НОВОЕ НАЧАЛО НА СТАРОМ МЕСТЕ. СНОВА В ВЕЙМАРЕ

НОВОЕ НАЧАЛО НА СТАРОМ МЕСТЕ.

СНОВА В ВЕЙМАРЕ

Итог итальянского путешествия

В кризисной ситуации, сложившейся к осени 1786 года, Гёте не нашел иного выхода, как тайно уехать в Италию. Но 18 июня 1788 года он вновь очутился там, откуда его гнала судьба. Еще до того, как поэт отправился из Рима домой, его «закадычный друг» Кнебель, живший в Веймаре, предсказывал: «Боюсь, не так уж скоро сможет он привыкнуть к немецкому воздуху. Правда, в Германии повсюду плохо, и как раз воздух–то поначалу и можно вынести. Однако вся наша жалкая система государственного устройства, всевозможные предрассудки, вся тупость, пошлость, бесчувственность, невоспитанность, отсутствие вкуса и нелепость, гордость и бедность — все это похуже самого дурного воздуха» (письмо сестре от 18 апреля 1788 г.). Кнебель был прав. Привыкать к прежней жизни было трудно, а что касается предрассудков морального свойства, то вернувшийся домой поэт довольно скоро ощутил их на себе — как только стал жить в гражданском браке с Кристианой Вульпиус.

Но что же обрел Гёте за время своего пребывания в Италии, что значил для него итальянский период? Как известно, из Италии он писал друзьям в Германию, непринужденно и откровенно делясь с ними всем, что он видел, что переживал, что осмысливал по–новому. В созданном спустя много лет «Итальянском путешествии» была проделана надлежащая оркестровка всего многоголосья жизненного опыта, накопившегося за два года пребывания в Италии. И все же постороннему наблюдателю трудно подвести итоги этой жизни. Когда Гёте писал о трех основных сферах своего интереса:

527

«высоком искусстве», «природе» и «народных нравах», — это еще не объясняло, как они способствовали прояснению и преодолению его кризисного состояния, избежать которого для него оказалось возможным, лишь отправившись в южные края. «Наслаждаться искусством непредвзято, с чистой душой», «подсмотреть» в природе, «как она берется за дело, поступая сообразно своим законам», понять, как в жизни народа «из столкновения необходимого и произвольного» рождается нечто третье, что есть одновременно и искусство и природа, — все верно, но как могло уяснение подобных проблем, о чем Гёте в 1817 году писал в статье, рассказавшей, как создавалось эссе «Метаморфоза растений», способствовать разрешению его личных проблем? И веймарские современники не смогли четко разъяснить, как именно и в какую сторону изменился Гёте. Правда, они все же прекрасно заметили, что стал он другим, нежели был прежде.

Гёте всегда воспринимал свое пребывание в Италии как большую удачу. Хотя обычно он крайне неохотно давал положительные оценки этапам собственной жизни, он всегда без промедления принимался превозносить прожитые в Италии годы — с 1786 по 1788–й. На обратном пути в Германию он, приветствуя из города Констанца Гердера, который в то время был уже в Риме, выражал уверенность, что тот за всю жизнь «впервые не мог не ощутить там прилива счастья» (июнь 1788 г.). «В Италии я был очень счастлив», — написал он также в письме, отправленном Якоби вскоре после возвращения домой (21 июля 1788 г.). Лишь в Риме понял он, «что значит быть человеком», — вот что услышал от него Эккерман 9 октября 1828 года.

Чего достиг Гёте в Италии, можно описать лишь приблизительно. Он желал убедиться в собственных возможностях; потому он и избавился от всех обязательств, налагавшихся на него его общественным положением все предшествовавшие годы, и он намеренно устремился навстречу новым впечатлениям. В целом он вел себя естественно и непринужденно. Тишбейн запечатлел его тогда на рисунке: вот он выглядывает из окон своей квартиры на Корсо, одетый лишь в брюки, застегивающиеся под коленями, и легкую рубашку. («Впрочем, я вконец одичал», — предупреждал он Карла Августа на обратном пути из Рима — 23 мая 1788 г.) Он испробовал на деле, произведет ли на него впечатление все то, что ожидал он увидеть во время путешествия: то великое, значительное, что уже

