В. Д. БОНЧ-БРУЕВИЧ «ЖЕЛЕЗНЫЙ» НАРКОМ ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ

В. Д. БОНЧ-БРУЕВИЧ

«ЖЕЛЕЗНЫЙ» НАРКОМ ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ

Несмотря на все старания и заботы со стороны Владимира Ильича, несмотря на все совещания и постановления Совнаркома и Совета Труда и Обороны, транспорт, то улучшаясь, то ухудшаясь, все-таки все время хромал на обе ноги. Нужны были какие-то чрезвычайные меры для приведения его в полный порядок. Нужен был человек, который обладал бы железной волей, был бы достаточно опытен в администрировании, авторитетен среди рабочих масс, тверд в проведении всех мер и принятых решений в жизнь, имел бы достаточный опыт в борьбе с саботажем, вредительством и прямым хулиганством, нередко в то время проявлявшимися на линиях железных дорог. Владимир Ильич долго присматривался, кому именно дать особые полномочия по НКПС. Ни один из бывших четырех наркомов не удовлетворял его. Он не видел в них и достаточной решимости в тех случаях, когда, как говорил он, нужно «там речей не тратить по-пустому, где нужно власть употребить».

— Немедленно просите Дзержинского приехать ко мне, — сказал Владимир Ильич после одного из очередных скандалов на железных дорогах, когда снова не было выполнено очень важное распоряжение правительства.

Видно было, что чаша терпения переполнилась и Владимир Ильич переходит к решительным действиям. Феликс Эдмундович очень быстро приехал из ВЧК.

— Вам придется взяться за наркомство по НКПС, — сказал Владимир Ильич, как всегда ласково и дружественно здороваясь с Дзержинским, которого он очень ценил и уважал.

— Что случилось, Владимир Ильич, почему я должен быть наркомом железных дорог?

И тут же завязалась беседа.

К сведениям, имевшимся у Владимира Ильича, Дзержинский прибавил еще новые, только что полученные и проверенные: о проявлениях саботажа на железных дорогах, об образовавшихся группах бывших дельцов железнодорожного мира, желавших мешать и всячески вредить налаживанию работы на транспорте.

Владимиру Ильичу не пришлось уговаривать Дзержинского. Феликс Эдмундович прекрасно понял с двух слов всю необходимость его работы на транспорте и тут же наметил главнейшие вехи и отправные пункты реорганизации Управления железными дорогами, сказав, что через три дня он представит Владимиру Ильичу необходимые сведения.

— Главное, надо найти больших ответственных специалистов, — сказал он. — Невзирая на их политические взгляды, лишь бы честно работали.

— Вот это правильно, — подтвердил Владимир Ильич. — Без хорошо знающих специалистов — на транспорте, как и везде, — мы не обойдемся…

— Заготовьте текст декрета о назначении Дзержинского наркомом НКПС, — сказал он мне, — мы подпишем его экстренно, опросом. Все бумаги о транспорте направляйте сейчас же Феликсу Эдмундовичу.

Это было в Кремле, в кабинете Председателя Совета Народных Комиссаров.

Ф. Э. Дзержинский был назначен наркомом путей сообщения.86 Опубликование этого декрета произвело огромное впечатление.

Через три дня на четвертый, в 11 часов утра, Ф. Э. Дзержинский был принят Владимиром Ильичем. Представив докладную записку, он ровным, спокойным голосом сказал Владимиру Ильичу:

— Конечно, мы кинем наш аппарат на помощь транспорту. Я убежден, что саботаж, вредительство, хулиганство быстро исчезнут. Самое же главное — это положительная работа на транспорте. Туда надо направить специалистов, хорошо их обеспечить материально; надо будет всячески оберегать их от несознательных и анархистских элементов, где сильно распространились анархо-синдикалистские идеи, поддержанные совершенно непонятной деятельностью Цектрана.87 Эти люди будут против привлечения старых специалистов, но нам надо это настроение переломить, повести широкую разъяснительную кампанию и убедить малосознательных людей, что это нововведение крайне необходимо для всего нашего транспорта, для всей нашей страны.

— Кого же вы думаете привлекать?

