Иван Гончаров ПЕПЕЛ СТУЧИТ В СЕРДЦЕ

Иван Гончаров

ПЕПЕЛ СТУЧИТ В СЕРДЦЕ

Когда приходит пора летних отпусков, многие знакомые Александры Ивановны Крыловой уезжают в родные края навестить родственников, побродить по полям и лесам своего детства. А вот Александре Ивановне поехать некуда, да и не к кому. На месте ее родного села лежат груды кирпича и камня, поросшие бурьяном, да стоят два креста на братских могилах. Фашисты уничтожили родное гнездо Крыловой, зверски убили всех ее родственников и близких.

На холмистом берегу озера Сево, протянувшегося на многие километры в лесах Псковщины, стояло до войны село с таким же названием. Было оно небольшим, но славилось добротными домами, срубленными из толстых смолистых сосен, роскошными садами, задушевными песнями девушек.

В Сево размещалась центральная усадьба колхоза «Красная заря». Руководил им Ефим Федорович Федоров. Это был опытный, хорошо знавший землю человек. Он умело вел артельное хозяйство, и год от года оно крепло и развивалось.

Посреди села в небольшом доме жила семья Матвеевых. Глава семьи, Иван Матвеевич, работал в полеводческой бригаде. Младшие Матвеевы — Александра и Николай — учились в школе, а летом вместе с матерью, Ксенией Ивановной, работали на колхозных полях.

Семнадцатилетнюю Шуру Матвееву любили односельчане. Да и трудно было не полюбить всегда веселую, приветливую девушку с длинной русой косой и большими карими глазами. Шура хорошо училась, увлекалась спортом: отлично плавала, не хуже парней бегала на лыжах. На работе в поле Александра не знала себе равных. Разве только близкая подружка Зина Васильева могла угнаться за ней.

Счастливо, может того не замечая, жила молодежь села. В летнюю пору, когда зацветал лен и поля становились похожими на голубые морские просторы, не домой с работы, а на берега живописного озера уходили парни и девушки. До рассвета звенели песни в прибрежных рощах. В такие часы любила Шура вместе с Зиной уединяться. Усядутся рядышком на берегу под ивой и молчат, слушая говор волн да шепот листьев. Мечтали подружки. Мечты девичьи — не журавль в небе… Любимого встретить… В столице побывать… На врача выучиться…

Весной сорок первого года Александра сказала родным:

— Хочу пойти учиться в медицинское училище.

Отец и мать согласились. Шура поехала в город Сланцы. Там и застала ее война. Там и окончилась не успевшая отзвенеть любовью и счастьем юность девушки из Сево.

В жизнь Матвеевой вторглись теперь дни, полные тревог и лишений. Толпы беженцев, перепаханные бомбами дороги, страх, голод встали на пути к родному дому. Не успела прийти в себя под родительским кровом, как строгий приказ блюстителей «нового порядка» погнал в рабочий лагерь на станцию Дно.

Для командования фашистских войск станция Дно имела большое значение. Через этот крупный железнодорожный узел в сторону Ленинграда беспрерывно шли эшелоны с войсками и техникой, горючим и боеприпасами. Гитлеровцы в спешном порядке возводили вокруг станции укрепления.

Согнанных из окрестных деревень жителей, голодных и полураздетых, оккупанты заставляли рыть окопы, носить тяжелые бревна, разгружать вагоны. Работали с шести утра и дотемна под надзором. Триста граммов эрзац-хлеба и пол-литра жидкого супа — весь дневной паек. От истощения и непосильного труда люди умирали… Метельной январской ночью сорок второго года Матвеева, Васильева и еще четыре девушки бежали из лагеря. Шура и Зина пробрались в родное село.

К этому времени обстановка в Пожеревицком районе изменилась. Рядом теперь жил и боролся целый Партизанский край. Фашисты все реже наведывались в Сево. Подруги решили при первом удобном случае связаться с народными мстителями. Случай не заставил себя долго ждать. Соседка Матвеевых, тоже Матвеева, Евдокия Ильинична, слушая рассказ Шуры о каторжной работе заключенных на станции Дно, обронила ненароком:

— Про все эти дзоты хорошо бы партизанам рассказать.

Шура оживилась:

— Конечно! Но как найти партизан?

Евдокия Ильинична не ответила, а когда стала уходить, сказала девушке:

— Вечерком загляни-ка ко мне.

