32

Как бы я ни любил жизнь на острове Мэн, спустя пару лет начал скучать по повседневным враждебным условиям мира судебной медицины. Мне не хватало духа товарищества в морге и на местах преступлений, ощущения совместной работы сплоченной команды. Я вспоминал большую человечность всех участвующих людей, несмотря на открывающиеся перед нами ужасающие свидетельства жестокой, убийственной бесчеловечности.

Работа в комитете начала заполнять этот пробел. В частности, я был привлечен к составлению рекомендаций в помощь полиции и другим представителям власти с новой проблемой, вызванной растущим употреблением курительного кокаина. Этот наркотик способен вызывать у некоторых людей невероятное психическое состояние, в результате чего они становятся сильными, как быки, и вдвойне опасными. Как усмирять этих могучих, опасных людей в целях защиты окружающих – при этом их не убивая? Помощь в решении этой проблемы была полезной, нужной работой, однако это и в подметки не годилось решению проблем в морге. Я был огражден от трупов, мест преступлений, от передовой.

Затем, в 2004-м, я оказался погружен в одно из самых интересных и громких публичных расследований, проводимых в то время. Оно возникло в результате событий, произошедших семью годами ранее на расстоянии многих миль.

Я не был дежурным судмедэкспертом по вызову в выходные 31 августа 1997 года: им оказался мой коллега в больнице Сент-Джордж Роб Чапмэн. Ранним утром в тот день Диана, принцесса Уэльская, и Доди аль-Файед погибли в результате дорожно-транспортного происшествия в парижском туннеле – он на месте происшествия, а она в больнице после проведенной операции. Их тела были доставлены на авиабазу Нортхолт в тот же день, и на тот момент коронер Западного Лондона Джон Бертон, который оказался также коронером королевского двора, взял их под свою ответственность. В тот вечер в окружении высокопоставленных полицейских чинов, сотрудников полиции по работе с вещественными доказательствами, ответственного лица по работам на месте преступления, коронера, полицейских фотографов и работников морга, в то время как другие полицейские сдерживали людей на улице, Роб провел вскрытия в Фулеме. Оба умерли от ранений, полученных в результате аварии.

КАК БЫ Я НИ ЛЮБИЛ ЖИЗНЬ НА ОСТРОВЕ МЭН, СПУСТЯ ПАРУ ЛЕТ НАЧАЛ СКУЧАТЬ ПО ПОВСЕДНЕВНЫМ ВРАЖДЕБНЫМ УСЛОВИЯМ МИРА СУДЕБНОЙ МЕДИЦИНЫ.

Вопросы, связанные с этими двумя смертями, так никуда и не делись. С целью сдержать неизбежный поток теорий заговора в 2004 году было открыто полицейское расследование. Расследование возглавил сэр Джон Стивенс, тогда старший комиссар лондонской полиции, а впоследствии лорд-судья Стивенс, и он должен был установить, была ли смерть жертв случайной. Новоиспеченный коронер королевского двора Майкл Берджесс предложил мне выступить в роли судебно-медицинского эксперта в рамках этого расследования. Разумеется, оба тела были давно похоронены, так что мне предстояло пересмотреть доказательства, полученные моими коллегами в 1997-м.

Как широко известно, было множество домыслов по поводу причины аварии, однако я не думаю, что были какие-либо сомнения по поводу того факта, что Доди и Диана покинули через черный ход отель «Ритц» в принадлежавшем отелю «Мерседесе» под управлением Генри Пола и, стремительно проезжая по Парижу, уходя от преследования фотографов, их машина врезалась в 13-ю бетонную колонну в туннеле Альма на скорости более 100 км/ч.

ФЕЛЬДШЕРЫ НЕ УЗНАЛИ ПРИНЦЕССУ ДИАНУ, КОТОРАЯ, КАК СООБЩАЛОСЬ, РАЗГОВАРИВАЛА.

При резком торможении машины на такой скорости тела непристегнутых ремнями безопасности людей не останавливаются вместе с ней. Они продолжают двигаться вперед, бьются о ветровое стекло и приборную панель либо о сидящих перед ними людей. Диана и Доди, находившиеся на заднем сиденье, не были пристегнуты. Не был пристегнут и водитель. Он ударился о руль, а полученные им травмы указывали, что доли секунды спустя его также ударил сзади Доди, который был весьма крупного телосложения и по-прежнему продолжал двигаться со скоростью более 100 км/ч. Генри Пол стал для Доди своего рода подушкой безопасности и мгновенно умер. Та же участь постигла и Доди.

