Глава X. Ярость благородная

Глава X. Ярость благородная

После тяжелых боев на дорогах Крыма в Севастополь прибыли Чапаевская дивизия и другие части Приморской армии, эвакуированные из Одессы. Я все надеялся увидеть товарищей из первого морского полка, в котором сражался на подступах к Одессе. Но не довелось.

О судьбе полка узнал от комиссара Порозова.

— Вы в первом морском воевали, у Осипова? — спросил он как–то.

— Да…

— Нет его больше, — поколебавшись, сообщил он, — погиб первый морской. Остатки полка во главе с Яковом Ивановичем Осиповым по дороге к Симферополю попали в засаду. Погибли все…

Погибли все… Хотелось крикнуть: «Неправда, ошибка это, не могли погибнуть они, не мог умереть наш батя!» Невольно сжимаются кулаки.

…Яков Иванович Осипов. Как любили его матросы, как любил он каждого бойца! Большой жизненный путь был за его плечами. Он прошел нелегкую службу матроса в царском флоте, участвовал в Октябрьской революции, воевал на гражданской… Перед Отечественной войной был комендантом Одесского военного порта. Как только узнал о нападении фашистов, сразу же попросился на фронт. Слава о нем — бесстрашном командире первого морского полка — облетела не только Одессу. О нем знал весь фронт. И вот его нет… Нет и многих других… Трудно Смириться с этим.

Сигнал тревоги вывел меня из оцепенения. Занимаю свое место, отдаю необходимые распоряжения, а из головы не выходит тяжелое известие.

Идем на помощь 7–й бригаде полковника Жидилова. Она тоже только недавно прибыла в Севастополь, совершив тяжелый переход по горным дорогам. Морским пехотинцам приходилось на руках поднимать на горные кручи боевую технику и спускать ее с обрывов, пробиваться через занятые врагом деревни. Ни отсутствие взаимодействия с другими частями, ни горечь отступления не сломили боевого духа бойцов и командиров. Морские пехотинцы несколько дней не получали горячей пищи, а в конце пути — и хлеба, но никто не жаловался, никто не проявлял малодушия. По–братски делили каждый завалящий сухарь и продолжали упорно идти вперед. Не оправившись после изнурительных боев на крымских дорогах, бойцы бригады сразу же пошли на передовую и сейчас ведут тяжелые бои с наседающим противником.

По заявкам морских пехотинцев бронепоезд произвел четыре налета на гитлеровцев, наступающих в районе деревни Черкез–Кермен. Огонь корректировал командир батальона капитан Гегенидзе. На этом участке были уничтожены две вражеские роты. Гегенидзе сам сообщил результаты и просил поблагодарить личный состав.

Днем позвонил полковник Жидилов и тоже передал железняковцам благодарность за хороший «огонек».

Во второй половине дня — новый приказ: направиться на старую позицию в район Камышловского моста.

Снаряжается мотодрезина. В разведку отправляются командир отделения разведчиков Михаил Козаков, старшина 2 статьи Костя Мегера, краснофлотцы Дмитрий Моцный, Владимир Новиков и Владимир Солопин.

Бронепоезд, как всегда в таких случаях, под парами. Ждем разведчиков. Ждать пришлось недолго. Через несколько минут из–за поворота показалась дрезина и остановилась возле головного паровоза. Все, кто находился на бронепоезде, кинулись к ней и сразу увидели, что ее кабина изрешечена пробоинами. Моторист Моцный, не в силах подняться с места, указал на платформу. Там лежал Володя Новиков. Из левого виска краснофлотца сочилась тоненькая струйка крови. Под голову была подложена бескозырка. Костя Мегера был бледен и молчалив. Стиснув зубы, он бережно придерживал левую руку, пробитую вражеской пулей чуть выше локтя.

Железняковцы молча помогли встать Косте, сняли тело Новикова. Многие отворачивались, не в силах сдержать слезы: первая жертва на бронепоезде…

Над телом Володи склонились Василий Терещенко, Борис Малахов — земляки, друзья Новикова. Вместе призывались, вместе начинали службу. И вот их товарищ убит. Нет на войне большего горя, чем потеря друга.

