Василий Яновский. Поля Елисейские: Книга памяти

Василий Яновский. Поля Елисейские: Книга памяти

<…> У Анатолия Штейгера был швейцарский паспорт, и он постоянно передвигался. Чехия, Югославия, Румыния, ну, и конечно, Париж-Ницца.

В Берне по сей день сохранились туземные бароны Штейгеры; когда русские Штейгеры бежали назад в Швейцарию, впрочем, не все, выяснилось, что им полагается кантонная пенсия. На долю Анатолия приходилось что-то очень крохотное по тамошним понятиям, но все же это был некий постоянный доход, позволявший уже организовать жизнь в Праге или Париже. А когда на чужбине приходилось туго, можно было спрятаться опять в полуродную Швейцарию, даже в санаторий, и залечивать разного порядка каверны. У Штейгера — туберкулез.

В жизни, в нашей жизни на Монпарнасе предполагалось, что все литераторы равны. И это, разумеется, так и было: различия обусловливались дарованием! Но все же швейцарские привилегии давали Штейгеру постоянную фору.

Он приезжал внешне жизнерадостный, загоревший, отдохнувший, из Белграда, где чествовали «партийные» друзья; почитав стихи на Монпарнасе, восстановив контакт с Адамовичем, Цветаевой, Гиппиус, побывав у Фондаминского и в редакциях, он мчался в Ниццу, чтобы попасть «на чай к императору».

Штейгер — культурнейший, воспитанный, милейший и умнейший мальчик — числился младоросом; впрочем, политику воспринимал он эмоционально и эстетически.

Как младорос он во всех центрах эмиграции находил друзей, кров и даже харч. Так что расходы по поездке, скажем, в Бухарест, иногда сводились только к железнодорожному билету. Повсюду он находил «своих» единомышленников; в их ячейках, общежитиях, странноприимных домах Штейгер попадал сразу точно в «родную» семью.

Я ставлю «родную» в кавычки, потому что поэт, больной туберкулезом эстет и шалун, конечно, должен был порою морщиться в обществе этих благородных, но часто примитивных легитимистов, присягнувших «главе» — Казем Беку.

Благодаря прирожденному savoir faire (умение держать себя — франц.) Штейгера принимали как своего не только среди монархистов, но и у эсеров, пореволюционеров и, конечно, на Монпарнасе.

Фондаминский, растроганно моргая густыми бровями, сообщал:

— Был у меня вчера с визитом барончик! — так он называл Штейгера. — Вы бы послушали его, просто душа радуется: растет, растет человек!

«Круг» Штейгер посещал аккуратно, когда наезжал в Париж, но сидел тихо, уверяя, что все значительное он уже высказал в стихах, что раз даже возмутило Софиева. Штейгер иногда останавливался у Ширинских, он был дружен с молодым Савинковым, но стихов последнего не критиковал. Там (метро «Мюэт») я его иногда встречал в предвоенные годы, когда, вертясь перед зеркалом, он клал последние густые слои крема на свое бледно-матовое продолговатое лицо с подозрительно красными губами.

— Я должен еще забежать к Илье Исидоровичу, он продает билеты на мой вечер. А потом немедленно к Марине Ивановне, — объяснял он, облизывая алый рот.

— Билеты на ваш вечер продает весь «Круг», — поправлял я его назидательно.

Штейгер не возражает, только поглядит иронически. В связи с этой деятельностью «Круга» были у нас битвы с Фондаминским. Он требовал, чтобы все участвовали в «общем деле», то есть в данном случае — распродавали билеты Штейгера. Фактически дело сводилось к тому, что Фондаминский брал десяток билетов, еще два-три человека покупали по одному (Фельзен)… Зачем такого рода суету выдавать за коллективное предприятие «Круга»? И я спорил с Фондаминским. Главное, что Штейгера не обманешь: он отлично знал, кого следует благодарить!

