Наваждение!

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Наваждение!

Дорога из колхоза до базы пролегала вдоль реки. Мы довольно хорошо разместились в «виллисе» и после утомительного дня, прошедшего в хождениях по пастбищам и скотным дворам, наконец, смогли сесть и даже вытянуть натруженные ноги. Машина, слегка покачиваясь, двигалась по ровной, мягкой грунтовой дороге. Светила луна. С реки тянул свежий ветерок, и мы стали дремать. Но вот шофёр замедлил ход:

– Куда же мы, однако, приехали? – сказал он, останавливая машину. Впереди в лунном свете виднелись дома колхоза, из которого мы только что выехали.

– Зачем же ты повернул-то обратно? – растерянно спросил шофёра один из членов комиссии.

– Да я никуда и не поворачивал. Как сказано было – езжай все время по дороге вдоль реки, так я и ехал.

– Но ты же сам видишь, что назад приехали, – наперебой стали говорить все сидящие в машине. – Ты же помнишь, что река-то была слева, когда мы выезжали, а теперь она справа.

Кто-то усомнился:

– А слева ли она была? А может быть, это не тот колхоз, где мы были?

– Ну что же, поедемте до конца дороги и удостоверимся, – предложил я.

Когда машина появилась на улице колхоза, нас окружили ребята и стали кричать:

– Дяденьки, вы опять к нам приехали. Забыли что-нибудь?

– Ну, вот, видите теперь! Назад вернулись, – проворчал кто-то из наших.

– Ну, что же, поворачивайте, и поехали, – сказал я шофёру. – Нам время терять нельзя – до базы далеко.

Удручённый случившимся, он развернул машину, и мы тронулись, Я сидел рядом с шофёром и, повернувшись к сидящим сзади, сказал:

– Кто из вас сомневался, где находится река? Вот она, смотрите!

Постепенно все успокоились, а усталость взяла своё – мы опять задремали, и только шофёр не сводил глаз с освещённой луной дороги. Я, видимо, так же, как и остальные, заснул и пробудился от толчка резко остановленной машины.

– Да что же это такое! – услышал я встревоженный голос шофёра. – Смотрите, где река-то! Опять на правой стороне.

Мы выскочили из машины. Что за дьявольщина? В лунном свете справа от нас блестела полоса воды!

– Как же это случилось? – раздались голоса. Никакого разумного объяснения никому на ум не приходило.

Наконец, шофёр сказал:

– Нечистая сила нас водит. Вот что я скажу. Он как-то весь сгорбился и замолк.

– Разворачивайте машину, и поехали, – сказал я.

Но шофёр испуганно произнёс:

– Не могу я вести машину. Это все неспроста.

Да и мы видели, что в таком состоянии он управлять машиной не сможет. Тогда один из членов комиссии сказал ему:

– Садись на моё место. Я поведу.

Они поменялись местами, и мы снова тронулись. Я предложил тщательно следить за дорогой и рекой и при первом же признаке какого-то отклонения остановить машину, Проехав несколько километров, я заметил, что река показалась перед нами. Мы остановились, и скоро все разъяснилось. Оказывается, в стороне от колхоза находился небольшой лесок, из которого жители возили дрова, а от леса до колхоза вела хорошо наезженная дорога. Дорога же на нашу базу была проложена недавно. Обе дороги пересекались, образуя дугу. Это пересечение проходило на покрытой дёрном площади, и часть дороги, ведущей из леса, при лунном свете была отчётливо видна, а наша в траве незаметна. Таким образом, мы и кружили по эллипсу. Когда мы прибыли на базу и сели ужинать, за столом разговоры неизменно вращались вокруг нашего происшествия.

– Подумать только, – сказал один из врачей, – освобождена атомная энергия, а тут вера в нечистую силу. Невероятно!

– Водитель видел взрыв атомной бомбы, и это его не особенно поразило – он был к этому подготовлен, ему объяснили, что произошло, а блуждание около колхоза вывело его из психического равновесия, – поддержал разговор биолог.

Вот так же иной раз и мы блуждаем при научных изысканиях. Выберешь без достаточных оснований какое-то направление и двигаешься по нему, не предполагая существование каких-то других путей, и кружишь по выбранному направлению, удивляясь, что приходишь на старое место. А надо бы не удивляться и недоумевать, а тщательно разобраться. Вот этого нам иногда и не хватает.

Мы долго не ложились спать, несмотря на усталость. Утром направились к станции, где находились наш вагон и платформа. Здесь привели в порядок сделанные записи – результаты проведённых измерений.

Теперь можно было двигаться дальше на восток, к следующему пункту, где мы наметили провести обследование. Это был небольшой разъезд в 200 километрах от места, в котором мы находились сейчас. Ночью нас прицепили к проходящему поезду, и спустя некоторое время мы оказались на запасном пути разъезда. Рано утром мы сгрузили «виллис» и отправились в путь. Дорога была хорошей, и мы быстро продвигались. Один из членов комиссии – его звали Борисом – взял с собой охотничье ружьё.

– Может быть, заодно удастся и поохотиться. В такие места не часто попадаешь! – сказал он.

Справа от дороги – небольшая река. Вспомнили недавнее происшествие и стали весело смеяться. Вдруг Борис в сильном возбуждении закричал:

– Лиса, братцы! Ей-богу, лиса!

Он попросил шофёра остановить машину и выскочил из неё с ружьём.

– Рассыпайтесь цепочкой от дороги к речке, ей наперерез. А я вон за тем кустом залягу и с тыла её встречу.

Его разъяснения, а тем более действия были так убедительны, что мы моментально бросились к речке, образовав внушительную преграду по пути бегущего зверя.