— Моим заместителем я очень хотел бы сделать большого специалиста, инженера путей сообщения И. Н. Борисова.

— А вы знаете его?

— Мы имеем о нем самые подробные и точные сведения. Он, конечно, человек старого порядка, фрондирует, всех ругает за ничегонеделание, за плохие порядки на транспорте, а сам он замечательный специалист и, главное, очень любит и знает дело железнодорожного транспорта.

— А пойдет ли он?

— Вот тут-то и нужно вам с ним поговорить… Ваше слово для него будет очень важно.

— Когда же?

— Да сейчас… Если разрешите, я пошлю за ним машину.

Дзержинский сейчас же соединился по телефону с ВЧК и сказал кому-то:

— Поезжайте к Борисову и самым деликатным образом пригласите его поехать с вами в Кремль. Да, да… Так и скажите: в Кремль, к Владимиру Ильичу; у него жена больная, чтобы не испугалась…

— У него жена больная? — спросил Владимир Ильич. — Удобно ли беспокоить?..

— Я думаю, ничего, он приедет; нельзя ли сейчас же через Управление делами позаботиться о его семье: послать доктора, привести в порядок квартиру, послать дров — не топят у них…

— Значит, у него положение отчаянное!.. И мы ничем ему до сих пор не помогли… — волнуясь, сказал Владимир Ильич.

— Да, это у нас плохо поставлено… — ответил Феликс Эдмундович.

— Нельзя ли сейчас же, — обратился ко мне Владимир Ильич, — организовать помощь инженеру Борисову и его семье?..

— Конечно, можно…

Я вышел из кабинета, позвонил в нашу больницу и скарал, чтобы немедленно старший врач вместе с сестрой милосердия выехали на квартиру к Борисову, чтобы оказать медицинскую помощь его больной жене. Я вызвал также одного из служащих по хозяйственной части, составил ему список продуктов, до самоварных углей и дров включительно, велел забрать с собой уборщиц, тотчас же выехать по данному адресу и привести квартиру в полны порядок, затопить печки и прикомандировать одну уборщицу для обслуживания инженера Борисова и его семьи.

— Если на всех вас он будет ворчать, вы терпеливо все перенесите, — сказал я ему, — отлично делайте свое дело и отвечайте самым вежливым образом: «Так приказано», а кончив все, спросите, не нужно ли еще что сделать. Каждый день бывайте там, проверяйте и обо всем докладывайте.

Говорил я все это исполнительнейшему матросу с корабля «Диана» и наверное знал, что все будет сделано отлично.

Только я кончил все эти распоряжения, как из Троицких ворот мне позвонили, что приехал в Совнарком инженер Борисов. Я тотчас же сообщил об этом Владимиру Ильичу и Дзержинскому, а сам пошел встречать Борисова в нашу приемную. Пропуск для него, конечно, был заготовлен заранее.

Я самым деликатным образом приветствовал инженера Борисова. Он недоуменно улыбался. Я попросил его следовать за мной.

— Куда вы меня ведете? — отрывисто спросил он.

— К Председателю Совета Народных Комиссаров, к Владимиру Ильичу Ленину.

— Зачем я ему понадобился, — буркнул он, продолжая идти со мной рядом торопливым шагом. Он был одет в путейскую форменную тужурку. Все на нем было бедно, старо, но опрятно.

Мы прошли через внутренние комнаты Управления делами, и я ввел его через дверь старого зала Совнаркома к Владимиру Ильичу в кабинет.

Владимир Ильич встал и подошел к нему. Борисов, оглядев углы комнаты и не найдя иконы, спокойно перекрестился.

Владимир Ильич, улыбаясь, протянул ему руку.

— Здравствуйте! Инженер Борисов?

— Да, инженер Борисов…

— Вот познакомьтесь, товарищ Дзержинский, народный комиссар путей сообщения.

Борисов искоса посмотрел на Ф. Э. Дзержинского и обменялся рукопожатием.

— Садитесь, пожалуйста, вот здесь! — сказал Владимир Ильич, указывая на мягкое кожаное кресло, обходя в это время свой письменный стол и садясь в деревянное жесткое, с плетеным сиденьем.

— Скажите, я только что услышал, что у Вас больная жена?