Придя в себя, Дмитрий Моцный рассказал, как было дело. Едва они подъехали к старой позиции, как с двух сторон затрещали пулеметные очереди. Дмитрий дал задний ход. Пули свистели рядом, ударялись в борта дрезины, поднимали столбики пыли вдоль полотна. Костя и Володя отстреливались.

Неожиданно из рук Кости выпала винтовка. Пуля угодила ему в левое предплечье. В тот же момент упал и Володя Новиков. Костя бросился к нему. Забыв о своей ране, пытался помочь товарищу, но тот уже был мертв. Пуля наповал сразила нашего боевого друга.

Костя потерял много крови. Его сразу же отправили в госпиталь.

Раздался сигнал боевой тревоги. Все бросились по своим постам. Бронепоезд к бою готов!

Задышали паровозы. Поляков, Ковалинский и Галанин стоят у реверсов и ждут сигнала.

Командир отдал приказ, и все пришло в движение. Бронепоезд полным ходом идет на позицию.

Вокруг стоит зловещая тишина. Где–то затаился враг.

Впереди идет дрезина, проверяя путь. С балластной площадки зорко вглядываются лейтенант Головенко и младший лейтенант Андреев.

В намеченном пункте бронепоезд остановился. Подошли представители первого сектора обороны, указали цели. Нам предстояло рассеять скопления войск противника. Командир еще раз предупредил артиллеристов и пулеметчиков: главное — внимание, точность, темп.

К переднему краю бронепоезд подходит малым ходом. Звучат команды, и на фашистов, словно кара за нашего погибшего товарища, обрушивается лавина огня.

Более ста пятидесяти снарядов и мин выпустили мы по врагу во время этого налета. В бинокль было видно, как разбегаются во все стороны обезумевшие гитлеровцы и, не добежав до укрытия, падают, сраженные осколками. Высота покрылась клубами дыма и пыли.

Придя в себя, фашисты начали невпопад стрелять по «Железнякову», но бронепоезд быстро вышел из–под обстрела.

Наступил вечер. В темном небе высыпали яркие звезды. Бронепоезд стоит в Инкермане, притаившись под скалой возле завода шампанских вин. К переднему краю вновь отправляется дрезина с разведчиками Зориным и Козаковым, корректировщиком лейтенантом Майоровым.

В ожидании их комендоры и пулеметчики собрались на одной из бронеплощадок послушать комиссара о событиях на фронте, о положении под Севастополем.

— Гитлеровцы рассчитывали взять наш город с ходу, — говорил Порозов, — но они не учли мужества и самоотверженности защитников главной базы флота. У севастопольцев хватит силы и воли, чтобы сорвать планы захватчиков и победить.

Комиссар рассказал, как наши части перемалывают живую силу и технику противника на подступах к городу. Больше всего взволновал нас рассказ о бессмертном подвиге пяти моряков во главе с политруком Николаем Дмитриевичем Фильченковым из 18–го батальона морской пехоты.

Нам уже приходилось взаимодействовать с этим батальоном, но о людях его и боевых делах знали мы очень мало. Знали только, что, как и другие части морской пехоты, он был укомплектован краснофлотцами–добровольцами с кораблей и курсантами учебного отряда. 7 ноября по заявкам батальона мы участвовали в отражении вражеских атак. Но только из рассказа комиссара мы узнали о подвиге чудо–богатырей и о том, какой ценой предотвратили они неминуемый прорыв немецких танков.

…Батальон оборонял высоту севернее деревни Дуванкой. Это ключевая позиция на Симферопольском шоссе, в 23 километрах от Севастополя. Чтобы не допустить обхода высоты вражескими танками, командир решил сделать засаду за насыпью возле шоссе. Из числа добровольцев были выбраны пять человек: политрук Николай Фильченков, краснофлотцы Василий Цибулько, Юрий Паршин, Иван Красносельский, Даниил Одинцов. Им предстояло забросать танки бутылками с горючей жидкостью и связками гранат на подходе к высоте, до того, как они развернутся для атаки.

