ВАШЕ ЖЕЛАНИЕ - ИМ НЕ УКАЗ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ВАШЕ ЖЕЛАНИЕ - ИМ НЕ УКАЗ

Жена учительствовала, и в дни, когда рано уходила из дому, отводить в детский сад младшую, четырехлетнюю доченьку Софочку должен был я. К каким ухищрениям приходилось порой прибегать, чтобы с минимальной жестокостью преодолеть нежелание еще не продравшего глазки ребенка отправляться в чужой дом, к чужой тете, знал не понаслышке.

... И в один из таких походов я решил применить заранее продуманный прием, надеясь, что удастся заморочить девочку и спокойно преодолеть десяти минутную дорогу до детсада.

— Ты знаешь, доченька, — спросил я, когда мы спускались по лестнице, — что садик твой на Трубной площади?

Желая захватить ее внимание, я начал, не ожидая ответа, декламировать с максимально доступной мне артистичностью:

/И в кафе на Трубной/ /золотые трубы, — / /только мы входили, -/ /обращались к нам:/ / «Здравствуйте, пожалуйста,/ /заходите, Люба!/ /Оставайтесь с нами,/ /Любка Фейгельман!»/...

Что думали оборачивающиеся прохожие, нетрудно догадаться. Но зато эффект от стихов превзошел все мои ожидания. Ошарашенная дочка смотрела на меня, ничего не понимая, и после некоторой паузы сказала:

— А у нас в садике тоже есть Люба! Потом подумала и спросила:

— Папа, а золотые трубы, это что?

На мои ответы следовали ее новые вопросы, и мы оба не заметили, как оказались в детском саду.

После этого каждый раз, когда мы отправлялись в поход, дочка просила:

— Пожалуйста, почитай еще про золотые трубы!...

Много лет спустя, в первое же наше совместное посещение Новодевичьего, я подвел мою взрослую дочь к могиле, где покоится Смеляков Ярослав Васильевич (1913-1972), и спросил:

— Помнишь!?

И тут же в ответ услышал:

— Золотые трубы? Еще бы!

Посмотрела она на надгробие — огромную из белого металла звезду с неравными лучами — лукаво улыбнулась и сказала:

— А я ведь стихи Смелякова полюбила, правда, лет через двадцать. Хочешь докажу?

И прочла:

                              Если я заболею,

                              к врачам обращаться не стану.

                             Обращаюсь к друзьям

                             (не сочтите, что это в бреду):

                              постелите мне степь,

                              занавесьте мне окна туманом,

                              в изголовье поставьте

                              упавшую с неба звезду.

Да, звезду в изголовье «поставили». Но ведь не здесь ее место. А там, где поэт хотел оказаться после смерти. И это место назвал, причем письменно, в стихотворении «Попытка завещания»:

                                   Когда умру, мои останки,

                                   с печалью сдержанной, без слез,

                                   похорони на полустанке

                                   под сенью слабою берез.

И даже объяснил почему:

                                   Мне это так необходимо,

                                   чтоб поздним вечером, тогда,

                                   не останавливаясь, мимо

                                   шли с ровным стуком поезда,

                                   Ведь там лежать в земле глубокой

                                        и одиноко и темно.

                                       Лети, светясь неподалеку,

                                        вагона дальнего окно.

                                       Пусть этот отблеск жизни милой,

                                       пускай щемящий проблеск тот

                                       пройдет, мерцая, над могилой

                                       и где-то дальше пропадет...

Дорогой Ярослав Васильевич! Увы, не посчиталась власть с вашим желанием покоиться на Переделкинском погосте. Ей наплевать, что она в неоплатном долгу перед вами за неправедно отнятые у вас годы жизни — дважды сажали, отправляли в тюрьму, лагеря, в ссылку, а ведь была еще и война, плен.

Но поймите и вы Её. Вы ведь поэт знаменитый и Ей надо «предъявлять» вас народу, посещающему престижное Новодевичье. А утешением вам пусть будет тот факт, что не одного вас похоронили здесь против воли. Фадеева, например, помните? Так с ним поступили также (новелла «Святой просьбе вопреки»).

(7-21-2)