«Целый день бушевала толпа…»

«Целый день бушевала толпа…»

Целый день бушевала толпа,

Полоскался назойливый флаг над крыльцом,

Кто-то что-то кричал у столба,

Вздув лицо черноротой распяленной маской…

И кого-то вязали, человека с лицом

В пепле страха, застывшем замазкой.

Но потом отпустили. Устали. Ушли.

Не хватило ни крика, ни силы.

Да еще, как назло, моросило.

Флаг раскис, позакрылись «воле»[28],

Разбрелись крикуны, разлетелись слова,

Никого не осталось на мокрой земле…

Шелестя тишиною, пришла Синева.

Та «моя Синева», что не просто цвет,

А неведомый зов, и обет, и завет…

Тихий свет, что ведет за собой в глубину

По ступеням — ко сну.

К тем внезапным провалам меж явью и сном,

Где мерцает догадка о счастье ином.

Сквозь туман, где мы бредим,

Сквозь леса, где мы бродим,

Где ушедшего друга так просто находим.

Сквозь разлуку, и время, и смерть, и запреты,

Где для встреч не нужны никакие кареты,

Где совсем не нужны никакие слова…

Где звенит Синева.