Утром 7 ноября к насыпи, за которой укрылись пятеро героев, приблизились семь танков. За ними шла пехота. Пулеметчик Цибулько подпустил головной танк как можно ближе и меткой очередью хлестнул по смотровой щели. Водитель был убит, и танк потерял управление. В него полетели бутылки с горючей жидкостью. Вторую машину поджег Красносельский. Один танк подорвали связкой гранат и подожгли Паршин, Одинцов и Фильченков. Остальные развернулись и отошли назад, рассеяв свою пехоту. Цибулько ударил из пулемета по разбегающимся пехотинцам.

Вскоре снова раздался лязг гусениц. На позицию смельчаков шли пятнадцать танков. И снова первая машина была остановлена очередью по смотровой щели водителя. Второй танк моряки подорвали связкой гранат; к третьему кинулся Иван Красносельский. Бутылкой с горючей жидкостью он поджег бронированную машину, но и сам упал раненый. На него, гремя гусеницами, двигалась еще одна стальная громадина. Собрав все силы, краснофлотец швырнул в нее оставшуюся в руках бутылку. Танк, подмяв Красносельского, запылал, как факел. Со связкой гранат погиб под танком и раненый Василий Цибулько. В строю остались трое. Им удалось подорвать еще две машины. Остальные отступили.

Для отражения новой атаки у Фильченкова, Одинцова и Паршина было всего по связке гранат, но они не ушли с позиции. Когда на шоссе вновь показались танки, политрук Фильченков привязал к поясу гранаты, поднялся во весь рост и пошел навстречу передней машине. Танк с ходу ударил его в грудь, и тут же раздался взрыв. Вслед за политруком поднялись краснофлотцы Паршин и Одинцов. Один за другим прогремели два взрыва — и еще два танка закончили свой бесславный путь на рубеже героев. Остальные повернули вспять… Бронированный кулак гитлеровцев разбился о железную стойкость и беззаветную отвагу моряков–черноморцев…

Бойцы, затаив дыхание, слушали комиссара. А когда он умолк, сразу заговорили, перебивая друг друга:

— Вот это герои!

— Верно сказано, что красный воин из стали скроен…

— Моряки и на сухопутье по–флотски дерутся; погибают, но не отступают…

А комиссар задумался о чем–то своем. Может быть, вспомнил гражданскую войну и свою боевую юность. А может, просто не хотел мешать разговору. Лишь время от времени он окидывал взглядом говорившего, и глаза его излучали тепло. Он верил нам, как самому себе, и мы знали это, дорожили его доверием.

Кто–то из матросов не очень кстати вспомнил о союзниках, но на него зашикали:

— На эту самую антигитлеровскую коалицию надейся, да сам не плошай, — ответил ему старшина первой статьи Володя Дмитриенко.

— Хорошо сказано, — поддержал его комиссар. — Враг в нашем доме, на нашей земле. Нам и бить его.

— Як тому и говорю, — продолжал Дмитриенко. — А вот у Шапошникова из пулеметной команды на этот счет, говорят, есть особое мнение.

Краснофлотцы дружно рассмеялись, а молодой пулеметчик Шапошников вспыхнул и покраснел до корней волос. На это была причина. В первом бою он испугался, спрятался за щиток. Потом ему долго вспоминали эту его минутную слабость. Разговаривал с ним и комиссар. Шапошников твердо обещал, что пересилит страх и будет воевать не хуже других. Мы с комиссаром поверили ему и решили не напоминать о том случае. Тем более, что в последующих боях он вел себя достойно. А вот Дмитриенко нашел удобный случай кольнуть его в больное место.

Комиссар решил вступиться за молодого бойца.

— Героями не рождаются, а становятся, — сказал он. — Будет героем и наш Шапошников. Он уже и сейчас не оглядывается на каземат, когда рвутся снаряды.