— Да, — отрывисто сказал Борисов, хмуря брови, — умирает… Сыпной тиф… Захватила в очереди…

— Мы послали вам сейчас врача, сестру милосердия и еще кой-кого…

— Благодарю, не ожидал. Но ведь мы все замерзаем, голодаем… Вся интеллигенция в таком положении: или в каталажке вон у него сидит, — и он пальцем указал на Дзержинского, — или, голодая, умирает…

— А какой вы партии? — неожиданно спросил его Владимир Ильич.

— Я октябрист…

— Октябрист! — воскликнул Владимир Ильич, — какой же это такой «октябрист»?

— Как какой?.. Настоящий октябрист… Помните: Хомяков, Родзянко — вот наши сочлены…

— Да, но они, насколько мне известно, сейчас в бездействии…

— Это ничего… Их здесь нет… но идея их жива…

— Идея жива… Вот удивительно… Это интересно… очень интересно… — говорил Владимир Ильич.

— Но вы, старый октябрист, работать-то хотите по вашей специальности? — спросил его в упор Владимир Ильич, прищуривая глаз.

— Конечно… Без работы скучно… но не знаю, можно ли работать, созидая… Ведь теперь все разрушают, уничтожают… В том числе и железные дороги…

— Что вы! Да мы из всех сил бьемся, чтобы их восстановить…

Борисов пристально посмотрел на Владимира Ильича.

— И что же?

— Не выходит…

— Не выходит… Должно выйти, как это не выходит?.. — упрямо сказал Борисов. — Для этого нужны люди…

— И что же, они есть у вас?

— Конечно, есть…

— Где же они?

— Вот этого не могу сказать… Фамилии назвать могу… во, где они теперь, не знаю… по всей вероятности, у него в каталажке… — и он мягко посмотрел, улыбаясь, на Дзержинского.

— Назовите, пожалуйста, фамилии, — тихо сказал Дзержинский, — мы сейчас отыщем их…

Борисов назвал четыре фамилии,

— Это все молодежь!.. Прекрасная молодежь… знающая, любящая дело…

Дзержинский вышел в соседнюю комнату, где были сосредоточены телефоны и коммутатор.

— Это прекрасно… — сказал Владимир Ильич. — Так вы согласны взяться за работу?..

— Что же вы от меня хотите?

— Мы вас назначим заместителем народного комиссара путей сообщения. Вы будете работать вместе с Дзержинским… Он вам во всем поможет… Надо пустить как следует всю сеть дорог, и чем скорей, тем лучше…

— С какой дороги вы хотите начать?

— С Октябрьской, — сказал Владимир Ильич.

— Это какая же?

— Николаевская, — подсказал, улыбаясь, Дзержинский, входя в кабинет.

— А, с Николаевской!.. Это правильно. А потом надо взяться за Рязанскую и Северную…

— Ваши инженеры сейчас будут здесь… — сказал Дзержинский. — Они живы, здоровы, у себя на квартирах.

— Изумительно, — пробурчал Борисов, — редкий случай. У меня уже три раза были обыски…

— И что же? — спросил Владимир Ильич.

— Да ничего… придут, понюхают, перевернут все вверх дном и уйдут…

— Что мы должны сделать, чтобы помочь вам с первых шагов?

— Отыскать мой вагончик…

— Это какой же?

— А у меня на Николаевской дороге всегда стоял вагончик с приборами, которые отмечают в механизмах и изображают графически состояние пути, гнилые шпалы, разошедшиеся рельсы, плохие болты и прочее. Я сам в нем ездил с моими помощниками…

Ну вот мы и знали всегда состояние пути, все как на ладони. Без вагончика значительно трудней и, главное, медленней…

— Надо сейчас же отыскать! — быстро сказал Владимир Ильич и посмотрел на Дзержинского. Тот вышел из кабинета, чтобы дать соответствующее распоряжение.

— Еще что вам будет необходимо?

— Предоставить мне право вызывать всех начальствующих лиц каждой станции с докладом о состоянии их участка, вагонного и паровозного парка, ремонтных мастерских и прочего.

— Конечно, это ваше полное право, — ответил Владимир Ильич.