Свое поэтическое хозяйство, в сущности миниатюрное, но уходящее в глубину, Штейгер вел мастерски и сумел из него выжать максимум — благодаря уму, вкусу и savoir faire. Только под конец Иванов спохватился:

— Сравнивать Штейгера с Анненским! — шептал он, брезгливо оттопыривая нижнюю губу и косо поглядывая в сторону навострившего большие уши Адамовича. — Штейгера с Анненским…

(Повторялась вечная история. Так, Оцуп ничего не имел против того, чтобы Поплавского называли первым поэтом среди молодых… Но только среди «молодых».)

Забавнее всего, на мой взгляд, бывал Штейгер, когда занимался «литературной кухней», напоминая в этом немного Иванова… И еще, когда рассказывал о своих романтических похождениях точно взволнованная тургеневская барышня:

— У Гранд Опера… мимо меня… и взгляд! Я оборачиваюсь, вижу — он следует за мною, — описывал Анатолий с таким наивным восторгом, что и у слушателя замирало сердце.

Умер Штейгер в разгар гитлеровских побед — на больничной койке, у самых Альп. Умер в культурной обстановке, при медсестре, градусниках и аспирине… В то время многие его друзья погибли на фронте, в подполье или в лагерях. Так что можно утверждать: во многих отношениях ему даже повезло. Не знаю. Думаю, что он бы предпочел кончить жизнь в активной борьбе с врагом, которого ненавидел, даже без шансов на победу, как чудилось тогда. Однако следует помнить, что этот образцовый поэт всегда считал свои стихи лучшим выражением всей сущности. И добавлять к ним ничего не собирался.

Говорят, что у одра Штейгера нашли пустую склянку из-под снотворного. Это произошло в разгар преподлейших отступлений союзников, и руки тогда беспомощно опускались у многих. Впрочем, при хронических больных всегда собирается коллекция пустых склянок и флаконов.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Они не вернулись с поля боя

Из книги На «Ишаках» и «Мигах»! 16-й гвардейский в начале войны автора Карпович Викентий Павлович

Они не вернулись с поля боя Листая пожелтевшие от времени страницы «Книги безвозвратных потерь 16-го гвардейского Сандомирского ордена Александра Невского истребительного авиаполка», чувствую, как по телу идет прохлада, «ползут мурашки» и слезы подступают к глазам. За


Василий и Василий Васильевич

Из книги «Несвятые святые» и другие рассказы автора Тихон (Шевкунов)

Василий и Василий Васильевич В начале девяностых годов появлялся время от времени в Донском монастыре один прихожанин. Назовем его Василий. Был он такой крепко сбитый толстячок, успешный кооператор, человек, без сомнения, верующий. Но была у него одна особенность.


Глава тридцатая КНИГА, КНИГА, КНИГА

Из книги Джойс автора Кубатиев Алан

Глава тридцатая КНИГА, КНИГА, КНИГА When that greater dream had gone…[136] Разумеется, Джойс испытал все прелести, которые слава несет с собой, — для писателя это прежде всего полный произвол в толковании того, «что же автор хотел сказать нам этой книгой». Ему пришлось особенно туго.


4. Тарусские поля

Из книги Вестник, или Жизнь Даниила Андеева: биографическая повесть в двенадцати частях автора Романов Борис Николаевич

4. Тарусские поля Летом Андреев попал в Тарусу. Этот городок на Оке давным — давно облюбовала московская интеллигенция, искавшая летом дачного роздыха и природных красот, писатели и художники. А в двадцатые годы Таруса, находившаяся в двадцати с небольшим километрах от


САМОЛЕТЫ ПОЛЯ БОЯ

Из книги Летчики и космонавты автора Каманин Николай Петрович

САМОЛЕТЫ ПОЛЯ БОЯ Как создавалась штурмовая авиадивизия. — ИЛ-2 — «летающий танк». — Некоторые вопросы боевого применения ВВС. — Командный состав дивизии. — Несколько слов о начальниках штабов. — Вынужденное ожидание. — Перелет на фронт.В июле 1942 года мне был вручен


