Глава двадцать вторая  Ночные уроки

Глава двадцать вторая  Ночные уроки

С удвоенной решимостью Сайхун приготовился к убогой пище, четырем периодам чтения сутр ежедневно, различным занятиям в классе, тяжелому труду и интенсивным занятиям медитацией. К нему вернулось стремление принять вызов монашеской жизни и преуспеть в этом, воспитав в себе железную волю и духовность восприятия – качества, которые, насколько он знал, можно было взрастить лишь путем долгого самоотречения и совершенствования.

Одним из самых важных собраний, на которых Великий Мастер делился своими знаниями, было вечернее занятие с несколькими избранными учениками. По возвращении в храм Сайхун, оба служки и еще один ученик несколько раз по вечерам собирались в келье великого мастера. Они устраивались на специальных подушках на полу, а великий мастер восседал на помосте для медитаций.

Аккуратно закатав рукав, старый учитель оперся правым плечом о специальную подставку.

– Сегодня, – начал он, – я хочу немного изменить начало нашей беседы. Обычно вы задаете вопросы мне. На этот раз я буду задавать вопросы вам. Итак, что такое даосизм?

Маленькая Бабочка! Ты живешь со мной с девяти лет. Безусловно, ты способен правильно ответить на вопрос. Начинай!

Сайхун зарделся. Он всегда нервничал, когда чувствовал на себе внимание других; вот и сейчас он отчаянно пытался собраться с мыслями, чтобы правильно ответить.

– Существует нечто, пронизывающее собой все сущее, – наконец заговорил Сайхун. – Это – движение, сила, развитие вглубь вселенной, которое настолько велико, что ему подчиняются даже боги. Это настолько великая сила, что человечество способно воспринимать лишь самые мелкие ее проявления. Созвездия, времена года, изменения в природе, история цивилизации – все это проявления Дао, хотя ни одно из них нельзя назвать воплощением самого Дао. Метафизические компоненты вселенной – десять тысяч вещей, пять стихий, Инь и Ян – все это части Дао, но ни одна из них не сводится к целому. Человеческое существо не в состоянии познать Дао во всей его полноте, ыо может изучить его принципы и жить в гармонии с ним. Таким образом можно следовать потоку жизни и достигнуть бессмертия.

Даосизм - это система, которую передали нам боги, мудрые, а также достигшие совершенства существа. Из-за своего невежества в отношении Дао человечество погружается в пучину тщетных потуг. Мудрые же сообщили нам доктрины Дао с тем, чтобы показать нам путь к освобождению. Чтобы поддержать страждущего на пути испытаний, даосизм выработал принципы внутренней и внешней алхимии, создал священные писания и различные медитации. Вот вкратце суть моего понимания даосизма.

Все время, пока Сайхун говорил, Великий Мастер сидел с закрытыми глазами и внимательно слушал. Потом он помолчал несколько секунд, открыл глаза и пристально посмотрел на юного ученика.

– И это все? – спросил он.

– Ну, это все, что сейчас пришло мне в голову, – неуверенно ответил Сайхун.

– То, что ты сказал, вполне приемлемо; но мысли твои недостаточно глубоки. Я согласен, что наша беседа должна начаться с самого понятия Дао. Но вначале мы должны убедиться, что именно Дао является основой всей вселенной. Мы можем начать с наблюдений. Так, в мире физических явлений мы обнаруживаем порядок. В регулярном цикле движения звезд, планет и времен года мы разглядим космологию. Ни один серьезный мыслитель не решит, что за этим всем ничего нет. Мы должны идти дальше: что оживляет все эти предметы? Откуда они взялись? Кто-нибудь может ответить, что это боги создали вселенную и управляют ею. Однако этот ответ нельзя считать удовлетворительным, ибо можно спросить: «Откуда взялись сами боги?». Кроме того, из священных текстов и простых легенд мы знаем, что даже боги не свободны от причинности. Следовательно, в нашем поиске основной силы вселенной мы должны признать, что за богами стоит нечто – некая сила, которая сама по себе связана с причинно-следственными взаимосвязями вещей.

Обратите внимание: я сказал сила. Вселенную нельзя уменьшить до простой материи. Как бы мы не измельчали камень, он не будет отвечать ни за жизнь, ни за движение, ни за время или измерения. Ничто – ни природа, ни боги, ни материя – не является конечной тканью, из которой состоит Вселенная.