Дождавшись вечера, Александра поспешила к соседке. Дверь отворил хозяин дома — Василий Матвеевич. В тусклом свете лампы Александра увидела двух мужчин, сидевших за столом, и паренька. В пареньке она сразу признала младшего сына Матвеевых — Анатолия. С первым снегом ушел он из села, и после этого его никто не видел. На расспросы односельчан Василий Матвеевич неохотно отвечал: «На заработки в Сольцы подался, а вестей не шлет, шельмец».

Александру пригласили за стол. Пожилой мужчина, назвавший себя Василием Кирилловичем, попросил ее подробно рассказать об оборонительных сооружениях, которые гитлеровцы строят на станции Дно. Шура было замялась, но Евдокия Ильинична поспешила на помощь:

— Так ты же сама грозилась кое-кого найти.

Шура улыбнулась и стала подробно рассказывать, что видела и слышала на железнодорожном узле. Василий Кириллович, внимательно слушал девушку, делал пометки в своем блокноте и спрашивал, спрашивал. В конце беседы похвалил:

— Молодец. Память у тебя хорошая. И глаз цепкий. Нам такие помощницы ой как нужны. К парням гитлеровцы да полицаи с подозрением относятся, а ваш брат девчата многое высмотреть могут.

Шура зарделась и уже бойко попросила:

— Вы только скажите что, а мы с Зиной, подружкой моей, все сделаем. Честное комсомольское слово!

— Ну и хорошо. Тогда скоро ждите из леса гостей. Они попросят вас побывать в одном месте.

Партизаны собрались уходить. Евдокия Ильинична, обняв сына, тихонько заплакала.

— Ну уж это зря, Ильинична, — подошел к ним Василий Кириллович. — Твой меньшой — настоящий боец. Не пропадет. А что слышно о других сынах?

Командир партизан знал, что в семье Матвеевых есть еще трое наследников: Василий, Петр и Дмитрий. Знал, что Василий в 1939 году призван в Красную Армию, Петр и Дмитрий год спустя уехали работать и учиться в Ленинград.

— Все на фронте, — степенно, но с затаенной гордостью сказал Василий Матвеевич. — Сестра сообщила. Узнали как раз за день до прихода фашистов, будь они трижды прокляты…

С того зимнего вечера подружки комсомолки Александра Матвеева и Зинаида Васильева стали собирать для партизан разведывательную информацию. Активно помогали народным мстителям Евдокия Ильинична и Василий Матвеевич Матвеевы, Григорий Иванов и другие жители Сево.

Гитлеровцы не могли примириться с существованием па оккупированной территории деревень, живших по советским законам. Весной и летом 1942 года они организовали против Партизанского края карательные экспедиции. Недалеко от Сево разгорелись жестокие бои. В эти дни жители Сево и соседних сел укрывали от карателей раненых партизан. Председатель колхоза Ефим Федорович Федоров организовал специальную группу сандружинниц. Возглавила ее Александра Матвеева. Многим партизанам и партизанкам девушки спасли тогда жизнь.

В конце лета регулярные войска гитлеровцев с огнем и мечом прошли по Партизанскому краю. Но погасить пламя народной войны им не удалось. Партизанские силы рассредоточились, большинство отрядов ушло в другие районы. А в Сево обосновался отряд Ивана Ивановича Грозного. Партизанский вожак имел не только фамилию устрашающую, но действительно был грозой для оккупантов. Особенно дерзко действовал Грозный из засад на дорогах, ведущих к стратегически важным коммуникациям.

Штаб отряда Грозного размещался в доме Матвея Павлова — дедушки Шуры Матвеевой. Шура теперь имела возможность часто слушать рассказы партизанского командира, «набираться уму-разуму», как любил говорить ее дед. А вскоре у девушки и ее подруги появился добрый наставник. В доме Матвеевых были определены на постой Тимофей Антипович Новиков и Андрей Ильин, командир и политрук одной из рот отряда.

Антипыч (так звали между собой партизаны Новикова) был человеком завидной судьбы. В шестнадцать лет он партизанил в Забайкалье, участвовал в ликвидации семеновских банд в конце гражданской войны. Затем два десятка лет служил в Красной Армии. Вторжение фашистов на территорию нашей Родины застало майора Новикова вблизи государственной границы. Полк, которым он командовал, мужественно отстаивал каждую пядь советской земли, но был разбит. Раненый комполка очнулся ночью на поле боя уже в тылу врага. Долгое время Тимофей Антипович блуждал по лесам и оврагам, пытаясь найти какое-либо подразделение, выходящее из окружения. Раненая нога распухла и посинела. Начался жар. Вот тогда и решил Новиков зайти в Новоселицы. Полгода укрывала его семья Григорьевых, а лечила ленинградка Татьяна Васильевна Смолина. Как только майор Новиков поправился, он тотчас же разыскал партизан.