528

доказало свою устойчивость во времени. И впечатления эти возникли — сильные, прекрасные, такие, как он и ожидал и каких желал для себя. Он раскрепостил себя, чтобы душа его открылась чему–то новому, «совершенно отказался от каких–либо притязаний» (из письма Гердерам от 10 ноября 1786 г.), он противопоставил многолетней тревоге, снедавшей душу, спокойное созерцание природы и искусства. И уже в скором времени он достиг того, что сам называл «прочностью»: «Эта внутренняя прочность как будто оставляет отпечаток в моей душе, серьезность без сухости и степенность, смешанная с радостью» (там же). «Кто намерен здесь как следует осмотреться и у кого есть глаза, чтобы видеть все, не может не обрести солидность», — писал он также Шарлотте фон Штейн (7 ноября 1786 г.). Когда он признался своему герцогу, что «за время этого полуторагодичного уединения я вновь обрел себя» (причем именно как творческая личность), это признание прежде всего говорило о его желании сконцентрировать свои усилия в будущем на том, что ему казалось целесообразным, чтобы творить и дальше. Ведь впоследствии он проявлял себя не только как «творческая личность», как художник. Обретение себя в качестве «художника», как бы оптимистично ни формулировал это сам Гёте, означало, впрочем, и отказ от им самим созданного жизненного плана, задуманного в конце 70–х годов, согласно которому он должен был действовать, практически участвуя в государственных делах — и к тому же ожидая значительных успехов. Разработка в Италии и в последующие годы новых взглядов на искусство, его виды и его предназначение отчасти была связана с тем разочарованием, которое постигло его в сфере общественной практики, и его интенсивные естественнонаучные изыскания постоянно питались пессимистическим выводом: «Последовательность естества великолепно помогает утешиться при виде непоследовательности человеческой» (письмо Кнебелю от 2 апреля 1785 г.).

Вернувшись летом 1788 года в Веймар, Гёте много рассказывал о том, что он повидал и что узнал за время путешествия. Его современники в своих свидетельствах сообщают кое–что (правда, не проясняя деталей) о том, что их раздражало в рассказах Гёте, а не то и вызывало отчуждение. Он сам оказался в изоляции, что, впрочем, затронуло скорее не его общение с окружающими, а внутреннее состояние. Это очень живо отпечаталось у него в памяти. Еще и в 1817 году он начал

529

свой рассказ об истории написания «Метаморфозы растений» с такой преамбулы: «Из Италии, изобилующей формами, меня вернули в безликую Германию, чтобы ясное небо сменил я на пасмурное; друзья же, вместо того чтобы утешить меня и вновь включить в свой круг, приводили меня в отчаянье. Казалось, их оскорбляло мое восхищение самыми далекими, едва известными им предметами, как и мое страдание, и мои жалобы об утраченном, и никто из них не принял во мне участия, никто не понимал меня. Я же не знал тогда, как освоиться мне в столь мучительном для меня состоянии, ведь так сильно ощущал я отсутствие всего, к чему органы восприятия уже должны были привыкнуть, — но вслед за тем проснулся мой ум и попытался как–то выйти из этого положения без утрат».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Эпилог: новое начало

Из книги Звездные войны. Тридевятая галактика навсегда автора Хаецкая Елена Владимировна

Эпилог: новое начало Так в чем же сила и непреходящее обаяние «Звездных войн»? Почему нам хочется возвращаться в эту Галактику снова и снова? Не потому же, что это «добрая сказка о любви, дружбе и борьбе за свободу»? Да мало ли было таких сказок!Пересматривая фильмы снова и


Глава 1 Новое начало

Из книги Человек, который продал жизнь на eBay автора Ашер Йэн

Глава 1 Новое начало Два года спустя, в ноябре 2007 года, я оглянулся на все те трудности, с которыми в последнее время столкнула меня жизнь, и решил, что пора внести в нее кое-какие перемены. Новое начало – вот что мне было необходимо, и у меня родился план. Я продам


Эпилог Цель № 101 – еще одно новое начало

Из книги Человек, который продал жизнь на eBay автора Ашер Йэн

Эпилог Цель № 101 – еще одно новое начало В последние минуты своей 100-недельной одиссеи я смотрел в окно, пока поезд грохотал по пригородам Нью-Йорка. Мое долгое путешествие должно было вот-вот завершиться.Я думал о своих приключениях за предыдущие 100 недель. Я завел


В СТАРОМ «ГУДКЕ»

Из книги Сборник воспоминаний об И.Ильфе и Е.Петрове автора Ардов Виктор Ефимович

В СТАРОМ «ГУДКЕ» Бесконечные сводчатые коридоры Дворца Труда — точные прообразы тех, по которым будет метаться вдова Грицацуева в погоне за Остапом… За одной из сотен дверей большая комната с выбеленными стенами, столы и стулья казенно-спартанского образца. И в той же


Глава шестая НОВОЕ НАЧАЛО

Из книги Гофман автора Сафрански Рюдигер

Глава шестая НОВОЕ НАЧАЛО В июне 1796 года Гофман переехал в Глогау. Закончился кёнигсбергский период его жизни. Впредь он будет лишь время от времени навещать свой родной город. Как он признавался своему другу, при расставании с Дорой он «совсем раскис», едва не заплакал.