Охранник Доди, Тревор Рис-Джонс, сидел справа от водителя перед принцессой. Охранники обычно не надевают ремни безопасности, потому что они сковывают движения, однако Рис-Джонс, то ли встревоженный ездой Генри Пола, то ли осознав вероятность аварии, в последнюю минуту пристегнул свой ремень безопасности. Таким образом, его сдержал ремень, а сработавшая подушка безопасности немного смягчила удар, когда в него с заднего сиденья полетело тело Дианы. Она весила значительно меньше Доди, так что ремень Рис-Джонса поглотил часть энергии удара, благодаря чему она получила лишь несколько переломов и небольшую травму груди.

Так как к моменту приезда «скорой» Доди аль-Файед и Генри Пол были, очевидно, мертвы, фельдшеры справедливо стали заниматься ранеными. Они не узнали Диану, которая, как сообщалось, разговаривала. Тревор Рис-Джонс, получивший двойной удар, показался медикам куда более серьезно раненым. Как следствие, разумеется, его забрали первым. В любом случае, Диана была зажата передним пассажирским сиденьем, и ее нужно было оттуда еще извлечь.

ДИАНУ ИЗВЛЕКЛИ ИЗ МАШИНЫ И В СРОЧНОМ ПОРЯДКЕ ЗАБРАЛИ В БОЛЬНИЦУ. НИКТО НЕ ЗНАЛ ПРО НЕБОЛЬШОЙ РАЗРЫВ В ВЕНЕ ОДНОГО ИЗ ЕЕ ЛЕГКИХ.

Рис-Джонса, перенесшего более серьезные повреждения, увезли на первой «скорой». После этого Диану извлекли из машины и в срочном порядке забрали в больницу. Никто не знал про небольшой разрыв в вене одного из ее легких. Анатомия человека такова, что этот участок скрыт глубоко в центральной части грудной полости. Давление в венах, разумеется, не такое сильное, как в артериях. Кровь вытекает из них гораздо медленнее, настолько медленно, что обнаружить проблему достаточно сложно, а в случае ее обнаружения устранить ее еще сложнее.

Работники «скорой» изначально сочли ее состояние стабильным, особенно с учетом того, что она была в состоянии разговаривать. Пока всеобщее внимание было сосредоточено на Рис-Джонсе, кровь из вены продолжала медленно сочиться в ее грудную полость. Уже в машине «скорой помощи» она постепенно потеряла сознание. Когда у нее остановилось сердце, были предприняты все попытки ее реанимировать, и уже в больнице ее положили в операционную, где врачи обнаружили разорванную вену и попытались ее зашить. К сожалению, было уже слишком поздно. То, что она изначально была в сознании и вообще выжила в результате аварии, было характерно для разрыва жизненно важной вены. Ее травма была такой редкостью, что не думаю, чтобы мне приходилось еще раз с ней сталкиваться за всю мою карьеру. Диана получила очень маленькую травму – только пришлась она на крайне неудачное место.

Ее смерть стала классическим примером того, как мы говорим практически после каждой смерти: если бы только. Если бы только она ударилась о сиденье немного под другим углом. Если бы только она полетела вперед со скоростью на 10 км/ч меньше. Если бы только ее сразу же положили в «скорую». Самое же большое «если бы только» в данном случае находилось под собственным контролем Дианы. Если бы только она пристегнула ремень безопасности. Будь она пристегнута, она бы, наверное, появилась на публике два дня спустя с кровоподтеком под глазом, возможно, слегка запыхавшаяся из-за поломанных ребер, а также с подвязанной сломанной рукой.

Причина ее смерти, полагаю, не вызывает никаких сомнений. Однако вокруг этого небольшого, ставшего смертельным разрыва легочной вены оказалось переплетено множество других фактов, некоторые из них достаточно запутаны, чтобы породить множество теорий.

Сторонники теории заговора, в частности отец Доди, Мохаммед аль-Файед, предполагали, что авария была подстроенной. Самым распространенным предположением было то, что пару убили, так как Диана вот-вот могла опозорить британскую верхушку, объявив о своей беременности. Поскольку я сам не проводил ее вскрытие, то не могу категорически заявлять, что она не была беременна. Роба Чапмэна неоднократно допрашивали по этому поводу, и он объяснил, что никаких признаков беременности ему обнаружить не удалось: изменения в организме можно было бы заметить спустя две, и точно через три недели после зачатия, когда она сама еще вряд ли была бы в курсе своей беременности.