Тимофей Антипович охотно беседовал с Александрой и ее братом Николаем, отвечал на их вопросы. А они по вечерам приглашали в дом надежных подруг и приятелей. Усевшись поплотнее, подростки жадно слушали рассказы бывалого воина. После таких вечеров множились ряды юных помощников партизан.

Однажды в ноябре в отряде стало известно: в ближайшее время по Сорокинскому большаку в направлении станции Дно проследует большой обоз гитлеровцев с продовольствием. Новиков решил сделать на пути обоза засаду и отобрать награбленное. Установить время выхода подвод из Сорокина и узнать, какими силами они охраняются, Тимофей Антипович поручил Александре Матвеевой и ее брату Николаю. Больше суток сестра и брат колесили на морозе вокруг Сорокина, выспрашивали, высматривали, натыкались на патрули. В отряд явились с полными данными: в обозе семьдесят две подводы, на каждой из них автоматчик, выход — на рассвете 20 ноября.

Налет партизан среди бела дня оказался полной неожиданностью для охраны обоза. Бой продолжался всего несколько минут. Пятьдесят гитлеровцев было убито. Остальные еле унесли ноги. Партизаны захватили большое количество провианта, часть которого раздали местным жителям.

Ленинградский штаб партизанского движения внимательно следил за боевой активностью партизан в южных районах области. С наступлением второй военной зимы для доставки оружия и боеприпасов партизанам решено было оборудовать на льду озера Сево аэродром. На расчистку взлетно-посадочной полосы от ледяных торосов вышло все трудоспособное население. Дружно взялись за непривычное дело. И вот морозной декабрьской ночью сорок второго года на ледяном поле зажглись огни, и на нем смело приземлился вездесущий «У-2». Самолет привез взрывчатку, гранаты, автоматы, газеты.

— Живем, братцы, — радовался политрук Ильин. — Газеты ведь тоже своего рода взрывчатка. Истосковались по правдивому печатному слову люди. За дело, девушки, — торопил он своих помощниц.

Не успел заняться бледный декабрьский рассвет, а партизанские разведчицы Шура и Зина были уже на ногах. Плотно обвязав платком на груди по два десятка газет, девушки направились в деревни, занятые врагом.

Теперь село Сево стало связующим пунктом оккупированной территории юга Ленинградской области с Большой землей. Партизаны же отряда Грозного в шутку называли Сево «нашей столицей». В течение всей зимы на ледяной аэродром регулярно прилетали самолеты. Ленинград слал партизанам оружие, боеприпасы, медикаменты, газеты. Обратными рейсами авиаторы увозили раненых.

Но рядом находился жестокий и коварный враг. Час Сево пробил. 10 февраля 1943 года к селу подошли каратели. Находившиеся в селе партизаны заняли круговую оборону и встретили гитлеровцев ружейно-пулеметным огнем. Жестокий бой завязался на Кахновских высотах, где партизаны дрались под командованием Новикова. Карателей было много, они начали теснить партизан. Вот упал сраженный пулей пулеметчик Михайлов. Ручной пулемет подхватил его друг Адомос. Стоя, он начал расстреливать врага в упор. Атака захлебнулась.

Видя, что с южной стороны им не ворваться в Сево, фашисты свежими силами ударили по селу с востока. При поддержке минометов и пулеметов здесь им удалось сбить партизанский заслон.

Шура Матвеева и Зина Васильева в то утро возвращались из далекой разведки. Шли по берегу озера усталые, но довольные — «задание Антипыча» подруги выполнили успешно, и теперь их ожидал заслуженный отдых. И вдруг ветер донес до девушек грохот боя.

— Никак наши дерутся? — испуганно спросила Зина.

— Похоже, — согласилась Шура и предложила: — Пошли быстрее.

Остаток пути девушки не шли — бежали. С пригорка увидели языки пламени над селом.

— Шурочка, так это же наш дом горит! — вскрикнула Зина и стремглав помчалась к пожару.