В священном писании сказано: «Бытие возникло из Небытия». Исследуйте это. Единственно возможным, совершенно неуменьшаемым источником возникновения Вселенной может быть Небытие. Только оно может быть неуменьшаемым.

В начале было Ничто. Из этого Ничто возникла случайная мысль. Мысль вызвала движение внутри неподвижности, и от этого движения пошли бесконечные круги. Движение породило ци, или дыхание жизни. Дыхание сгустилось, образовав пять стихий – металл, воду, дерево, землю и огонь. Эти стихии символизируют материю. Потом Инь и Ян упорядочили этот хаос. Дыхание знало, что такое вдох и выдох; поэтому Вселенная была организована по принципу двойственности, ибо движение и развитие могут возникнуть только из взаимодействия и напряжения между абсолютными противоположностями. Взаимодействие между всеми этими вещами и породило в конце концов богов, человечество и мириады остальных явлений. Итак, первичная мысль была своего рода камнем, упавшим в пруд с идеально неподвижной поверхностью. Все, что произошло после этого, можно назвать Дао.

Из этого следует, что Дао не является совершенно неуменьшаемой сущностью, поскольку под это определение подпадает только Ничто. Дао – это лишь одна из теней, которые отбрасывает Ничто; можно даже сказать, что Дао и Ничто находятся в очень тесном взаимодействии. В процессе изменений и трансформаций Дао – помните про бесконечные круги на воде? – возникли небо и земля и еще десять тысяч вещей, которые все еще неотделимы от Дао.

Слова не являются мистическим источником познания. Я могу лишь намекнуть, указать вам путь. Вы должны воспринимать все сами. Не воспринимайте ни мои слова, ни даже изречения просветленных как достаточную замену собственного опыта. Когда я говорю все это, я описываю то, что видел во время медитации. Вот почему святые говорят: «Мудрый познает небо и землю, не выходя из своего дома». Если вы хотите обрести такую мудрость – занимайтесь медитацией.

И все-таки, что же такое даосизм?

Даосизм – это метод обучения, приведения самого себя в состояние гармонии с Дао – или даже больше, это процедура объединения с самим Дао. Мудрые говорят: «Дао вечно, и тот, кто им владеет, не погибнет, когда его тело перестанет существовать». Но в этом не бывает простых способов. Все люди разные, и Дао никогда не бывает неподвижным. Различные способы жить должны быть приспособлены под индивидуальные потребности и судьбы каждого человека. Вот почему в «Семи Бамбуковых Табличках» насчитывается три тысячи шестьдесят способов самосовершенствования.

Даосизм – это многоуровневая духовная система. Там, где другие религии пытаются определить границы своей веры, отсекая все остальные верования, обширные, все увеличивающиеся горизонты даосизма охватывают Вселенную целиком. Один из наиболее фундаментальных его принципов основан на философии и заключается в том, чтобы воспринимать человечество и весь мир таким, каким он есть.

Если начинать собственно с человечества, то даосы по достоинству ценили внутренне присущие человечеству черты греховности и высоких устремлений, убогости и благородства, хищности и творческого богатства, эмоциональности и ума, извращенности и чистоты, садизма и сострадания, насилия и миролюбия, эгоизма и трансцендентности. В отличие от других мудрецов, даосы решили не отвергать злых импульсов в душе человека. Необходимо было принять двойственность и работать с ней.

Когда обе стороны двойственности были восприняты, даосы ясно увидели, что добро и зло в каждом человеке сочетается в различных соотношениях. Поэтому даосы изобрели систему с достаточно широкими рамками, которые могли удовлетворить любым человеческим нуждам. Обыкновенному человеку даосы дали моральность и набожность; герою – верность и преданность; боевые искусства и колдовство – жаждущему силы; знания – интеллектуалу; а для тех немногих, кто стремится еще дальше и выше, – медитацию и секрет трансцендентности. Потом они вывернули все наизнанку и сказали: «Это не только частички, свойственные всем людям мира, но также, в соответствии с принципами микрокосма и макрокосма, и внутренние реальности каждого человека в отдельности».

Даос всегда остается прагматиком, а не идеалистом. Его интересует скорее возможность взаимодействовать с тем, что находится перед ним, а не навязывание своей воли окружающей реальности. Вероятно, именно по этой причине даосизм иногда обвиняют в том, что он слишком «скользкий», что его трудно определить. Кто-то, пожалуй, даже скажет, что это оппортунистическая доктрина. Но в действительности даосизм заботится лишь о том, чтобы управлять происходящим перед лицом того, что вечно изменяется, – перед лицом Дао.

