ОТ ШЕСТИ ОТНЯТЬ ОДИН, ОТ ПЯТИ ОТНЯТЬ ДВА...

ОТ ШЕСТИ ОТНЯТЬ ОДИН, ОТ ПЯТИ ОТНЯТЬ ДВА...

— Удивительно устроена наша жизнь, правда? — останавливаясь на каждом слове, чтобы перевести дух, спрашивает меня Михо.

— Что ты сказал? — я погружен в размышления об Илико, о его семье.

Никогда еще я не чувствовал себя таким опусто­шенным, выпотрошенным, безжизненным. Внезапно я ощутил слабость в коленях. И впервые в жизни кольну­ло сердце.

Никогда прах грузина нехоронили на такой высоте, никогда не оставляли на произвол вершин, снегов и вет­ров. Илико Габлиани отныне останется здесь. Как встре­тят в Местиа это ужасное известие?..

Сколько сванов, уходя за Кавкасиони либо на зара­ботки, либо на жительство, умирали на чужбине, но родственники и друзья никогда не оставляли их прах погребенным в чужой земле — любой ценой, во что бы то ни стало перевозили на родину, несли крутыми звериными тропами, рискуя собственной жизнью на каждом шагу, и предавали священной земле предков. И вот древний неписаный закон должен быть нарушен. Что же будет, когда вместо пятерых в Тбилиси вернутся четверо и в Местиа вместо троих — двое?..

В какой-то миг явственно услышал я звуки траур­ного песнопения... Мороз прошел по коже, я содрог­нулся...

— Да, удивительна наша жизнь...— повторил Михо. Я   очнулся.   Опомнился   и   устыдился   собственной слабости.  Пока дышу, надо бороться и действовать, двигаться, сопротивляться.

— Ты это о чем? — спросил я Михо.

— Она преподносит тебе тысячу сюрпризов, чинит тебе тысячу совершенно неожиданных препятствий, и ты никогда не угадаешь, когда и что будет. Помнишь, как я упал в Энгури и обещал ловушку на дроздов тому, кто меня оттуда вытащит? Сколько мы смеялись потом... Но тебе-то я ничего не обещал, ничего не сулил, почему ты меня не бросаешь, почему не отстаешь от меня?

— Замолчи, понимаешь, замолчи, глупости ты гово­ришь!..

...Таких, как ты, со свечой искать — не найти, о горе нам!..

Из рода отцов и дедов славного, горе нам, горе!

Из рода отважного Габлиани, горе нам, горе! — причитали в глубине мачуби женщины в черных одеж­дах. Причитали, царапали ногтями щеки свои, плакали, окружив широким кольцом ложе, покрытое саваном. Но пусто было оно...

— Что ты говоришь, тебе не стыдно? — повторяю я.

На его лице — чуть заметная горькая улыбка. Он уставился на снег и не собирается подниматься. В его улыбке я читаю: «Все равно я не смогу дожить до земли. Какой же смысл имеет все остальное? Зачем ты столько мучаешься, зачем...»

Я обнял его за талию, заставил подняться. Потом как можно ловчее и крепче ухватил его, и мы двинулись в путь. Черепашьим шагом продвигаемся по подъему к Западной вершине. Кто бы мог подумать, что этот изматывающий километровый гребень мне придется проходить вторично? Кто мог подумать, что пятеро обес­силевших, больных людей, подавленных скорбью о по­гибшем товарище, будут вынуждены расходовать пос­ледние силы на преодоление этого гребня?..

Вскоре и остальные нагнали нас.

Когда мы все вместе, идти как-то легче. Правда, мы не можем помогать друг другу, но тем не менее. На середине подъема я чувствую, что мне становится труд­но дышать. Надо отдохнуть. А вдруг Михо не захочет потом встать? Что делать, сейчас выхода нет, я должен отдохнуть. Этот проклятый гребень никак не кончается. Интересно все-таки, сколько же еще нам осталось?

Минуты отдыха проносились с молниеносной быстротой. Мы полной грудью вдыхали ледяной воздух Тянь-Шаня. Тело предавалось блаженному покою. Но увы, на снегу нельзя лежать долго — это блаженство чревато роковыми последствиями. О, как отяжелело тело! Надо во что бы то ни стало преодолеть эту тя­жесть, во что бы то ни стало побороть проклятое иску­шение валяться на снегу... надо, надо!..

