«ВЫШЛА ДОВОЛЬНО НЕПРИЯТНАЯ ЗАЦЕПА ПО ЦЕНЗУРЕ»

«ВЫШЛА ДОВОЛЬНО НЕПРИЯТНАЯ ЗАЦЕПА ПО ЦЕНЗУРЕ»

Готовя в печать «Арабески» и опасаясь цензурных придирок, Гоголь хотел знать мнение Пушкина. Пушкин написал ему о «Невском проспекте»: «Перечел с большим удовольствием: кажется, все может быть пропущено. Секуцию жаль выпустить: она, мне кажется, необходима для полного эфекта вечерней мазурки. Авось бог вынесет. С богом!»

«Секуция» выглядела так: «Если бы Пирогов был в полной форме, то, вероятно, почтение к его чину и званию остановило бы буйных тевтонов. Но он прибыл совершенно как частный приватный человек в сюртучке и без эполетов. Немцы с величайшим неистовством сорвали с него все платье. Гофман всей тяжестью своей сел ему на ноги, Кунц схватил за голову, а Шиллер схватил в руку пук прутьев, служивших метлою. Я должен с прискорбием признаться, что поручик Пирогов был очень больно высечен».

Офицера высекли какие-то немцы-ремесленники… Цензор категорически запретил «секуцию». Гоголю пришлось написать: «Немцы схватили за руки и ноги Пирогова. Напрасно силился он отбиваться: эти три ремесленника были самый дюжий народ из всех петербургских немцев и поступили с ним так грубо и невежливо, что, признаюсь, я никак не нахожу слов к изображению этого печального события».

Цензурные неприятности начались для Гоголя еще в 1833 году, когда в альманахе «Новоселье» печаталась «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Профессор Никитенко, назначенный цензором, записал в своем дневнике: «Был у Плетнева. Видел там Гоголя: он сердится на меня за некоторые непропущенные места в его повести, печатаемой в „Новоселье“. Бедный литератор! Бедный цензор!»

В начале 1834 года Гоголю снова не повезло. На этот раз из-за отрывка «Кровавый бандурист», отданного в журнал «Библиотека для чтения». На заседании Петербургского цензурного комитета Никитенко заявил, что не может пропустить отрывок, так как это «картина страданий и унижения человеческого, написанная совершенно в духе новейшей французской школы». А романы новейшей французской школы по распоряжению высшего начальства не велено было пропускать.

О переводе романа Гюго «Церковь Парижской Богоматери» министр просвещения Уваров сказал Никитенко:

— Роман Гюго превосходен, но нам еще рано читать такие книги.

Власти боялись всего, и цензоры, не обладая даром ясновиденья, часто попадали впросак. Попал в историю и Никитенко. Не мысля худого, он пропустил в журнале «Библиотека для чтения» перевод стихотворения Гюго «Красавице». Поэт в нем высказывал мысль: если бы я был богом, то отдал бы свой рай, своих ангелов и свое могущество за поцелуй красавицы. Стихи как на грех попались одному святоше. Он поспешил донести митрополиту Серафиму. Митрополит взбеленился: кощунство! богохульство! Бросился во дворец, испросил аудиенцию, прочитал стихи царю и умолял защитить веру и церковь от поругания. Николай приказал отправить Никитенко под арест.

Цензоры боялись собственной тени. И, отдавая в цензуру «Арабески», Гоголь с тревогой ждал всяких «зацеп».

«Арабески» попали к цензору Семенову. Сперва, кроме «секуции», все проскочило. Книга ушла в типографию. А тут и с Семеновым приключился казус. Он получил строгий выговор от министра за то, что позволил в журнале «Сын отечества» назвать какую-то святую «представительницей слабого пола». Семенов насторожился. В канун нового 1835 года Гоголь послал записку Пушкину: «Вышла вчера довольно неприятная зацепа по цензуре по поводу Записок сумасшедшего. Но слава богу сегодня немного лучше. По крайней мере я должен ограничиться выкидкою лучших мест».