— Точно, товарищ комиссар! — поддержали пулеметчики. — Из Шапошникова добрый боец получится. А за первый бой он уже рассчитался с гитлеровцами, когда за наводчика работал…

За разговором мы не сразу заметили возвращение дрезины с нашими разведчиками. Комиссар первым услышал нарастающий рокот мотора. И вскоре дрезина вынырнула из–за поворота, подкатила к бронепоезду.

Лейтенант Зорин доложил результаты разведки: немцы заняли селение Комары и высоту 25,7. Гитлеровцы подтянули туда крупные силы, и наши части оказались в трудном положении. Командир дивизии просит у железняковцев огневой поддержки.

— Что скажешь, Петр Агафонович? — обратился командир бронепоезда к Порозову.

— Говорить тут нечего — все ясно: надо помочь пехоте, — ответил комиссар, попыхивая трубкой, с которой никогда не расставался. — Нужно покрепче ударить по высоте 25,7.

Весь остаток вечера и ночь готовились к рейду. Еще не начинало светать, когда «Железняков» вышел на новый участок фронта. Краснофлотцы стоят на своих боевых постах, готовые по первому сигналу открыть огонь. Наблюдатели внимательно следят за воздухом. Командиры отделений Джикия, Баранов, Асеев стоят наготове у зенитных пулеметов.

Я обхожу расчеты, проверяю прицелы, снаряжение, ленты, чтобы в момент боя не было никаких задержек.

Командиры отделений кратко докладывают о готовности. Точно доложил и Джикия. Даже в темноте можно разглядеть, как сверкают его глаза.

— Порядок будет, товарищ старшина, — улыбнулся он. — И Шапошников не подведет. Можете не беспокоиться…

Подошел Порозов, отвел меня в сторону.

— Лейтенант Кочетов просит рекомендацию в партию. Я решил дать. А как комсомольская организация?

— Обязательно дадим, товарищ комиссар, — ответил я. — Хороший, смелый командир.

…По сторонам мелькают развалины строений. Вдалеке белеют снежными вершинами горы.

Позади остались тоннели. Впереди опасный путь. Враг мог разрушить железнодорожную линию. Но команда спокойна: на контрольной площадке лейтенант Головенко и младший лейтенант Андреев. Чуть что, они предупредят машинистов об опасности.

Вдруг неожиданная команда. Паровозы затормозили. Андреев увидел что–то впереди на полотне. На ходу быстро соскочил — оказывается, кто–то положил на рельсы шпалу.

Когда мы приближались к одной из насыпей между высотами, бронепоезд попал под обстрел. Первый снаряд пролетел над головами и разорвался где–то далеко от полотна дороги. Следующие стали рваться слева и справа, в десяти–двенадцати метрах от нас. Осколки засыпали площадки, на броне появились отметины.

Бронепоезд пока молчит. Стволы орудий подняты, готовые в любой момент послать смертоносный груз в расположение фашистов.

Скорость не снижается. Люди ждут команды. «Железняков» прошел поворот, затем другой — и опасное место осталось позади.

И вот видна высота, на которой сосредоточены огневые точки врага. Слева — селение, где обнаружено скопление противника.

Пушки, пулеметы уже наведены на цели. Командир отдает приказ — звучат команды, раздаются первые пристрелочные выстрелы.

Воздух словно раскололся от все нарастающего огня. Командир мастерски маневрирует огнем. Снаряды теперь ложатся в лощине, где укрылся противник. В бою участвуют все огневые средства. Расчеты работают, как хорошо отрегулированный часовой механизм: четко и слаженно. Командиры бронеплощадок Буценко, Кочетов передают командирам орудий все новые и новые расчетные данные, вносят поправки, переносят огонь с одной цели на другую. Десятки снарядов летят в логово врага, уничтожая его технику и живую силу. Бойцы видят, какая суматоха царит в расположении противника, и еще больше наращивают темп. Отлично стреляют наши комендоры! Наводчик Баклан после каждого удачного выстрела кричит:

— Это вам, гады, за политрука Фильченкова!