Михо растянулся на снегу и, прикрыв глаза, твер­дит одно и то же:

— Оставь меня в покое, прошу тебя, оставь меня в покое!..

Темно-каштановая борода, которой он оброс, под­черкивает бледность продолговатого лица, странно удлинившегося от худобы. Нос совершенно красный, видимо, отморожен. Он глубоко дышит. Порой вместе со вздохом из груди его вырывается тихий стон. Его фигура с раскинутыми в обе стороны руками чернеет на белом снегу, точно крест. Черный крест на белом гребне За­падной вершины...

...Крест вечного упокоения...

— Чего ты ко мне пристал? Оставь меня в покое!..— тоном человека, которому надоедают, кричит на меня Михо, вернее, почти шепотом выговаривает эти слова.

— Если ты не будешь меня слушаться, знай, я снимусь с верёвки и брошусь в пропасть.

Он открывает глаза, смотрит наменя с испугом и, словно боксер, очнувшийся после нокаута, медленно, тяжело поднимается. Страх за меня, за мою жизнь заставляет его подняться.

Потом дело пошло немного лучше. Правда, через каждые три-четыре шага мы падали в снег и отдыхали, но все равно мы продвигались вперед. Не знаю, как дол­го мы шли до вершины, но в конце концов поднялись на неё и начали спуск. Спускаться было легче, намного легче. И Михо почувствовал себя лучше.

Вот наконец внизу показалась палатка вспомога­тельной группы. Они встречали нас. Наверное, и пере­считали, и поняли все: один... два... три... четыре... пять... а шестой? Где же шестой? — недоумевают внизу товарищи. Вот кто-то нервно расхаживает перед палат­ками. И другие засуетились, бегают туда-сюда... Вид лагеря приводит нас в какой-то экстаз. Начинает мере­щиться вода... пылающий костер... Языки пламени взвиваются кверху, осыпаются искрами. Мы протягиваем руки к огню, греем их... Увы, это лишь игра вообра­жения!.. Лагерь далеко от нас, очень далеко внизу, как на дне глубочайшей пропасти...

Размышления, размышления... Видения, полные искуса... Темнеет. Спускается ночь.

Все это, такое желанное, родное, теплое, уютное, ис­чезает из глаз, меркнет, поглощается ночной мглой. Между нами и товарищами внизу пролегает кромеш­ный мрак, между нами и нервно расхаживающим перед палаткой человеком, который — увы! — ничем не в силах нам помочь.

И опять мы остаемся одни. Ночь стала нашей власти­тельницей, ледяная, кромешная ночь Тянь-Шаня.

Снова начнется бред, начнутся крики и стоны, моль­бы: «Воды... скорее воды!» Снова будут терзать нас мысли о доме, о близких... И еще — о женщинах. Как знать — быть может, то будут последние наши мысли и мечты, последние желания, обращенные к этому миру...

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Рассказ о шести-семи повешенных

Из книги Наследники Авиценны автора Смирнов Алексей Константинович

Рассказ о шести-семи повешенных Доктор со скорой в десятый раз мне рассказывает:- Приехали мужики в парк Сосновка. У них там год назад товарищ повесился. И вот они решили помянуть, под тем же деревом. Явились, а там уже занято: висит кто-то.Не понимаю, чему он удивляется.


ОТ ПЯТИ ОТНЯТЬ ДВА...

Из книги Тигр скал автора Хергиани Мирон Буджаевич

ОТ ПЯТИ ОТНЯТЬ ДВА... Рассвело утро — утро стонов и плача. Каждого снедала своя боль. И к этой боли добавлялась об­щая — гибель товарища. Я даже не могу сказать, сколько времени ушло на сборы в дорогу,— обесси­ленные вконец, мы еле двигались, медленно одева­лись, сделали


— 1969 год, я остаюсь один, почти один -

Из книги ГРУЗИНСКАЯ РАПСОДИЯ in blue автора Прокопчук Артур Андреевич

— 1969 год, я остаюсь один, почти один - "…ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее — стрелы огненные; она пламень весьма сильный…"(Книга Песни Песней Соломона, 8).Может быть тогда, в праистории так и было. Только ревность переживает и саму


«По шести стихотворений в день…»