— Прошу предоставить мне право увольнять и заменять новыми неподходящие кадры, особенно же обращать в первобытное состояние стрелочников, дорожных сторожей и ремонтных рабочих, отрешая их от несоответствующих их знаниям и опытности должностей начальников станций, начальников движения, начальников службы пути, начальников ремонтных мастерских и тому подобных крайне ответственных работ, от которых зависит вся жизнь и деятельность железных дорог.

— Обращать в первобытное состояние! — задумчиво повторил Владимир Ильич. — Хорошо сказано…

Владимир Ильич переглянулся с Дзержинским,

— Этот чрезвычайный вопрос, — сказал он, — вы подробно согласуете с Феликсом Эдмундовичем, который, вероятно, выделит вам помощников для оказания всяческого содействия вам в этом многотрудном деле.

— Вот это прекрасно! Смею заверить вас, Владимир Ильич, — сказал Борисов, — что для меня важно только одно: лишь бы все знали одно дело, лишь бы все были действительно ответственны за свое дело… Личности, положение меня совершенно не интересуют…

— Вот это правильно!.. Это очень хорошо! — сказал Владимир Ильич. — Я уверен, что вы прекрасно договоритесь с Дзержинским и по этому вопросу, который вас так волнует.

В это время мне сообщили, что прибыли четыре инженера.

Владимир Ильич распорядился пригласить их в кабинет.

Вошли четверо молодых инженеров в форменных путейских тужурках. Они недоуменно смотрели на все окружающее.

— Вот рекомендую, — сказал Борисов, называя их по фамилиям. — Работники отличные…

Борисов объяснил им, в чем дело, и предложил быть готовыми к отъезду на завтрашний день.

— Я бы сегодня двинулся, — словно извиняясь, сказал он, обращаясь к Владимиру Ильичу, — да вот жена… — и он поник головой…

Владимир Ильич просил его не спешить, сказал ему, что все будет сделано, что в наших силах, для его больной жены и что он просит его без всяких стеснений обо всем, что нужно лично ему, сообщать прямо сюда, в Совнарком.

— Благодарю, но спешить надо.

Условившись с Дзержинским, где и когда повидаться, он откланялся и вместе с вызванными инженерами уехал к себе на квартиру в поданном ему автомобиле.

— Оригинальный человек этот «октябрист», — сказал Владимир Ильич, — не скрывает своих правых убеждений, а работать будет.

— Я в этом убежден, — сказал Дзержинский. — Относительно кадров руководящих работников он очень прав… Сведения в ВЧК об этих кадрах просто ужасные. Надо удивляться, как еще действуют наши дороги и ходят поезда и почему они совершенно не стали до сих пор…

— Да, здесь мы должны его решительно поддержать и в самый короткий срок произвести там генеральную чистку, — сказал Владимир Ильич.

Дзержинский уехал в свой новый комиссарпат…

Как ни старались врачи помочь больной, но сыпной тиф делал свое дело разрушения и без того подорванного организма. Через четыре дня жена Борисова скончалась.

После похорон он сейчас же выехал со своим небольшим штабом и представителем ВЧК в объезд по железным дорогам, начав с Октябрьской, всюду наводя дисциплину и порядок. Прекрасно зная железнодорожный мир, он вызывал всех начальствующих лиц к своему поезду и тут же у себя в вагоне принимал деловые доклады. Он обнаруживал вопиющие беспорядки и прямые злоупотребления и тут же сменял, заменяя другими, целый ряд лиц.