Напуганного Семенова одолевали сомнения: можно ли вообще пропустить в печать эту повесть о ничтожном чиновнике, который, сойдя с ума, как бы прозревает, видит всю неприглядность окружающего и по праву, данному ему безумием, называет вещи своими именами. Макая перо в красные цензорские чернила, Семенов начал вычеркивать…

Когда Гоголь получил из цензуры рукопись, она ему показалась исполосованной в кровь. Он читал и мрачнел. «Я еще в жизни не слыхивал, чтобы собака могла писать. Правильно писать может только дворянин». Про дворянина цензор вычеркнул. «Папа… после обеда поднял меня к своей шее и сказал: „А посмотри, Меджи, что это такое“. Я увидела какую-то ленточку. Я нюхала ее, но решительно не нашла никакого аромата; наконец, потихоньку, лизнула: соленое немного». Так рассуждает собачка Меджи об ордене, полученном отцом ее хозяйки. Вычеркнуто. «Куда ж, подумала я сама в себе, — пишет собачка Меджи, — если сравнить камер-юнкера с Трезором! Небо! какая разница! Во-первых, у камер-юнкера совершенно гладкое широкое лицо и вокруг бакенбарды, как будто бы он обвязал его черным платком; а у Трезора мордочка тоненькая, и на самом лбу белая лысинка. Талию Трезора и сравнить нельзя с камер-юнкерскою. А глаза, приемы, ухватки, совершенно не те. О, какая разница!» Вычеркнуто… «Всё, что есть лучшего на свете, все достается или камер-юнкерам или генералам, — жалуется Поприщин. — Найдешь себе бедное богатство, думаешь достать его рукою, — срывает у тебя камер-юнкер или генерал». Вычеркнуто. Все политические навеки вычеркнуты. Все упоминания государя — вычеркнуты. Даже последняя фраза: «А знаете ли, что у французского короля шишка под самым носом?» — и та вычеркнута: намек на июльскую революцию во Франции, на свергнутого короля Карла X.

Гоголя так и подмывало повесть изорвать и отправить в печку вместе с цензорскими пометками. Но сдержался. Кляня все на свете, ругая на все лады глупую цензуру, принялся сводить концы с концами. Свел, перечитал и озаглавил не без злорадства, будто мстя кому-то: «Клочки из записок сумасшедшего».

Так и пошло в печать.

«Записки сумасшедшего». Рисунок И. Репина. 1870 г.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава XXXIV. НЕПРИЯТНАЯ ИСТОРИЯ

Из книги Жизнь в «Крематории» и вокруг него автора Троегубов Виктор

Глава XXXIV. НЕПРИЯТНАЯ ИСТОРИЯ В предыдущей главе я обмолвился о планах по проведению концерта, посвященного десятилетию группы. На самом деле первые мысли о проведении юбилейного концерта впервые были озвучены ровно за год до самого концерта. Как-то прямо во время


Куда я вышла из тайги

Из книги Сколько стоит человек. Тетрадь четвертая: Сквозь Большую Гарь автора Керсновская Евфросиния Антоновна

Куда я вышла из тайги Помню, что настало утро. Третье, четвертое? Бред покинул меня, и я впервые сознательно огляделась вокруг.Я вышла из лесу. Уже рассвело, было 10 часов утра (папины часы — мирно тикали у меня за пазухой: у них был завод на неделю). Передо мной расстилалось


Куда я вышла из тайги

Из книги Сколько стоит человек. Повесть о пережитом в 12 тетрадях и 6 томах. автора Керсновская Евфросиния Антоновна

Куда я вышла из тайги Помню, что настало утро. Третье, четвертое? Бред покинул меня, и я впервые сознательно огляделась вокруг.Я вышла из лесу. Уже рассвело, было 10 часов утра (папины часы — мирно тикали у меня за пазухой: у них был завод на неделю). Передо мной расстилалось


Вышла из положения

Из книги Философ с папиросой в зубах автора Раневская Фаина Георгиевна

Вышла из положения Фаина Георгиевна умела шутить с простодушным веселым озорством, обходясь и без всяких «непечатных» словечек. Анна Андреевна Ахматова часто рассказывала о Фаине Георгиевне разные смешные истории. Вот одна из них. Однажды Раневская пришла домой после


Аркадий Белинков Мы получим другую литературу (По стенограмме выступлений на Международной конференции по цензуре. Лондон. 1970)

Из книги Распря с веком. В два голоса автора Белинков Аркадий Викторович

Аркадий Белинков Мы получим другую литературу (По стенограмме выступлений на Международной конференции по цензуре. Лондон. 1970) Осенью 1956 года я не попал в Дом литераторов на дискуссию, которая была посвящена обсуждению романа Дудинцева «Не хлебом единым»[305]. Моей жене


1. «Довольно кровопролития и слез!»