Из книги Леонид Леонов. "Игра его была огромна" автора Прилепин Захар

«По шести стихотворений в день…» С 1915 года шестнадцатилетний Леонид Леонов подрабатывает корректором в газете. Появляются деньги, чтобы съездить к отцу, — и с этого года он проводит каникулы в Архангельске. Заводит там новые знакомства, посещает местные театры, которых


Без пяти двенадцать

Из книги Штурмовая бригада СС. Тройной разгром автора Дегрелль Леон

Без пяти двенадцать Утром в пятницу Деренковец еще держался.Восточный и западный фланги дороги на Корсунь держались, хотя буквально повсюду советские стрелки просачивались сквозь кусты на обочинах дороги.Русские знали гораздо лучше нас, как крепко они нас прижали. В


«По шести стихотворений в день…»

Из книги Подельник эпохи: Леонид Леонов автора Прилепин Захар

«По шести стихотворений в день…» С 1915 года шестнадцатилетний Леонид Леонов подрабатывает корректором в газете. Появляются деньги, чтобы съездить к отцу, — и с этого года он проводит каникулы в Архангельске. Заводит там новые знакомства, посещает местные театры, которых


«ДУХ ПЯТИ БЕССТРАШИЙ»

Из книги Дэн Сяопин автора Панцов Александр Вадимович

«ДУХ ПЯТИ БЕССТРАШИЙ» В Шанхае, куда Дэн прибыл в конце марта 1931 года, его ожидал холодный прием. Казалось, новые вожди просто не хотели его замечать. Целый месяц Дэн провел без дела: его поселили на одну из конспиративных квартир, снабдили кое-какими средствами и оставили


Без пяти

Из книги Любимец Гитлера. Русская кампания глазами генерала СС автора Дегрелль Леон

Без пяти В пятницу утром Деренковец еще держался. Западный и восточный фланги дороги на Корсунь еще держались, хотя советские стрелки проскользнули почти везде среди кустов вдоль дороги.Русские знали лучше, чем мы, как они сжимали нас. Уже много дней их самолеты бросали


Сац Наталия Ильинична 1903–1993 основатель и руководитель шести детских театров

Из книги Великие евреи [100 прославленных имен] автора Мудрова Ирина Анатольевна

Сац Наталия Ильинична 1903–1993 основатель и руководитель шести детских театров Наталия Сац родилась 27 августа 1903 года в Иркутске в семье композитора Ильи Александровича Саца и оперной певицы Щастной Анны Михайловны. Илья Сац, отец Наталии, родился в местечке Чернобыль в


Эпилог Один ребенок, один учитель, один учебник, одна ручка…

Из книги Я – Малала автора Юсуфзай Малала

Эпилог Один ребенок, один учитель, один учебник, одна ручка… Бирмингем, август 2013 годаВ марте наша семья переехала из квартиры в центре Бирмингема в арендованный для нас особняк на тихой зеленой улице. Но все мы чувствуем, что это наше временное пристанище. Наш дом


Рассказ о шести солдатах

Из книги Дом на площади автора Казакевич Эммануил Генрихович

Рассказ о шести солдатах Команда солдат в составе шести человек не спеша двигалась на запад. За исключением старшего, который был, вопреки своей роли, самым младшим, это были все пожилые люди, служившие в тылах одной из действующих дивизий. Их оставили на месте последнего


Рассказ о шести солдатах

Из книги Месси. Гений футбола автора Балаге Гильем

Рассказ о шести солдатах — Что же нам теперь делать? — спросил Коротеев, приподнявшись на локте.Не только ему, но и всем солдатам казалось, что вот буквально через минуту вся армия по всему фронту от Балтийского до Черного моря хлынет в обратный путь, домой. И


Рассказ о шести солдатах

Из книги автора

Рассказ о шести солдатах Они переезжали Одер по понтонному мосту военного времени. На обоих берегах реки валялись разбитые пушки. Берега были изрыты окопами и рвами, уже зеленевшими молодой травой. Изломанные снарядами деревья кое-где уже поросли свежими побегами.


2. Матч против «Sporting Gijon» после одного очка из шести

Из книги автора

2. Матч против «Sporting Gijon» после одного очка из шести Проигрыш «Барселоны» в матче с «Numancia» со счетом 0:1 не продемонстрировал доминирование каталонской команды или их постоянного прессинга. «Мы проходили переходный период, немного похожий на то, что я испытал при Жозе