Так он ревизовал дорогу за дорогой. Кроме пассажирских стали правильно циркулировать по стране и товарные поезда. Прежде всего было обращено внимание на узловые станции, на многих из которых все железнодорожное хозяйство было расстроено до крайности, где образовались, а во многих случаях были нарочно образованы колоссальные пробки, которые препятствовали правильному движению, особенно товарных поездов. Самые срочные грузы месяцами пролеживали в пакгаузах, дожидаясь очереди погрузки, и тысячи вагонов простаивали на запасных путях, подвергаясь разграблению. Ф. Э. Дзержинский сейчас же привел в действие весь аппарат ВЧК и направил специальные комиссии на обследование железнодорожных узлов. Результаты первых обследований были ужасающие. Действительность превзошла все предположения, все самые фантастические представления. Белогвардейцы, диверсанты, бандиты и воры подвергали ограблению и станции, и пакгаузы, и груженые товарные вагоны. В Москве были обнаружены специальные тайные коммерческие конторы, которые принимали краденое имущество. Сюда продавались накладные сертификаты на товар, который вывозился с товарных дворов целыми транспортами. Здесь подделывались подписи тех, кого нельзя было купить, или подписи и печати учреждений, которым приходил ценный груз. После оказалось, что в большинстве случаев сами ответственные служащие как на транспорте, так и во многих учреждениях не только за определенную мзду охотно давали свои подписи, но и ставили нужные штемпеля и печати. В Москве по этому следу были обнаружены тайные мастерские, где изготовляли всевозможные резиновые, металлические и гравированные на меди печати и штампы. Здесь же делались всевозможные оттиски подписей всех самых ответственных товарищей до подписей Ленина, Свердлова и Дзержинского, были заготовлены бланки всевозможных учреждений, в том числе поддельные ордера на осмотр складов, на их ревизию, на производство обысков и выемок документов и ценностей. В Фуркасовском переулке была раскрыта контора, которая под видом правления какого-то другого кооператива делала огромные обороты со всевозможными крадеными товарами, особенно с накладными на обезличенные грузы, в том числе на множество вагонов с сельдью и рыбой, которую гнала эта организация из Астрахани, скупая по дешевке десятками тысяч пудов у частных предпринимателей, всеми мерами старавшихся не сдавать заготовленный товар государственным учреждениям. Они скрывали его в отдаленных складах по побережью Каспийского моря и продавали в подходящий момент московским спекулянтам, которые и выбрасывали его на частный рынок, торгуя рыбой втридорога. Все это открылось с ревизией железных дорог. Дзержинский решительно старался положить конец этой варварской деятельности совершенно распоясавшейся и обнаглевшей буржуазии…

Разгромив и уничтожив большое число воровских и бандитских шаек, обнаружив среди конторских железнодорожных служащих, а также среди другого служебного персонала скрытых саботажников, прямых участников и покровителей всей этой ужасной деятельности…, новый нарком тотчас же принялся за наведение порядка на транспорте. Прежде всего он обратил внимание на огромное количество происшествий на железных дорогах. Правильно понимая, что всякое происшествие — от малого до большого — есть производная от какого-то беспорядка на транспорте, он потребовал от аппарата уменьшения происшествий, рассматривая каждое из них как уголовно наказуемый случай, который нужно всегда исследовать строгой прокурорской властью. Здесь он применил свой излюбленный метод: он прежде всего оповестил все руководящие органы дорог особой предупредительной телеграммой высказывая откровенно свой взгляд на эти обстоятельства…

Все эти мероприятия Ф. Э. Дзержинского на железнодорожном транспорте, его постоянное энергичное наблюдение за всеми сторонами этого сложнейшего дела, умение подобрать заместителей, помощников, широкое привлечение к делу высшего командного и инженерно-технического состава по Наркомпути — все это, вместе взятое, вскоре дало блестящие результаты…

Требуя самой строгой дисциплины, Ф. Э. Дзержинский также всегда заботился о быте служащих, рабочих вверенного ему наркомата, что давало большой импульс всей работе на транспорте. Железнодорожный транспорт при управлении Дзержинского быстро стал восстанавливаться и достиг того, что предусматривалось по плану: все железные дороги тогда грузили в день до 20–27 тысяч вагонов; это тот предел, который тогда ставили правительство и партия Наркомпути, и только при руководстве Ф. Э. Дзержинского эта цифра погрузки была достигнута и утвержденный план был выполнен…

В чем главная тайна такого огромного успеха в работе на транспорте Ф. Э. Дзержинского?