С исторической точки зрения, существует пять основных предшественников даосизма: шаманизм, философия, гигиена, алхимия и школа Пэнлай. Именно они стали частицами того, что впоследствии развилось в огромное духовное движение.

Самым первым первоисточником даосизма был шаманизм. Первобытные люди верили в мир, наполненный богами, демонами, духами предков – а еще всемогущей Природой, таинственной и даже глухой к мольбам человечества. И люди обращались к своим вождям, к монахам-шаманам, которые с помощью магии лечили больных, предсказывали скрытое от глаз человека и даже управляли событиями. Благодаря своим личным силам монахи становились посредниками между своими соплеменниками и враждебным миром.

Чтобы сделать жизнь еще более понятной, были созданы культы божественных существ. Среди этих культов главным был культ предков (потому что совместная обработка земли делала совершенно необходимым такую общественную единицу, как семья), а также поклонение перед богами природы – богами солнца, гор, озер, деревьев, урожая и тому подобного. Действительно, считалось, что любая часть ландшафта, любая черта сельскохозяйственной жизни обладали своим божеством. Например, бога Желтой реки называли Князем Реки и верили, что он выезжает в колеснице, запряженной черепахами. Надеясь усмирить сурового бога, который устраивал жестокие, страшные наводнения, люди приносили ему не менее кошмарные и обильные человеческие жертвы. Постепенным развитием своего сознания люди обязаны лишь вмешательству просветленных мудрецов. Император Хуан-ди известен своим медицинским трактатом; император Фу Си обучал ясновидению и создал «Восемь Триграмм». Император Шэнь Нун изучал лекарственные травы, экспериментируя на себе. Император Юй умел заговаривать паводки. Все эти императоры прошлого несколько изменили шаманизм и создали элементы даосизма, которые существуют и по сей день. Многие наши сегодняшние традиции, включая поклонение природе, ясновидение, геомантию, искусство создания талисманов, экзорцизм и духовные предсказания уходят корнями в доисторические столетия.

Можно считать, что философская школа даосизма, или Школа Чистой Беседы, возникла во времена династии Чжоу. Лао-цзы был даосом из этой школы. Когда Лао-цзы покинул Лоян, чтобы принять обет отшельничества, он на некоторое время посетил Хуашань. Однако, в результате его дворцовых бесед с Конфуцием философия Лао-цзы словно раздвоилась: с одной стороны, она стала частью даосизма, с другой – превратилась в определенную светскую философию высокообразованных людей. В третьем веке нашей эры вокруг таких мудрецов, как Чжуан-цзы и Ле-цзы, начали образовываться школы мыслителей; эти школы выступали в поддержку даосизма и пропагандировали несогласие, теорию управления с помощью добродетели, относительность противоположностей и поиск Дао с помощью медитации. Можно сказать, что школы того периода практиковали даосизм интеллектуального типа, в котором колдовству, шаманизму и физическим упражнениям уделялось мало внимания.

Физические упражнения появились вместе с образованием гигиенической школы,- наша община в основном зародилась именно в этой традиции. Основное положение этой ветви гласит, что для духовного совершенствования необходимо дисциплинировать и тренировать как физическое тело, так и разум. С первого по четвертый век нашей эры учение этой школы было систематизировано вначале в «Нефритовом трактате Желтой Палаты», а потом – в «Истинном трактате великой тайны». Именно в то время зародились учения о трех центрах жизненной энергии дань-тянь, а из этих учений произошли системы регуляции дыхания, правильного питания, медитационной техники и боевых искусств. Все это объединялось вокруг принципа, утверждающего существование в человеческом теле тридцати шести тысяч богов. Если исходить из предположения, что человек является божественным сосудом, то несложно понять, почему даосы древности верили, что тело необходимо держать в чистоте и здравии, – ведь иначе боги могли покинуть неподходящую им обитель. Тогда же возникло серьезное движение в поддержку аскетизма. Оно отвергало употребление вина, одурманивающих веществ, прочие внешние удовольствия, способные вызвать отвращение у богов, обитающих в теле индивидуума.

Первоначальной целью гигиенической школы было физическое бессмертие. Но впоследствии представители гигиены начали все больше склоняться к идее перевоплощения, так что их приоритеты сместились в направлении создания бессмертной души внутри земной телесной оболочки – души, которая сможет превзойти каноны смерти.