— А это за Юрку Паршина!

— Очередной взнос за Красносельского!..

Были «взносы» и за Василия Цибулько, и за Даниила Одинцова, и за других морских пехотинцев.

Метко бьют по врагу и другие расчеты: Данилича, Дроздова, Захара Лутченко. Мастерски действовали наводчик Секретов, подносчик снарядов Степан Лутченко, заряжающий Мячин и другие артиллеристы.

180 снарядов и мин было выпущено по врагу за короткое время. Моряки вкладывали в боевую работу всю свою ярость, всю ненависть к захватчикам.

…Полный назад. Из труб паровозов вырываются столбы дыма. Задача выполнена, и «Железняков» стремительно уходит, скрываясь в выемках.

Фашистское командование бросило на поиски бронепоезда свою авиацию. Стервятники низко кружились в предутреннем небе, но обнаружить крепость на колесах им не удавалось. «Железняков» благополучно прибыл на запасную стоянку. А через некоторое время из штаба стрелковой дивизии было получено сообщение о результатах нашего налета. Под прикрытием огня бронепоезда наши стрелковые подразделения контратаковали гитлеровцев и выбили их с захваченных ими позиций.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Профессия у него была благородная

Из книги Дополнение к портретам автора Шубин Борис Моисеевич

Профессия у него была благородная Весной 1884 г. Антон Павлович успешно выдержал выпускные государственные экзамены, которых так боялся. Свидетельство об утверждении Чехова в звании уездного врача подписано выдающимся русским хирургом Н. В. Склифосовским.Давно ждал он


Глава шестнадцатая Глава, к предыдущим как будто никакого отношения не имеющая

Из книги Моя профессия [litres] автора Образцов Сергей

Глава шестнадцатая Глава, к предыдущим как будто никакого отношения не имеющая Я буду не прав, если в книге, названной «Моя профессия», совсем ничего не скажу о целом разделе работы, который нельзя исключить из моей жизни. Работы, возникшей неожиданно, буквально


Глава сорок первая ТУМАННОСТЬ АНДРОМЕДЫ: ВОССТАНОВЛЕННАЯ ГЛАВА

Из книги Даниил Андреев - Рыцарь Розы автора Бежин Леонид Евгеньевич

Глава сорок первая ТУМАННОСТЬ АНДРОМЕДЫ: ВОССТАНОВЛЕННАЯ ГЛАВА Адриан, старший из братьев Горбовых, появляется в самом начале романа, в первой главе, и о нем рассказывается в заключительных главах. Первую главу мы приведем целиком, поскольку это единственная


Ярость палачей

Из книги Великая Российская трагедия. В 2-х т. автора Хасбулатов Руслан Имранович

Ярость палачей Успешно продолжили эскалацию конфликта газетчики из так называемых демократических “Известий”, “Московского комсомольца”, “Курантов” (они, как правило, знают, чего от них желает “их” власть). Кремль стремился к реваншу из-за пережитого страха и позора


В. В. Ясиновский СВЯТАЯ ЯРОСТЬ

Из книги На войне и в тылу - по-фронтовому автора Гроссман Марк Соломонович

В. В. Ясиновский СВЯТАЯ ЯРОСТЬ Виктор Васильевич Ясиновский, окончив в 1943 году Орловское бронетанковое училище, был направлен в Челябинскую танковую бригаду Уральского добровольческого танкового корпуса. Командовал танковым взводом, танковой ротой. Дошел до Берлина.За


ГЛАВА 15 Наша негласная помолвка. Моя глава в книге Мутера

Из книги Мои воспоминания. Книга первая автора Бенуа Александр Николаевич

ГЛАВА 15 Наша негласная помолвка. Моя глава в книге Мутера Приблизительно через месяц после нашего воссоединения Атя решительно объявила сестрам, все еще мечтавшим увидеть ее замужем за таким завидным женихом, каким представлялся им господин Сергеев, что она безусловно и


Благородная девица

Из книги Креативы Старого Семёна автора

Благородная девица Время от времени по телевизору крутят старый документальный фильм о Рудольфе Нуриеве. О танцоре там рассказывают разные люди – родственники, балетмейстеры, коллеги, друзья. Засняли телевизионщики и его первого балетного педагога. Очень немолодая


Глава 55. Я становлюсь сотрудником журнала «Цукунфт». Моя статья о Биробиджане в этом журнале навлекает на меня гнев и ярость большевистской прессы.