Горели уже многие дома и сараи. Слышался отчаянный крик людей. Преодолев страх, Александра тоже побежала в село. Пробираясь огородами и садами к своему дому, она видела, как гитлеровцы носились по улице: одни поджигали постройки, другие — стреляли в людей…

Вот и родная усадьба. Шура спряталась в густых кустах смородины. То, что она вскоре увидела, лишило ее сознания: два высоких фашиста с автоматами в руках вывели из дома на крыльцо отца, мать, бабушку, брата и пятилетнюю сестренку Валюшку. Что-то дико прокричав, солдаты автоматными очередями изрешетили их.

— Придя в сознание, — с волнением вспоминает Александра Ивановна, — я увидела вместо родного дома огромное пожарище. Воздух был пропитан запахом горящего человеческого мяса… Сейчас не могу даже представить, как я ползла по снегу от этого страшного места, как прижималась к земле. На окраине села встретилась с Евдокией Ильиничной. Ей с девятилетней дочуркой Наденькой тоже удалось ускользнуть из лап палачей. А ее мужа, Василия Матвеевича, каратели зверски убили…

Беглецы укрылись в высоком кустарнике, дальше идти побоялись. Каратели охотились буквально за каждым человеком и добивали раненых партизан и жителей села.

Дождавшись ночи, Евдокия Ильинична с дочерью и Шура Матвеева ушли в лес. До рассвета блуждали по глубокому снегу. Усилившийся к утру мороз заставил зайти в соседнюю деревню Каноново, где их приютила в своем доме Аксинья Никифорова.

Село Сево было уничтожено до основания. Палачи в военных мундирах заживо сожгли и расстреляли восемьдесят шесть человек — детей, женщин и стариков. Среди погибших были многодетные семьи Павла Матвеева, Ефима Федорова, Никифора Васильева, вместе с которым погибла и его дочь — партизанская разведчица Зинаида. Похоронили их партизаны в двух братских могилах, отрытых на берегу озера. Прощального салюта не давали. Он прозвучал через сутки в деревне Карушино, где отряд Ивана Грозного разгромил гитлеровский гарнизон. Многие фашисты, из тех, что жгли Сево, остались лежать на полях Псковщины.

Наступила весна 1943 года. И уже не один отряд И. И. Грозного, а целая партизанская бригада стала грозой оккупантов на берегах озера Сево. Командовал вновь сформированной 5-й Ленинградской партизанской бригадой офицер-пограничник Константин Дионисьевич Карицкий.

Родилась партизанская бригада в боях, формировалась с задачей вырасти за счет местного населения в крупное маневренное партизанское соединение. И замысел удался. Когда 7 марта 1943 года подрывом воинского эшелона южнее станции Дедовичи бригада открыла свой боевой счет, в ее подразделениях насчитывалось всего до двухсот пятидесяти бойцов, а спустя полгода под знаменами 5-й Ленинградской сражалось пять тысяч человек.

Бойцом бригады Карицкого стала и Александра Матвеева. Начальник штаба 5-й Ленинградской Тимофей Антипович Новиков не забыл юную разведчицу. Он послал двух партизанок в Пожеревицкий район с заданием разыскать Шуру и проводить ее в партизанский лагерь.

Почти год шагала с санитарной сумкой Александра Матвеева партизанскими тропами. Бригада в это время часто вела тяжелые бои, и подопечных у Шуры было немало. Не раз приходилось ей помогать врачам при операциях, а то и откладывать в сторону бинты и с оружием в руках защищать лесной госпиталь.

В декабре 1944 года за активную борьбу в тылу против гитлеровских захватчиков Александре Матвеевой была вручена Почетная грамота ЦК ВЛКСМ «Комсомольцу-партизану».

Александра Ивановна Крылова (Матвеева) живет в поселке Морозово Ленинградской области. У нее семья: два сына, невестка. Все они, как и Александра Ивановна, трудятся на заводе… Многое из пережитого Александрой Ивановной подзабылось, но трагедия родного села и поныне не дает покойного сна бывшей партизанке. Пепел заживо сожженных детей и стариков стучит в сердце.

Трагедия белорусского села Хатынь, зловещие костры на Псковщине — в Красухе, в Сево… — Нет! Такое не должно и не может повториться! Крылова верит в это, и она и ее близкие вместе со всеми советскими людьми делают все возможное, чтобы такое никогда не повторилось.