Из книги Арафат [Maxima-Library] автора Концельман Герхард

1. «Довольно кровопролития и слез!» Этими простыми словами израильский премьер-министр Ицхак Рабин выразил чувства большинства людей обоих народов, которые в этот день, 13 сентября 1993 года, решились сделать через своих политических представителей первый шаг к


«В платье зелёном из дома я вышла…»

Из книги Угрешская лира. Выпуск 2 автора Егорова Елена Николаевна

«В платье зелёном из дома я вышла…» В платье зелёном из дома я вышла. Долгие годы по стёжке бреду. Встретить мечтала я белую вишню — Светлую радость в весеннем саду. Стали казаться мне тёмными звёзды. Стала в реке ледяною вода. Может, не поздно, вернуться не поздно, Но не


Ошибочка вышла

Из книги Без грима. Воспоминания [litres] автора Райкин Аркадий Исаакович

Ошибочка вышла Однажды в Министерстве культуры мне сообщили, что я приглашен в Западный Берлин на международный фестиваль пантомимы в качестве гостя и что от меня требуется прочитать там доклад о влиянии пантомимы на смежные жанры сценического искусства. Конечно, это


Довольно! («Довольно лживых обещаний…»)

Из книги Нежнее неба. Собрание стихотворений автора Минаев Николай Николаевич

Довольно! («Довольно лживых обещаний…») Тому, в ком совесть не мертва. Довольно лживых обещаний, Противных здравому уму, И бестолковых совещаний Не приводящих ни к чему! Довольно нудных разговоров И барабанных громких фраз, Партийных дрязг, нелепых споров — Всего


78. «Довольно думать о минувших…»

Из книги Упрямый классик. Собрание стихотворений(1889–1934) автора Шестаков Дмитрий Петрович

78. «Довольно думать о минувших…» Довольно думать о минувших И испытаньях и бедах: Давай скорей будить уснувших В холодных каменных гробах. Расскажем им, как жизнь счастлива, И над волною голубой Как парус розовый красиво Сквозит охваченный зарей. Расскажем им, как


78. «Довольно думать о минувших…»

Из книги Римский-Корсаков автора Кунин Иосиф Филиппович

78. «Довольно думать о минувших…» Довольно думать о минувших И испытаньях и бедах: Давай скорей будить уснувших В холодных каменных гробах. Расскажем им, как жизнь счастлива, И над волною голубой Как парус розовый красиво Сквозит охваченный зарей. Расскажем им, как


195. «Довольно дня! Довольно света!..»

Из книги Андрей Вознесенский автора Вирабов Игорь Николаевич

195. «Довольно дня! Довольно света!..» Довольно дня! Довольно света! Я так хочу уснуть, уснуть! О эти грезы без рассвета! О тишина немых минут! Чтоб только призраки печали, Еще живые, в полусне, Устало сердцу допевали И догорали в тишине. 27 марта


195. «Довольно дня! Довольно света!..»

Из книги Лжетрактат о манипуляции. Фрагменты книги автора Бландиана Ана

195. «Довольно дня! Довольно света!..» Довольно дня! Довольно света! Я так хочу уснуть, уснуть! О эти грезы без рассвета! О тишина немых минут! Чтоб только призраки печали, Еще живые, в полусне, Устало сердцу допевали И догорали в тишине. 27 марта


ДОВОЛЬНО «КАМЕННОГО ГОСТЯ»!

Из книги автора

ДОВОЛЬНО «КАМЕННОГО ГОСТЯ»! Кончается XIX век, век великих противоречий, которые померкнут только перед лицом еще более резких противоречий следующего столетия. Век глубоких, подземным гулом отзывающихся общественных сдвигов. Колеблются троны, тысячами ходов изгрызли их


Мечта и надежда, ты вышла на паперть?

Из книги автора

Мечта и надежда, ты вышла на паперть? — Сказали, что вы шпиён. Потому вас выселяют, — шепнула уборщица в коридоре новосибирской гостиницы.Вещички Вознесенского кто-то уже заботливо выкинул из номера вон. Для удобства, чтобы времени не тратил, выселяясь быстренько.Шпиён?


«Проекты на прошлое», история о цензуре

Из книги автора

«Проекты на прошлое», история о цензуре Я думаю, что если бы я задалась такой целью, то могла бы написать целую книгу о публикациях каждого из сборников, вышедших у меня до до года. И хотя тема везде была бы одна — попытка, в конце концов успешная, обойти цензуру или