Снова в Веймаре. Разлад с матерью

Из книги Шопенгауэр автора Гулыга Арсений Владимирович

Снова в Веймаре. Разлад с матерью Как раз тогда, когда Шопенгауэр сделался доктором и появилась на свет его первая книга, 18 октября 1813 года произошла битва русских, прусских и австрийских войск с Наполеоном при Лейпциге, унесшая и покалечившая не менее ста тысяч человек.


В ВЕЙМАРЕ

Из книги Бах автора Морозов Сергей Александрович

В ВЕЙМАРЕ Во дворце Вильгельма Эрнста Саксен-Веймарского Себастьяну доводилось бывать, когда он служил в «Красном замке».Герцог, уже пожилой, считался просвещенным властителем. Однако, как ни старательно служили чиновники, поборы с подданных не позволяли герцогу


Снова в игре, или Травма на ровном месте

Из книги Владислав Третьяк. Легенда №20 автора Раззаков Федор

Снова в игре, или Травма на ровном месте В сентябре 1980 года сборная СССР проводила товарищеское турне по Финляндии, Швеции и Чехословакии, где провела семь матчей со сборными этих стран. На этот раз Третьяк поехал в это турне уже в качестве основного голкипера, а Мышкин


И снова начало

Из книги Триумвират. Творческие биографии писателей-фантастов Генри Лайон Олди, Андрея Валентинова, Марины и Сергея Дяченко автора Андреева Юлия

И снова начало – Как писатели-фантасты, верите в мистические вещи? – Писатель-фантаст – не обязательно писатель-мистик. Станислав Лем, например, великий писатель-фантаст, но он едко высмеял бы любого, кто предположил в нем склонность к мистицизму. С другой стороны, само


5. Новое начало: германская школа

Из книги 100 рассказов о стыковке [Часть 2] автора Сыромятников Владимир Сергеевич

5. Новое начало: германская школа Известны слова Королёва об основной заслуге немцев, которая заключалась в том, что они заставили нас собрать советских ракетчиков вместе. И это правда, но не вся, просто наш первый Главный без особой нужды не любил признавать чужого


Глава IV. Первые десять лет жизни Гёте в Веймаре (1775—1786)

Из книги Гёте. Его жизнь и литературная деятельность автора Холодковский Николай Александрович

Глава IV. Первые десять лет жизни Гёте в Веймаре (1775—1786) Веймарский двор. – Празднества, веселье, «гениальничанье». – Поворот к более спокойному образу жизни. – Баронесса фон Штейн. – Гёте ищет уединенья. – Первая поездка на Гарц. – Поездка в Берлин. – Государственная


Новое в Веймаре

Из книги Гёте. Жизнь и творчество. Т. 2. Итог жизни автора Конради Карл Отто

Новое в Веймаре В ноябре 1802 года Генрих Мейер покидает дом Гёте на Фрауэнплане и обзаводится собственным жильем: причиной этому была его женитьба в начале 1803 года на Луизе фон Коппенфельз. Но перемены в личной жизни не повлияли на его отношения с Гёте — они по-прежнему


Полвека в Веймаре

Из книги Гёте. Жизнь и творчество. Т. 2. Итог жизни автора Конради Карл Отто

Полвека в Веймаре Еще весной 1824 года Гёте тешил себя мыслью, а не поехать ли снова — летом или осенью — на отдых в Богемию; в душе его еще не совсем погасла надежда вновь увидеть Ульрику фон Леветцов и все семейство: «Тем временем сообщите мне, дорогой друг, с большей, если


Пьесы для любительской сцены в Веймаре и Тифурте

Из книги Гёте. Жизнь и творчество. Т. I. Половина жизни автора Конради Карл Отто

Пьесы для любительской сцены в Веймаре и Тифурте В старости, оглядываясь назад и подводя итоги, Гёте воспринимал первое веймарское десятилетие, когда размышлял о своем поэтическом творчестве, как зря потраченное время. Два недвусмысленных высказывания на этот счет