Борис промчался до куста и залёг. Лиса остановилась и затрусила назад. «Почему же Борис не стреляет?» – подумал я. А он поднялся из-за куста и, махнув безнадёжно рукой, буркнул:

– Собака. – И добавил: – Чёрная. А я за лису её принял.

Мы собрались у машины и, подтрунив немного над незадачливым охотником, поехали дальше. Впереди виднелось большое село.

На околице у дороги уже издали мы увидели на первом же доме большую вывеску: «Чайная».

– А что, если нам здесь перекусить? – предложил я. – Вряд ли мы скоро встретим поблизости другой населённый пункт. У нас есть с собой ветчина, колбаса, хлеб, а чай нам дадут.

Мы остановились у чайной. В это время из её дверей вышли трое. Увидев у Бориса ружьё, один из них спросил:

– Охотники, что ли? Хорошо, если бы нам помогли. Завелась около нашего села лисица-чернобурка. Убежала из питомника. Столько кур передушила, негодяйка, – и не сосчитаешь. А охотников, как на грех, в нашем селе нет. В ноги бы вам поклонились, если бы прикончили эту душегубку.

Мы переглянулись. А когда мужчины отошли, стали ещё больше смеяться над Борисом:

– Вы, значит, лису от собаки по цвету шерсти отличаете. Так, что ли?

…К своему удивлению, войдя в довольно большую комнату чайной, мы увидели столики, накрытые белыми накрахмаленными скатертями. Здесь, за сотни километров от ближайшего города, в каком-то захолустном селе миловидная официантка в белом передничке предлагает меню.

– Что вы желаете?

В чайной был довольно большой выбор блюд, и мы решили здесь пообедать, а свои продукты сохранить на будущее.

Поев, мы выехали из села и в условленном месте стали производить измерения. Радиоактивность здесь была невысокой, хотя и несколько больше фона. Мы переходили от одной точки к другой, делая пометки на карте местности. Но вот из-за куста выскочил заяц. Борис вскинул ружьё. Раздался выстрел, и заяц упал.

– Молодец! – раздалось сразу несколько голосов. – Ну, теперь полностью реабилитировал себя.

К концу дня мы вернулись в свой вагон, и, закончив записи наблюдений, Борис вместе с проводником вагона стал свежевать зайца. Один из врачей спросил:

– Что же вы с ним делать собираетесь?

– Как что? Зажарим и съедим. Такое жаркое получится, пальчики оближете!

– Надо сначала проверить его на радиоактивность. Может быть, его и есть нельзя? – сказал врач.

– Ну, это не трудно сделать, давайте счётчик, – и Борис сунул его в освежёванного зайца. Счётчик затрещал, и стрелка поползла по циферблату.

– Вот видите, как нашпигован радиоактивностью ваш заяц, – заявил врач.

– Не так уж сильно, – возразил Борис. – Мне думается, что с водкой он пойдёт за милую душу.

– Но у нас совершенно нет водки, и достать её в этих местах ни за какие деньги нельзя, – вставил проводник,

– Безвыходных положений не бывает, их создают паникёры, – парировал Борис. – Прежде всего надо помнить, что у нас есть спирт, его можно развести до научно обоснованного уровня – вот вам и водка.

– Но он с формалином, – вмешался в разговор один из врачей.

– Ну и что же, – не сдавался Борис. – Это только к лучшему. Если в формалине хорошо сохраняются органические экспонаты, тем более он сохранит наши с вами души. Несите спирт с формалином, и я превращу его в водку.

Борис разбавил спирт водой и наполнил стаканчики.

– Для пробы, – весело разъяснил он.

Но когда биолог поднёс свой стаканчик к губам, то быстро отдёрнул его.

– Нет, не смогу я даже глотка сделать.

Другие, тоже понюхав, поставили стаканчики на стол.

– Эх вы! – с презрением произнёс Борис.

Он взял графин. Вылил из него воду, высыпал на дно две щепотки чаю, вылил туда разбавленный водой спирт из стаканчиков, залил графин до половины спиртом с формалином из бутыли и стал трясти графин с содержимым, расхаживая по вагону и ворча:

– Наши отцы ханжу пили, и ничего с ними не случалось, а тут, видите ли, формалин им повредит. Ну, хорошо, запах не нравится, там мы его чаем отобьём.

Вошёл проводник вагона и сообщил:

– Заяц ужарился, у нас все готово.

– Ну, и у меня готово, – сказал Борис. – Я думаю, можно приступать.

«Радиоактивный» заяц был съеден. После трапезы один из сидящих за столом врачей, держа в руке обглоданную косточку, в раздумьи произнёс:

– Пастер на себе испытывал болезнетворное действие некоторых микроорганизмов. Что же, мы рискнули.

…Прошло шесть лет. Мне довелось в ноябре 1955 года участвовать в сессии Генеральной Ассамблеи ООН. На сессии с кратким сообщением о только что закончившейся в Женеве Всемирной конференции по мирному использованию атомной энергии выступал Генеральный секретарь ООН, а учёным, присутствовавшим на сессии, было предложено выступить перед общественностью на дискуссии по вопросам, обсуждавшимся на конференции в Женеве. Перед началом дискуссии американский врач Уоррен сказал мне, что ему как-то пришлось съесть «радиоактивный» огурец:

– Я расскажу об этом во время дискуссии. А у вас нет какого-нибудь аналогичного примера? – спросил он.

И я, вспомнив о том, как мы ели «радиоактивного» зайца, в свою очередь рассказал об этом.

– Всё дело в дозах и характере радиоактивности, – говорил Уоррен. – Нельзя из радиоактивности делать фетиш.