В отличие от гигиенистов алхимики продолжали верить в физическое бессмертие. Это течение зародилось в Школе Пяти Стихий Цоу Иня, расцвет которой пришелся приблизительно на 325 г. до нашей эры. Именно оттуда берет свое начало поколение фанши. Собственно фанши, или Мастера Рецептов, получили свое название потому, что они постоянно экспериментировали над созданием формулы бессмертия. Они неутомимо пробовали самые различные комбинации трав, минералов и химических веществ, используя для этого всевозможные реакции. К несчастью, большинство из самых первых попыток отрицательно сказались на здоровье мастеров, поскольку тогда в эликсир бессмертия пытались добавлять ртуть, серу и свинец. Но постепенно – и не в последнюю очередь, во имя самосохранения – они перенесли акцепт исследований на использование лекарственных трав, определенных обрядов, сексуальной алхимии, медитации и магии. Именно это ответвление даосизма впитало в себя ранние шаманистские поверья о колдовстве и одержимости демонами.

И наконец, культ Пэнлай – даосская школа, последователи которой, пожалуй, больше всех занимались вопросами обыкновенного физического бессмертия. Приблизительно в четвертом веке до нашей эры возникла легенда о том, что где-то в Тихом океане существуют магические острова, где paayi Грибы Бессмертия. На поиски этих островов отправлялись многие экспедиции. Ко времени правления императора Цинь Ши, который в 221 г. до нашей эры объединил Китай (кстати, его дворец находился всего в шестидесяти милях от Хуашань), культ Пэнлай объединился с алхимиками и магами. Представители алхимической школы, используя свое искусство владения духом и колдовство, поддерживали существования Пэнлай. Император Цинь Си стремился жить вечно (ведь именно он приказал построить Великую Китайскую стену), так что повелитель Китая стал фанатиком Пэнлай и алхимии. Он снарядил десять тысяч юношей и девушек на поиски Пэнлай, запретив им возвращаться с пустыми руками под страхом смертной казни. Этот десятитысячный отряд открыл Японские острова, но Грибов Бессмертия там не оказалось, и юные искатели решили остаться на новых землях, чтобы избежать неминуемой казни на родине. Все усилия императора сохранить свою высочайшую персону с помощью алхимии потерпели неудачу. Ходили даже слухи, что болезнь, которая привела к смерти императора, возникла из-за того, что сановный правитель принял внутрь какое-то ядовитое соединение.

Начиная с четвертого столетия нашей эры и до сегодняшнего дня, возникали и возникают невероятно сложные сочетания этих пяти основных элементов даосизма. За шестнадцать веков существования даосского движения созданы бесчисленные его вариации. Все существующие тысячи современных сект и форм даосизма можно условно поделить на левый и правый даосизм. К левому принадлежат колдовство, алхимия, сексуальные техники и система порабощения демонов. Образно говоря, все эти течения основаны на внешних методах. Правый путь утверждает принципы аскетизма, безбрачия и медитации; его можно условно назвать внутренним путем. И правое, и левое течения включают в себя изучение древних священных текстов, молитву, медитацию, гадание, ритуальное пение, поиск бессмертия, геомантию, искусство создания талисманов, видения и тому подобное. Все они, очевидно, основаны на стремлении объединиться с Дао и отличаются лишь в некоторых методических аспектах, а также в трактовке принципов даосизма. Все они являются одинаково ценным}!, классическими методами. Наконец, все они приносят результат, и высшие мастера в каждой секте способны продемонстрировать сверхъестественную силу и потрясающее духовное совершенство.

Но лично я категорически против левого течения в даосизме – в нем слишком много искушения. Зато тот, кто искренне и честно занимается аскетизмом, в результате может получить удовлетворение, спокойствие и набожность. Конечно, это не гарантирует свободу от страданий. Левое течение может дать человеку великую силу за счет использования простых заклинаний или употребления снадобий. Но такие результаты получены нечестным путем, так что последователь этого течения, не переживая борьбы за свое положение и за здравый набор жизненных ценностей, оказывается перед большим искушением злоупотребить своей силой. Левитация, изменение формы, провидение и власть над демонами практически мгновенно оказываются в распоряжении тех, кто избрал для себя левый путь. Но в этой жизни ничего не дается бесплатно. Любой союз с силами тьмы требует определенной компенсации, и единственным товаром в таком обмене является человеческая душа. Каждый раз, когда сила темного Дао оказывается во власти человека, она подпитывает себя небольшой частью человеческой сущности. Постепенно вся личность индивидуума превращается в слугу темного Дао. Да, бессмертие и сила даются этому человеку навечно, но во имя этого он жертвует своей душой.