ДИАНА ПОЛУЧИЛА ОЧЕНЬ МАЛЕНЬКУЮ ТРАВМУ – ТОЛЬКО ПРИШЛАСЬ ОНА НА КРАЙНЕ НЕУДАЧНОЕ МЕСТО.

Некоторые люди спрашивали меня, могли ли Роба заставить солгать. Могу категорически всех заверить, что нет. Он бы никогда не поступился своими жизненными принципами и не согласился скрыть правду о проведенном вскрытии. И, раз уж на то пошло, я тоже в жизни бы не стал этого делать.

Теории заговоров, однако, основывались не только на предполагаемой беременности Дианы. Были предложены всевозможные объяснения случившейся в ту ночь аварии, и эти теории подпитывались большим количеством нестыковок по этому делу.

Во-первых, были разговоры о второй машине, белом «Фиате Уно», якобы врезавшемся в «Мерседес» до его столкновения с колонной. Установить, однако, что именно случилось, не удалось, потому что ни машина, ни ее водитель – несмотря на обширные поиски по всей Франции и Европе – найдены не были.

Была также и проблема с водителем, Генри Полом. В его крови был обнаружен недопустимый уровень алкоголя, однако его родные, а также те, кто был рядом с ним незадолго до аварии, горячо отрицали, что он был пьян. Последовали обвинения в том, что кровь Пола подменили на чью-то другую, так как в его образце были обнаружены следы препарата, используемого для лечения глистов у детей. Вместе с тем этот препарат также зачастую используют для разбавления кокаина – хотя Пол явно не принимал кокаин, во всяком случае не в ту ночь и не в предшествовавшие несколько дней. Кроме того, уровень угарного газа в крови Пола был запредельно высоким, хотя и не смертельным, и никто не смог найти этому убедительных объяснений.

САМЫМ РАСПРОСТРАНЕННЫМ ПРЕДПОЛОЖЕНИЕМ БЫЛО ТО, ЧТО ПАРУ УБИЛИ, ТАК КАК ДИАНА ВОТ-ВОТ МОГЛА ОПОЗОРИТЬ БРИТАНСКУЮ ВЕРХУШКУ, ОБЪЯВИВ О СВОЕЙ БЕРЕМЕННОСТИ.

Несколько неожиданно для всех тело Дианы было забальзамировано. В больницу для этого прибыл французский гробовщик, однако впоследствии так и не удалось установить, кто и зачем его вызвал: определенно не судмедэксперт в парижской больнице. Возможно, дело в том, что процедура бальзамирования является стандартной для членов королевской семьи, но поскольку тела были сразу же отправлены в Великобританию и Роб провел вскрытия в течение суток после их смерти, французам не было никакой необходимости вводить в тело Дианы бальзамирующую жидкость. Сделав это, они исключили возможность проведения токсикологической экспертизы. У некоторых это вызвало подозрения, однако, так как за рулем были не Диана и не Доди, сложно понять, что могли бы изменить результаты их токсикологической экспертизы.

После многочисленных дипломатических споров и вооружившись большим количеством вопросов, я вместе с группой полицейских отправился в Париж. Французские власти оказали нам не самый теплый или даже любезный прием, однако мы смогли увидеть место аварии и в конечном счете саму машину. Другие специалисты пытались объяснить повышенный уровень угарного газа в крови Пола и сразу же принялись осматривать подушки безопасности, однако я, следуя своей роли, направился, разумеется, в морг.

Здесь я встретился с профессором Доминикой Лекомт, обворожительным судмедэкспертом, которой не посчастливилось дежурить по вызову в ту ночь. Она провела вскрытие Генри Пола. Она хорошо разговаривала по-английски, пока я не принялся обсуждать детали вскрытия, а также возможность того, что образцы крови могли быть перепутаны из-за ошибки в системе регистрации. После этого она больше ничего не сказала и настояла на том, чтобы дальнейшее обсуждение проводилось только через переводчика, и затем частенько советовалась с сидевшим рядом с ней адвокатом.