Подбирая кадры, он вдумывался, всматривался в каждого работника и изучал все его положительные и отрицательные качества. Умудренный огромным жизненным опытом, всей своей предшествующей и многотрудной жизнью, Феликс Эдмундович хорошо знал людей. Кадры бывают всякие — с плюсом и минусом, и вот это-то обстоятельство далеко не всеми понимается и принимается в расчет. Здесь уравниловка до крайности вредна, и Ф. Э. Дзержинский это прекрасно понимал. Его нельзя было ничем убедить, кроме непосредственного прямого дела, проявленной энергии, догадливости, сообразительности, находчивости, выносливости, спокойствия в трудные минуты, убежденности, честности и преданности делу, Никакие «чины» не прельщали его. Он не придавал никакого значения титулам, званиям, даже партийности, если за званием члена партии не стояла особая умелость и преданность делу. Вот почему он в то время, когда дешевая демагогия была в большом ходу, нисколько не смущался привлекать на самые ответственные должности беспартийных специалистов, помогая им всячески в работе и достигая вместе с ними изумительных результатов…

ХШ конференция РКП (б), состоявшаяся в Москве между 16–18 января 1924 года, за несколько дней до смерти Владимира Ильича Ленина, констатировала, что «транспорт находится в таком состоянии, когда он без особых затруднений способен удовлетворять все предъявляемые к нему народным хозяйством требования».88

Этим постановлением партия высоко оценивала деятельность железнодорожного транспорта, а стало быть, и деятельность его «железного» наркома Ф. Э. Дзержинского.

Бонч-Бруевич В. Д. Избранные сочинения.

М., 1963, т. 3, с. 199–213

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

В. РОДИОНОВ Михаил Александрович БОНЧ-БРУЕВИЧ

Из книги Советские инженеры автора Иванов Л Б

В. РОДИОНОВ Михаил Александрович БОНЧ-БРУЕВИЧ В последние годы судьба не баловала Александра Ивановича. Дела шли из рук вон плохо. Душили долги. Почти за бесценок пришлось продать родовое имение. В 1896 году орловский помещик — впрочем, теперь уже бывший помещик —


8 Клуб Чрезвычайного отряда. «Песня о собаке» Шефы М. И. Калинин и В. Д. Бонч-Бруевич. Демьян Бедный. Концерт

Из книги Всё, что помню о Есенине автора Ройзман Матвей Давидович

8 Клуб Чрезвычайного отряда. «Песня о собаке» Шефы М. И. Калинин и В. Д. Бонч-Бруевич. Демьян Бедный. Концерт Я упоминал о том, что работал в культурно-просветительной комиссии Главного Воздушного Флота. Она помещалась в Петровском парке напротив бывшего особняка Манташева,


Влад. Бонч-Бруевич ЧТО ЧИТАЛ ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ ЛЕНИН В 1919 г.

Из книги Заметки о Ленине. Сборник автора Коллектив авторов

Влад. Бонч-Бруевич ЧТО ЧИТАЛ ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ ЛЕНИН В 1919 г. Хотя Владимир Ильич в послесловии в книжке «Государство и революция» заявил, что «революцию приятнее делать, чем изучать», но на самом деле в вихре событий он невероятно много читал, много писал, много литературно


Влад. Бонч-Бруевич ЧТО ЧИТАЛ ЛЕНИН В 1919 ГОДУ (Окончание)[60]

Из книги Ленин. Человек — мыслитель — революционер автора Воспоминания и суждения современников

Влад. Бонч-Бруевич ЧТО ЧИТАЛ ЛЕНИН В 1919 ГОДУ (Окончание)[60] Мне посчастливилось отыскать в моем архиве, находящемся в неразобранном виде, почти все номера журнала «Книжная Летопись» за 1917 г., которые были тогда же просмотрены Владимиром Ильичем, когда и все остальные №№


ГЛАВА 12 Назначение меня министром путей сообщения

Из книги Янгель: Уроки и наследие автора Андреев Лев Вячеславович

ГЛАВА 12 Назначение меня министром путей сообщения Я уже говорил, что после катастрофы в Борках министр путей сообщения генерал-адъютант адмирал Посьет должен был подать в отставку, и вместо него был назначен военный инженер генерал-лейтенант Паукер. Посьет был очень


Два сообщения

Из книги Восставшие из пепла [Как Красная Армия 1941 года превратилась в Армию Победы] автора Гланц Дэвид М

Два сообщения Вечером 24 октября 1960 года аппарат специальной связи в Кремле выдал на печать горькие слова трагической шифровки: Сообщение "Пурга-3" Аппарат т. Неделина В 18.45 по местному времени за 30 минут до пуска изделия 8К64 на заключительной операции к пуску произошел