 В заключение я скажу, что величие Дао вызывает священный трепет и превосходит рамки человеческого восприятия. Многие века величайшие умы стремились познать Дао; за это время даосизм развился в сложный лабиринт самых различных учений и школ. Нет такой грани Дао, которую бы не изучали даосы, – даже если эта грань находится на темной стороне. Но я скажу вам, что несмотря на все эти умопомрачительные усилия людей, Дао остается загадкой и тайной, неумолимо довлеющей над нашими жизнями и судьбами.

– Тут Великий Мастер сделал паузу.

– Еще вопросы есть?

– Учитель! Как можно узнать, что правильно следуешь по пути Дао? – спросил Сайхун. – Ведь существует столько методов, притом очень сложных!

– Ты прав, – ответил Великий Мастер. – В принципе, Маленькая Бабочка, чтобы ты мог чувствовать себя твердо идущим по выбранному пути, ты должен полностью овладеть и усвоить «Семь Бамбуковых Табличек».

– Но ведь я никогда не видел этих книг и мне не объясняли их содержание. Как же я могу овладеть этими знаниями?

– Речь идет не о книгах, а о словах, – ответил Великий Мастер, – о самом учении.

– Но почему я не могу увидеть их?

– Потому что ты еще не готов к этому.

– Но ведь эти книги, безусловно, могут подсказать правильный курс обучения, которому стоит следовать, – вмешался Журчание Чистой Воды. – Разве не было бы лучше, если бы заранее знали, что и как делать?

– Курс? Делать? – рассмеялся Великий Мастер. – Для познания Дао не существует установленного пути! Вы должны использовать свою инициативу, чтобы определить свой собственный курс. К чему придете – к тому придете. Действуйте импульсивно. Правильно то, что вы чувствуете. Может быть, вам захочется стать анахоретами. Это – Дао. Или вы решите жить в большом городе – это тоже Дао. Если вы находите в окружающем мире радость – это Дао; если вы чувствуете ярость – и это Дао. Вы должны глубоко проникать в смысл жизни.

– Значит, действовать можно совершенно свободно? – спросил Туман В Ущелье.

– А почему бы и нет? У Дао нет предопределенности. Дао – это свобода! Это гибкость и постоянное изменение. Идущие по Пути должны поступать именно так. – И Великий Мастер засмеялся, глядя на озадаченных учеников.

– Большой ошибкой будет навязывание жесткой канвы жизни, даже если это делается в согласии с даосскими канонами, – продолжил он. – Монашеские одежды, волосы, завязанные в узел, чтение сутр и ежедневные молитвы – все это бесполезно. Вы можете курить благовония денно и нощно, а боги так и не прислушаются к вам. Именно вы – вы и никто другой – ответственны за то, что происходит.

– Тогда почему бы мне не отпустить самого себя на волю? – вдруг вырвалось у Сайхуна.

– Человек должен иметь цель, убеждение и устремление. Отпустить самого себя – это тоже Дао; но разве это свобода? Снимая с себя всякие ограничения, можно беспощадно уничтожить себя. Стремясь к этому самоотпущению, вы можете почувствовать желание сделать что-либо, но у вас ничего не получится, потому что не хватит способностей. Следовательно, у вас не будет свободы; вот почему я ставлю свободу выше возможности освободиться от всяких рамок.

– Значит, от монастырской жизни никуда не денешься? – спросил Сай-хун.

– Нет, если ты, конечно, хочешь достичь какой-нибудь цели. Если ты не хочешь посвятить свою жизнь только удовлетворению самых низменных инстинктов, тогда ты должен попытаться достигнуть чего-то великого. Если у тебя есть цель, ты с радостью пожертвуешь низменным ради обретения чего-то высшего.

– Тогда получается, что жизнь даоса – это одна большая жертва. Звучит парадоксально, – вмешался Туман В Ущелье.