Тетя Поля

Из книги Дело человеческое автора Свичкарь Татьяна Николаевна

Тетя Поля Вспоминает Лидия Николаевна:Тетя Поля жила со мною до самой смерти, до 93-х лет, и ее историю я знаю в чем-то подробнее и лучше, чем мамину.Когда-то тетя была помолвлена. Дедушка нашел ей жениха — Дмитрия Михайловича. В ту пору выбрать достойного жениха или невесту


В.С. Яновский <Злобин в «Круге»>[673]

Из книги Тяжелая душа: Литературный дневник. Воспоминания Статьи. Стихотворения автора Злобин Владимир Ананьевич

В.С. Яновский <Злобин в «Круге»>[673] Раз, придя на заседание правления «Круга»[674], я узнал, что будет обсуждаться кандидатура нового члена — Злобина. Каким образом Иванов убедил Фондаминского и кто еще участвовал в этом заговоре, не помню, но возражать пришлось только


Оружие: от шоу до поля боя

Из книги Чеченский рецидив. Записки командующего автора Трошев Геннадий Николаевич

Оружие: от шоу до поля боя Летом 2002 года меня отправили в служебную командировку в качестве эксперта на английский авиасалон «Фарнборо Интернэшнл-2002», который традиционно считается главной аэрокосмической выставкой каждого четного года. В табели о рангах она занимает


Бандаков Василий Анастасьевич, отец Василий (1807–1890)

Из книги Тропа к Чехову автора Громов Михаил Петрович

Бандаков Василий Анастасьевич, отец Василий (1807–1890) Протоиерей, настоятель Архангело-Михайловской церкви в Таганроге, духовный наставник семейства Чеховых. В книгу В. А. Бандакова «Простые и краткие поучения» включено «Поучение по случаю всенощного бдения, совершенного


«Необозримые поля…»

Из книги Нежнее неба. Собрание стихотворений автора Минаев Николай Николаевич

«Необозримые поля…» Необозримые поля… Ширь без границ, простор без края… Вдали плетется воз, пыля, И тлеет запад, догорая. Торчит чахоточный овес, На взгляд убог, на ощупь колок, И грубые следы колес Обезобразили проселок. Томится группа тощих ив, Склонясь к воде


Ожидание (Из P. Поля)

Из книги Тургенев и Виардо. Я все еще люблю… автора Первушина Елена Владимировна

Ожидание (Из P. Поля) Он дом сейчас покинул мой, Сказав мне: «До свиданья!» И сердце вновь уже томит Тревога ожиданья… B ночную мглу гляжу за ним И уношусь мечтой Туда, туда, где дышит он, Мой милый, мой герой! О сердце, как до той поры, Скажи, как доживу я? Когда он вновь ко мне


Отец Василий Афанасьевич Гоголь-Яновский

Из книги Гоголь без глянца автора Фокин Павел Евгеньевич

Отец Василий Афанасьевич Гоголь-Яновский Ольга Васильевна Гоголь (в замужестве Головня):У дедушки и бабушки долго не было детей; на четырнадцатом году родился мой отец; единственное было дитя.Анна Васильевна Гоголь:Он был человек хороший, нравственный, правдивый,


Василий Шукшин и Лидия Федосеева Василий и Лидия, или Любовь под калиной красной

Из книги Самые красивые пары советского кино автора Раззаков Федор

Василий Шукшин и Лидия Федосеева Василий и Лидия, или Любовь под калиной красной В первый раз Шукшин влюбился в 15 лет. Его избранницей стала его землячка из деревни Сростки Алтайского края 14?летняя Маша Шумская. Он тогда учился в автотранспортном техникуме в Бийске,


IV. «Конкорд и Елисейские поля…»

Из книги Океан времени автора Оцуп Николай Авдеевич

IV. «Конкорд и Елисейские поля…» Конкорд и Елисейские поля, А в памяти Садовая и Невский, Над Блоком петербургская земля, Над всеми странами Толстой и Достоевский. Я русскому приятелю звоню, Мы говорим на языке России, Но оба мы на самом дне стихии Парижа и Отана и