Военные сообщения (дороги)

Из книги Байбаков автора Славкина Мария Владимировна

Военные сообщения (дороги) Накануне войны за контроль над всеми военными сообщениями по дорогам и водным путям Советского Союза отвечало Центральное управление военных сообщений (ЦУВС), начальником которого был генерал-майор П. А. Ермолин. Этот контроль оно


Глава третья ЖЕЛЕЗНЫЙ НАРКОМ

Из книги Они были первыми автора Герман Юрий Павлович

Глава третья ЖЕЛЕЗНЫЙ НАРКОМ Однажды внучка Маша спросила Николая Константиновича: «Дед, а кого ты больше всех боялся?» Ответ удивил: «Кагановича!» Неужели того самого? Лазаря Моисеевича? И чего его бояться. Маша знала, вот уже много лет он жил в добровольном


В. Бонч-Бруевич КАК ОРГАНИЗОВАЛАСЬ ВЧК

Из книги Бетанкур автора Кузнецов Дмитрий Иванович

В. Бонч-Бруевич КАК ОРГАНИЗОВАЛАСЬ ВЧК Октябрьская революция, свергнувшая дряблое Временное правительство, победила. В красной столице был установлен строгий революционный порядок. Кадеты, остатки «октябристов», монархисты, партии, считавшие себя социалистическими:


ВЫСОЧАЙШИЙ МАНИФЕСТ О СОЗДАНИИ ИНСТИТУТА КОРПУСА ИНЖЕНЕРОВ ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ

Из книги Говорят что здесь бывали… Знаменитости в Челябинске автора Боже Екатерина Владимировна

ВЫСОЧАЙШИЙ МАНИФЕСТ О СОЗДАНИИ ИНСТИТУТА КОРПУСА ИНЖЕНЕРОВ ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ В Твери, на одном из рабочих заседаний в Путевом дворце, Бетанкур узнал от принца Ольденбургского, что на основании разработанного им и де Волланом «Предложения о надежных мерах для учреждения


СИТУАЦИЯ ВОКРУГ КОРПУСА ИНЖЕНЕРОВ ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ ИСПАНИИ

Из книги Мемуары посланника автора Озолс Карлис

СИТУАЦИЯ ВОКРУГ КОРПУСА ИНЖЕНЕРОВ ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ ИСПАНИИ Первый выпуск школы Бетанкура состоялся в 1804 году. Все выпускники были включены в состав Корпуса инженеров путей сообщения, получив соответствующие своим знаниям степени.Через два года, 26 июля 1806 года, вышел


«ЖУРНАЛ ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ»

Из книги Воспоминания автора Тимошенко Степан Прокофьевич

«ЖУРНАЛ ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ» По заданию Бетанкура Пётр Петрович Базен в 1823 году составляет проект переустройства мостовых и новые правила мощения улиц. Базену принадлежит и разработка системы ливневой канализации в Санкт-Петербурге.Ещё в декабре 1822 года Бетанкур задумал


Железный нарком

Из книги автора

Железный нарком Лазарь Каганович родился 10 (22) ноября 1893 года в ныне не существующей деревне Кабаны Киевской губернии в многодетной небогатой семье. Из тринадцати детей у его родителей выжило шесть – одна девочка и пять мальчиков. С большими трудностями Лазарю (Лейзару)


Русская миссия путей сообщения в Америке

Из книги автора

Русская миссия путей сообщения в Америке В напряженной работе потекли дни, дела, заботы, хлопоты. В 1916 году я служил в русской артиллерийской комиссии. Под моим наблюдением состояло много фабрик и заводов. Снаряды для России изготовлялись в Кливленде, Чикаго, Монреале,


Занятия на 1-ом курсе в институте инженеров путей сообщения

Из книги автора

Занятия на 1-ом курсе в институте инженеров путей сообщения Наконец, около 20 сентября 1896 года, начались наши лекции. Министерство Путей Сообщения, занятое постройкой Сибирского пути, нуждалось в инженерах и увеличило прием. Вместо объявленных при конкурсе 150 вакансий,