– Это не только жертва, – напомнил Великий Мастер. – Я не призываю к слепому самоотречению. Если чистый аскетизм не основан на равновесии, он может нанести вред разуму и физическому телу. Вегетарианство без употребления уравновешивающих его тонизирующих трав – неправильно, Безбрачие, не основанное на технике, – безумие. Каким образом достигнуть равновесия? Поиск ответа на этот вопрос и станет проверкой вашего мастерства. Вы должны постоянно спрашивать себя об этом.

Аскетизм служит лишь для реализации вашего потенциала. Жесткая определенность способствует вашему быстрому превращению в особым образом направленную личность. Тогда вы сможете исполнить предназначение своей судьбы; тогда у вас будет возможность помогать другим. И это тоже Дао-Великий Мастер услышал низкий перезвон храмового колокола и закончил занятие. После молитвы ученики разошлись.

Ночной воздух был прохладным и немного влажным. Свежее дыхание деревьев смешива/юсь с запахами мха и хвои. Сайхун молча брел по крытому переходу храма. Промежутки между колоннами делили картину сада на удивительно совершенные пейзажи, наполненные равновесием и поэзией. Юноша зашел в удаленную келью для медитаций и зажег свечу.

Сине-черная волна ночи разом накрыла размытые очертания крыши храма; потускнел пейзаж, ушли звуки. Дневные дела были закончены, все заботы перенесены на следующий день. В стенах священной обители постепенно нарастала тишина. Она воспринималась как нечто нейтральное, как пассивная пустота. Разум Сайхуна выбрасывал короткие искорки, заполняя царившую вокруг неподвижность. Оставались заботы, но переживания ни к чему не приводили. Оставалось одиночество и стремление куда-то, но Сайхун отбросил эти мысли. Оставались всякие планы и просто мысли в голове, к которым он не прислушивался. Все было тихо. Наверное, учителя были правы, говоря о необходимости тишины. Они утверждали, что человек обязательно пробормочет что-нибудь нечистое, богохульное и это отвернет богов от него. Только полная тишина могла дать достаточное спокойствие, чтобы привлечь божественное. Сайхун «отвернулся» от всех своих эмоциональных порывов, внутреннего диалога, даже от того, что он считал своей обязанностью. Он закрылся от воспоминаний, бестолково бродивших внутри сознания: вот он гуляет в дедушкином саду, потом ресторан в Пекине, дальше ночные уроки, улыбка одного из друзей его учителя, бой с врагом… Он полностью отрешился от всяких следов и теней собственной жизни, чтобы заглянуть внутрь себя.

Сайхун размышлял о том, может ли человек ощущать свою собственную судьбу и в состоянии ли он победить намерение, исходящее из высшего источника. Юноша сел и скрестил ноги. Спина автоматически выпрямилась, принимая положение, ставшее привычным за эти годы. Нейтральная темнота кельи сменилась ощущением приятного спокойствия. Внутренний диалог с самим собой уступил место взгляду внутрь. Внутренний взгляд перешел в созерцание. Постепенно его привязанность к событиям дня ослабевала. Созерцание сосредоточилось на мягком ритме приливов и отливов его дыхания. Он обратил внимание на эту пульсацию: показалось даже, что он слышит Шум движущейся крови, слышит, как энергия движется по нервам. Сайхун никак не управлял этим движением. Вскоре он погрузился еще глубже внутрь себя, и осознание проникло за пределы физических функций. То, что корни Духовности находятся в физическом теле, оказалось правдой. Можно было даже сказать, что тело и дух неразделимы. Духовность зарождалась там – среди мягких внутренних полостей, внутрителесной жидкости, вязкой крови, изогнутых вен, зернистых костей и даже презренных продуктов жизнедеятельности.

Тут из глубины его подсознания возникло нечто, о чем когда-то давно говорил его старый учитель: «У совершенного человека чистое сердце. К такому человеку даже в болоте грязь не пристанет. Жестокие ураганы могут разрушить горы, сильные ветры способны взмутить четыре океана, – но совершенный этого не боится. Он парит сквозь облака, плывет над солнцем и луной, преодолевая рамки мира. Жизнь и смерть не могут разрушить его единство с миром. Его сердце принадлежит всему вокруг, но сам он не принадлежит ничему».