Из книги Страницы моей жизни автора Кроль Моисей Ааронович

Глава 55. Я становлюсь сотрудником журнала «Цукунфт». Моя статья о Биробиджане в этом журнале навлекает на меня гнев и ярость большевистской прессы. В 1928 году я вышел из состояния почти полной пассивности, в которой я находился почти все время, в течение которого я работал


XVIII. Шум и ярость

Из книги Черчилль. Молодой титан автора Шелден Майкл

XVIII. Шум и ярость Высокий, оштукатуренный в кремовый цвет дом под номером 33 в конце улицы Экклстон-сквер находился в спокойной и тихой части тогдашнего Лондона. Зеленый анклав простирался между рекой и Белгравией [34]. В том районе селились многие большие и процветающие


Ярость

Из книги Листы дневника. В трех томах. Том 3 автора Рерих Николай Константинович

Ярость "Велика ярость в мире", — говорила наша Людмила, когда в курятнике вспыхнула неслыханная война. Действительно, неслыханно! Куча цыплят напала на одного соотечественника, убили его, изорвали, вырвали внутренности и ели их жадно. Точно бы китайцы, поедавшие сердце


Шум и ярость

Из книги Шаман. Скандальная биография Джима Моррисона автора Руденская Анастасия

Шум и ярость — Джим, я хочу с тобой поговорить, — тихо и доверительно сказал Рей.— Знаю-знаю… Договор я подписал, через неделю едем записываться. Деньги делим как обычно.— Нет, Джим. С этим все в порядке. Я о другом. Джон, Робби и я… Мы беспокоимся за тебя. В последнее


Глава 17 Дипломатическая ярость

Из книги Дочь Сталина автора Салливан Розмари

Глава 17 Дипломатическая ярость Рано утром в пятницу десятого марта первый и второй секретари советского посольства в Индии приехали в поместье Сингхов в Калаканкаре. Они сообщили, что Светлана исчезла из гостиницы при советском посольстве, и хотели знать, где она. Брат


Ярость поэта

Из книги Шахерезада. Тысяча и одно воспоминание автора Козловская Галина Лонгиновна

Ярость поэта Довольно скоро после своего приезда в Ташкент Анна Андреевна обросла роем женщин, которых Алексей Федорович прозвал Ахматиссами. Часть из них, меньшая, состояла преимущественно из молодых девушек, искренне и по-настоящему любивших ее поэзию, и они


Глава 30. УТЕШЕНИЕ В СЛЕЗАХ Глава последняя, прощальная, прощающая и жалостливая

Из книги Быть Иосифом Бродским. Апофеоз одиночества автора Соловьев Владимир Исаакович

Глава 30. УТЕШЕНИЕ В СЛЕЗАХ Глава последняя, прощальная, прощающая и жалостливая Я воображаю, что я скоро умру: мне иногда кажется, что все вокруг меня со мною прощается. Тургенев Вникнем во все это хорошенько, и вместо негодования сердце наше исполнится искренним


Глава 30. УТЕШЕНИЕ В СЛЕЗАХ Глава последняя, прощальная, прощающая и жалостливая

Из книги автора

Глава 30. УТЕШЕНИЕ В СЛЕЗАХ Глава последняя, прощальная, прощающая и жалостливая Я воображаю, что я скоро умру: мне иногда кажется, что все вокруг меня со мною прощается. Тургенев Вникнем во все это хорошенько, и вместо негодования сердце наше исполнится искренним