пло-хо те-бе»…

В городе Себеж брата не оказалось, его перевели на новое место службы. Переночевала я там у соседей, а утром опять в путь. Денег в кошельке у меня оставалось только двенадцать рублей. Не хватало двух рублей до городка, где работал мой брат Леша. Ничего. Купила билет на все деньги, а то, что одну станцию не доеду — не беда — дойду.

Еду опять в общем вагоне и опять на верхней полке. Чтобы не плакать, прислушиваясь к стуку колес: «ку-да ед-шь… ку-да ед-ешь…», а затем колеса сменили свою «песню» на другую: «Где-е твоя во-ля, где-е твоя во-ля…»

Воля, воля… Неужели у меня ее нет? Если есть, то почему я лежу вот так пластом на полке и ничего не хочу предпринять? Почему не борюсь за свое право летать?.. Вспомнились слова любимого всей молодежью первого секретаря ЦК ВЛКСМ Саши Косырева:

«Ни когда не отступайтесь от задуманного. Смело и гордо идите вперед…»

— Смело и гордо идите вперед! — повторила я, и в этот момент состав вздрогнув всем своим длинным, неуклюжим телом, остановился, словно предоставил мне право выбора.

— Где это мы стоим? — свесив голову вниз, спросила я.

— Чай Смоленск, — ответил мужчина.

— Сколько стоим?

— Минут тридцать, не менее…

Неожиданно для соседей по вагону я ловко соскочила с полки, накинула пальтишко, подхватила чемодан и — к выходу.

Мужчина, сидевший на нижней полке, переглянулся с попутчиком и произнес сочувственно:

— Как есть не в своем уме…

На что тот заметил:

— Может стибрила что?

— Тьфу ты, окаянный, — старушка сплюнула с досады, — зачем напраслину наводишь?..

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«Господи, куда мы попали!»

Из книги Чичваркин Е…гений. Если из 100 раз тебя посылают 99 автора Котин Максим

«Господи, куда мы попали!» В Центре дезинфекции висит плакат с надписью: «Вши и борьба с ними». На плакате изображены четыре вида вшей. Сотрудник Центра поясняет, что в Центре умеют бороться только с двумя.К съемочной группе подходит маленький человечек с короткой шеей и


«Господи, помилуй!»

Из книги Закорючки 1-ый том автора Мамонов Пётр Николаевич

«Господи, помилуй!» Прости; окажи милость; и Сам, Господи, — милый, любимый. Мне друг рассказал Он так понимает.С тех пор, это пес время со


«О Господи! Взгляните же на меня!»

Из книги Мадонна [В постели с богиней] автора Тараборелли Рэнди

«О Господи! Взгляните же на меня!» Была ли Мадонна действительно так встревожена возможностью появления ее фотографий в обнаженном виде, как показалось Томми Квину? Возможно, ее расчетливый ум подсказал ей, что все можно будет повернуть совсем не так, как хотели


«Пронеси, Господи!»

Из книги Сколько стоит человек. Тетрадь одиннадцатая: На вершине автора Керсновская Евфросиния Антоновна

«Пронеси, Господи!» С каждым поворотом перед моими глазами вырастали причудливые скалы, будто взятые из театральных декораций, к тому же самой неправдоподобной раскраски. Никто уже этого больше не увидит: все это уничтожено, взорвано и превращено в куда более безопасную,


«Пронеси, Господи!»

Из книги Сколько стоит человек. Повесть о пережитом в 12 тетрадях и 6 томах. автора Керсновская Евфросиния Антоновна

«Пронеси, Господи!» С каждым поворотом перед моими глазами вырастали причудливые скалы, будто взятые из театральных декораций, к тому же самой неправдоподобной раскраски. Никто уже этого больше не увидит: все это уничтожено, взорвано и превращено в куда более безопасную,


Господи, не прощай нас!