Последний проблеск памяти сознания растаял в ослепительном свете.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава двадцать вторая

Из книги Эдгар По автора Аллен Герви

Глава двадцать вторая Жизнь Эдгара По прошла в эпоху безвременья. В воздухе носилось множество идей, происходили важные события, однако, по крайней мере, в Америке ничто не обрело еще законченных форм — ни политика, ни социальные процессы, ни общественная мысль. Как


Глава двадцать вторая

Из книги Воспоминания автора Аллилуева А С

Глава двадцать вторая Шестиэтажный дом судовладельца Колобова по Шпалерной расположен недалеко от Сампсониевского проспекта. В доме жили модные адвокаты, богатые военные и чиновники из «важных». Во втором этаже барскую квартиру занимал черносотенный депутат


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Из книги Саша Чекалин автора Смирнов Василий Иванович

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ Осенью 1939 года гитлеровская Германия напала на Польшу. Сразу запахло грозой. Лица людей посуровели. Все понимали: заняв Польшу, фашисты подойдут к нашей границе. В двухэтажном особняке на Советской, где помещался военкомат, теперь до глубокой ночи


Глава двадцать вторая

Из книги Лихачев автора Леонтьева Тамара Константиновна

Глава двадцать вторая 1 Океанский лайнер прибыл в Нью-Йорк 28 июля 1930 года. Океан можно было и не увидеть с такого корабля.Входишь в какой-то тоннель, как в метро, и, когда он кончается и начинается собственно теплоход, понять невозможно. Четверо суток пути можешь просидеть в


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Из книги Две дороги автора Ардаматский Василий Иванович

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ Дружиловский вышел из здания суда на улицу, и в лицо ему ударил холодный ветер. Был тот утренний час, когда служивый Берлин уже приступил к работе, а праздный мог еще поваляться в постели, и улица была безлюдна. Ветер гнал по ней снежную поземку, она


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Из книги Вивальди автора Боккарди Вирджилио

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ Дня через два раздался стук молоточка в дверь. Поднявшись в комнату брата, Дзанетта объявила:— Там пришёл какой-то Гольдони.Дон Антонио погрузился в чтение молитвенника, когда на пороге кабинета появился молодой человек, по виду воспитанный и


Глава двадцать девятая НОЧНЫЕ ШАГИ

Из книги Даниил Андреев - Рыцарь Розы автора Бежин Леонид Евгеньевич

Глава двадцать девятая НОЧНЫЕ ШАГИ А Алексей Юрьевич тем временем шел по ночной Москве — через Каменный мост, набережной вдоль Кремля и оттуда — к Лубянке. Окна в домах уже погасли — за плотными занавесками едва теплились светляки настольных ламп, и лишь светилась всеми


Глава двадцать вторая КЭЦ

Из книги Александр Беляев автора Бар-Селла Зеев

Глава двадцать вторая КЭЦ Впервые Беляев обратил внимание на Циолковского еще в 1916 году, в бытность свою газетным «передовиком». «„Чорт меня дернул родиться в России с талантом и душой“, — воскликнул Пушкин, когда ему слишком насолили родные пенаты. Это восклицание в


Глава двадцать вторая

Из книги Что глаза мои видели. Том 2. Революция и Россия автора Карабчевский Николай Платонович

Глава двадцать вторая Несколько позднее, при праздновании, в том же 1916-м году, пятидесятилетнего юбилея Петроградской присяжной адвокатуры, я воспользовался вновь случаем, чтобы удержать сословие от, не соответствующих его задачам, политических выступлений.В тот же


Глава двадцать вторая

Из книги За чертой милосердия автора Гусаров Дмитрий Яковлевич

Глава двадцать вторая Рассказ Ивана Соболева(г. Новошахтинск , ноябрь 1970 г.)Командный пункт нашего отряда «Мстители» располагался за большим камнем. Я, как связной, залег чуть в сторонке от командира, у корня упавшего дерева, хорошо приладил автомат на стволе дерева и имел


Глава двадцать вторая

Из книги Царица парижских кабаре автора Лопато Людмила

Глава двадцать вторая Русский артистический Париж пятидесятых Мы на самом деле старались собрать в своих спектаклях «лучших певцов и актеров в русской колонии Парижа», как об этом писали газеты. Но список настоящих дарований в «русской колонии» был очень, очень велик –


Глава двадцать вторая

Из книги В крымском подполье автора Козлов Иван Андреевич

Глава двадцать вторая Я прилетел в Симферополь на третий день после его освобождения. Повидался с Павлом Романовичем и Луговым и в тот же день пошел разыскивать своих подпольщиков.Одной из первых я нашел жену «Хрена». Похудевшая, тоненькая, Люда показала мне своего