Надеюсь, она поняла, как сильно я симпатизировал ей и сочувствовал. Типичная субботняя ночь в морге большого города включает жертв аварий, пьяниц, которым не повезло, а также жертв убийств и потасовок. В Париже судмедэксперты, как правило, не занимаются ими в выходные: вскрытия начинают проводить в понедельник утром. Таким образом, профессор Лекомт спала у себя дома, когда посреди ночи ее внезапно в срочном порядке вызвали. Человек с самым часто фотографируемым лицом в мире умер в автомобильной аварии, и тело этой женщины поступило в морг вместе с телами ее водителя и парня. Правительства, родные и международная пресса с нетерпением ждали ее заключения.

Главное правило для громких смертей заключается в том, чтобы притормозить. Делать все медленно. Правильно и в строгой последовательности выполнить все процедуры. Лучше уж соблюсти все эти правила, потому что в случае смерти знаменитости все твои действия будут еще долгое время обсуждаться как публично, так и за закрытыми дверями. Непосредственно во время происходящего судмедэксперт оказывается под давлением обстоятельств, требующих от него немедленно со всем разобраться. В два раза быстрее, чем обычно, и с использованием лишь половины имеющейся обычно информации. Немедленно дать ответ на сложные медицинские вопросы. Я на своем горьком опыте убедился, что благодарности потом в таких делах ни от кого не дождешься. Никогда. Тебя только и делают что критикуют – ты либо сделал что-то, чего делать не следовало, либо (как это чаще всего бывает) не сделал того, что, возможно, стоило сделать.

К сожалению, судмедэксперты в такой ситуации порой все-таки прогибаются под невероятным давлением, требующим от них поспешить, обойтись без формальностей, принять «очевидное». Они начинают действовать не по порядку, в результате чего могут совершить нехарактерные для них неосторожные действия. Думаю, она хорошо постаралась, и, хотя позже я и нашел кое-какие ошибки, у меня к ней нет никаких претензий. И я могу прекрасно понять, как она оборонялась по прибытии британского судмедэксперта, принявшегося задавать ей настойчивые вопросы по поводу соблюдения ею необходимых процедур после того, как семью годами ранее ее внезапно разбудили для выполнения особенно ответственной ночной работы.

Расследование Стивенса обошлось в 4 млн фунтов, и его результатом стал отчет на 900 страниц, который был наконец предоставлен в конце 2006 года. В нем говорилось: «Мы пришли к заключению, что с учетом всех имеющихся на данный момент доказательств никакого заговора с целью убийства кого-либо из находившихся в машине не было. Это была трагическая случайность».

Рапорт никак не остановил сторонников теорий заговора и уж точно не Мохаммеда аль-Файеда. В 2007 году после значительного давления было объявлено о проведении полного расследования. Меня вызвали в качестве свидетеля-эксперта, и на этот раз Францию удалось убедить предоставить больше материалов. Разумеется, я уже видел полный отчет о вскрытии Генри Пола. Затем, в конце сентября, совсем незадолго до начала нового расследования, французские власти наконец предоставили фотографии со вскрытия Генри Пола.

В 1997 году полицейские фотографы использовали пленочные камеры. Номера негативов наносились на снимки с обратной стороны, благодаря чему было легко установить, в какой последовательности фотографии были сделаны в морге. На первой фотографии было отчетливо видно, что в начале осмотра Пол был положен лицом вниз. Судебная медицина учит осматривать микропрепараты полностью – всегда есть вероятность наличия с одного края небольшого кусочка раковой опухоли. То же самое правило применимо и к фотографиям. Нужно игнорировать то, что прямо перед глазами, и смотреть на задний план. Так что я посмотрел на задний план фотографий Пола и увидел на них поставленные в ряд у раковины рядом со столом для вскрытия пустые бутылки, подготовленные для образцов его крови.

ГЛАВНОЕ ПРАВИЛО ДЛЯ ГРОМКИХ СМЕРТЕЙ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В ТОМ, ЧТОБЫ ПРИТОРМОЗИТЬ. ДЕЛАТЬ ВСЕ МЕДЛЕННО. ПРАВИЛЬНО И В СТРОГОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ВЫПОЛНИТЬ ВСЕ ПРОЦЕДУРЫ.

В своем отчете профессор Лекомт описала обширную область кровоподтека в задней части шеи Пола, скорее всего, вызванного ударом тела Доди. Ничего необычного. Но было очень странно, что на последующих фотографиях количество наполненных бутылок увеличивалось. Ряд таких фотографий были сделаны явно до того, как тело было перевернуто на спину для вскрытия грудной и брюшной полости.