Из книги Жизнь как КИНО, или Мой муж Авдотья Никитична автора Прохницкая Элеонора Болеславовна

Господи, не прощай нас! Они гуляли вдвоем, по три раза в день, в одно и то же время. По их прогулкам можно было проверять часы. Ходили они по асфальтовым дорожкам дворового сада неторопливо, часто останавливались и подолгу отдыхали, словно бы щадя друг друга. Я часто видела


«Господи, я верую и жду…»

Из книги Мертвое «да» автора Штейгер Анатолий Сергеевич

«Господи, я верую и жду…» Господи, я верую и жду, Но доколь, о Господи, доколь, Мне терпеть душевную нужду, Выносить сомнение и боль? Каждому — заслуженный удел, Каждому — по силам благодать, Почему-то я лишь не сумел В этом мире счастье угадать. Только я… А в чем моя


Господи, ответь!

Из книги Темный круг автора Чернов Филарет Иванович

Господи, ответь! Поет железо, сталь и медь… О, крови музыка слепая, Зачем поешь ты, оглушая, И нас, и небеса, и твердь?.. Кто ослепленный, неразумный, В руках держащий камертон, В порывах ярости безумной, Всем задает кровавый тон? Кто это чудище слепое? Кем рождено в


Книга стихов «ГОСПОДИ, СПАСИ РОССИЮ» (Харбин, 1930)

Из книги Вспомнить, нельзя забыть автора Колосова Марианна

Книга стихов «ГОСПОДИ, СПАСИ РОССИЮ» (Харбин, 1930) БРАТЬЯМ В ЖИЗНИ И СМЕРТИ Бесстрашные! О, если бы песня была как буря! И ветер был вашим певцом! Пусть ненависть брови надменные хмурит И смотрит опасность в лицо… Дерзающие! В борьбе закалились, грозе улыбаясь, Владеть


СЛАВА ТЕБЕ, ГОСПОДИ

Из книги Моисей автора Люкимсон Петр Ефимович

СЛАВА ТЕБЕ, ГОСПОДИ Бывают потрясающие дни, Когда душа крыло свое расправит; И так запоминаются они, Что только смерть забыть о них заставит. А после бури днями тишины Так хорошо залечивать тревогу. И неизбежные ошибки и вины Отдать на суд и совести и Богу. Душе дано


ВЕРУЮ, ГОСПОДИ!

Из книги Шаман. Скандальная биография Джима Моррисона автора Руденская Анастасия

ВЕРУЮ, ГОСПОДИ! Водопадом страшной силы Мчится жизнь с крутых высот. Эту силу я любила Схватит, скрутит, понесет! Понесет, прервет дыханье… Захлестнет большой волной! Гнев борьбы и боль страданья Рядом, около, со мной… Рядом берег, рядом люди. Зубы стиснуты. Молчу. Мысль


Глава восьмая. «КТО, КАК ТЫ, ГОСПОДИ?!»

Из книги Мои путешествия. Следующие 10 лет автора Конюхов Фёдор Филиппович

Глава восьмая. «КТО, КАК ТЫ, ГОСПОДИ?!» «И было: когда отпустил фараон народ, не повел их Всесильный через страну плиштим, потому что короток этот путь — ибо сказал Всесильный: "Не передумал бы народ при виде войны и не возвратился бы в Египет". И Всесильный повернул народ на


Господи, помоги мне!!!

Из книги Соловки. Документальная повесть о новомучениках автора Ильинская Анна Всеволодовна

Господи, помоги мне!!! «Я ненавижу свое отражение, свои фотографии, пленки с записями. Я порвал и стер все, что было в доме. Все, что могло хранить меня и напоминать обо мне. Недавно был в больнице. Врачи, как обычно, сказали, что мне стоит немедленно бросить курить и


Спаси и сохрани!

Из книги «Я буду жить до старости, до славы…». Борис Корнилов автора Берггольц Ольга Федоровна

Спаси и сохрани! 15 января 2001 года. Индийский океан50°42’ ю. ш., 98°54’ в. д.10:00. Господи, благослови и сохрани! Меня сильно прихватило, и есть поломки