Это не имело бы особого значения, если бы не тот факт, что в своем отчете Лекомт написала, что предоставленные образцы крови были взяты ею из сердца. А не из шеи.

Разумеется, она могла сначала взять образцы из шеи в качестве предосторожности, а затем выкинуть их, когда она перевернула тело и поняла, что сможет вместо них взять образцы из сердца (образцы из сердца считаются приемлемыми, самыми же лучшими являются образцы крови, взятые из бедренной вены). Это было бы совершенно нормально и правильно. Но только если бы она написала в отчете о проделанных действиях.

Либо же она могла подписать образцы из шеи как образцы, взятые из сердца. На самом деле не особо важно, откуда именно взяты образцы. Важно правильно указать, откуда они были взяты, так как это может значительно повлиять на интерпретацию результатов в ходе токсикологического анализа, и неправильные подписи на образцах могут привести к значительным неточностям.

Можно назвать это недосмотром. Можно назвать это проблемой с ведением записей. Вместе с тем в подобном деле, когда каждая мелочь имеет значение, подобные недочеты могут породить дополнительные вопросы по поводу того, откуда была взята кровь, как были подписаны бутылки, а также насколько они были защищены в процессе транспортировки – и они определенно стали поводом для обвинений в том, что изученные образцы крови не принадлежали Полу. Были проанализированы остатки крови в образцах, которые оказались принадлежащими Полу, однако на этом все не закончилось, так как были отсутствующие образцы, разделенные образцы, образцы, анализ которых проводился совместно с другими лабораториями… Что оставляло достаточно места для сомнений тех, кто действительно был готов задавать вопросы.

МОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ? ОБЫЧНОЕ ДОРОЖНО-ТРАНСПОРТНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ, СВЯЗАННОЕ С ПРЕВЫШЕНИЕМ СКОРОСТИ И УПОТРЕБЛЕНИЕМ СПИРТНОГО.

Решить, насколько важными являются предоставленные мной в ходе расследования данные, предстояло присяжным. Это было масштабное судебное разбирательство под председательством лорда-судьи Скотта Бейкера, специально назначенного коронером на это дело. Он был представлен тремя адвокатами; Мохаммеда аль-Файеда также представляли трое, двое представляли парижский отель «Ритц», а еще двое – семью Генри Пола. Кроме того, лондонская полиция была представлена тремя адвокатами, а служба разведки и Министерство иностранных дел – двумя. У других заинтересованных сторон, включая сыновей Дианы и ее сестру, также были свои адвокаты.

Хотя, разумеется, в определенные моменты разбирательство привлекало огромный интерес СМИ, большинство дней адвокаты своим числом значительно превосходили представителей прессы и общественности, вместе взятых.

Опрос свидетелей, как и полагалось, сначала проводил адвокат коронера – однако кто-то из остальных адвокатов неизменно устраивал перекрестный допрос. Была изучена каждая мельчайшая подробность той ночи, а также предшествовавших ей месяцев. Мой личный вклад был минимальным, однако, как мне кажется, он сыграл важную роль для итоговых результатов. Меня спросили о моем общем впечатлении о произошедших событиях. Мое заключение? Обычное дорожно-транспортное происшествие, связанное с превышением скорости и употреблением спиртного.

Окончательный вердикт присяжных никого не удивил и многих удовлетворил:

«Грубое небрежное вождение следовавших позади автомобилей и «Мерседеса», повлекшее смерть. Аварию спровоцировали либо ей способствовали скорость и манера вождения водителя «Мерседеса», скорость и манера вождения следовавших позади автомобилей, искаженная оценка восприятия дорожной ситуации водителем «Мерседеса» под воздействием алкоголя».

Хотелось бы мне, чтобы профессор Лекомт была немного уступчивей и сказала немного больше: ее молчание давало понять, что с точки зрения судебной медицины имеются некоторые неясности. Но это вовсе не означает, что я верю в теории заговора. Я не считаю, будто произошедшее в ту безумную ночь в морге было частью какого-то масштабного плана по убийству этой женщины столь нелепым образом с дальнейшим сокрытием доказательств. Профессор Лекомт, будучи под давлением, попросту допустила несколько небольших ошибок, которые, не будь всех этих людей, ищущих подтверждения своих теорий, не имели бы особого значения. Я полностью разделяю вынесенный присяжными вердикт.