Последние встречи

Последние встречи

По мере роста военной опасности в Европе заправилы Третьей империи проявляли все более примечательное пристрастие к поездкам за границу. На протяжении лета соседняя Голландия неоднократно удостаивалась таких визитов.

В июле небольшой переполох вызвало известие о том, что толстый Герман, совершавший прогулку по Рейну на своей роскошной яхте «Карин II», намеревается ненадолго появиться в голландских пограничных водах. Более подробно о своих планах он не сообщал. Не ставил он в известность и министерство иностранных дел, которое должно было уладить с голландскими властями формальную сторону дела. Поскольку высказывалось вполне обоснованное опасение, что могут возникнуть осложнения, если Геринг со своей яхтой нежданно-негаданно появится на границе и с обычным высокомерием потребует у голландских чиновников, чтобы его пропустили, то миссии в Гааге было поручено установить с ним связь. Это было легче сказать, чем сделать, так как «Карин II», не имея постоянной стоянки, плавала вверх и вниз по Рейну и не отвечала на запросы. В конце концов Цех поручил мне лично осведомиться у «высокого лица», каковы будут его распоряжения. Я начал поиски в Кельне и там узнал, что «Карин II» находится где-то севернее, между Дюссельдорфом и голландской границей. Следуя от пристани к пристани, я проехал в автомобиле вдоль всего Нижнего Рейна. Несколько раз я видел на реке элегантную яхту, эскортируемую двумя патрульными полицейскими лодками. Но она нигде не приставала. Лишь под вечер она бросила якорь у Эммериха на расстоянии пятидесяти-ста метров от берега. Однако находившееся на ней общество не сходило на сушу, а, по-видимому, слушало объяснения Геринга насчет западного вала, строительство которого в этом районе только что началось. Толстый Герман с биноклем стоял на релинге в окружении свиты, состоявшей по большей части из людей в форме, и смотрел в нашем направлении. Он был с головы до ног одет в белое. С шеи и плеч у него свисало несколько ярких побрякушек, а живот был перехвачен золотым поясом шириной в ладонь, с болтавшимся у левого бока кинжалом, поблескивавшим серебром. На нем была белая шелковая фуражка – гибрид морской и спортивной формы. Сам рыцарь Лоэнгрин не мог бы придумать для себя более подходящего костюма.

К пристани подошла одна из полицейских лодок, видимо с каким-то поручением. Первым из нее вышел красивый молодой лейтенант морской службы, к которому я и обратился. Он представился мне как племянник Геринга, носящий ту же фамилию. Я объяснил, что послан нашей миссией в Гааге и должен знать запланированный маршрут поездки его дяди по Голландии, чтобы своевременно получить от голландского правительства документы, необходимые для перехода границы. Выслушав меня, лейтенант Геринг отправился на «Карин II». Я видел, что он, поднявшись на борт, что-то сообщил окороку, одетому в белую форму. Вскоре он вернулся и сообщил мне, что «г-н генерал-фельдмаршал полагал, что может поехать в Голландию без выполнения каких-либо формальностей». Теперь же он предпочитает отказаться от поездки, так как у него нет времени дожидаться документов, которые нужно еще запросить в Гааге.

Цех с облегчением вздохнул, когда я на следующее утро доложил ему, что визит, которого мы опасались, не состоится. В те дни у него и без того хватало забот в связи с довольно продолжительным пребыванием в Голландии министра хозяйства и президента Рейхсбанка Вальтера Функа, моего бывшего начальника со слезящимися глазами. И наша миссия и голландское правительство должны были каждый вечер устраивать для него обильные банкеты. Но Функ, этот тихий пьяница, вел себя сравнительно сносно, и дело не дошло до скандалов.

Хуже было, когда явился группенфюрер СС Гейдрих, начальник внушавшей всем ужас гестаповской службы безопасности. Приехал он якобы только для того, чтобы в составе многочисленной эсэсовской команды принять участие в турнире по фехтованию, проходившем в Заид-фоорте, близ Амстердама. Цех притворился, что внезапно заболел, так что присутствовать на этом представлении от имени миссии пришлось мне. Он полагал, что раз уж я знаком с Гейдрихом, то мне будет проще, чем ему самому, выступить в роли укротителя дикого зверя.

Турнир происходил на обнесенной забором арене на берегу моря. Гейдрих узнал меня и тут же приветствовал словами:

– А, невинная деревенская девушка из Женевы.

Он был уже в костюме для фехтования. Я сказал ему, что ничего не понимаю в этом искусстве и охотно воспользовался бы солнечным днем, чтобы как следует выкупаться. Ему надо было выходить на арену лишь время от времени, и мы много часов провели на пляже в трусах.

Никогда еще я не чувствовал так ясно, насколько справедливо старинное изречение: какова душа, таково и тело. Лицо Гейдриха вводило в заблуждение: оно казалось почти дружелюбным, но его нагое тело было прямо-таки страшным. Хотя ничего ненормального в нем не было, а даже, наоборот, оно было хорошо натренировано, эта мускулистая груда мяса производила впечатление не человека, а скорее какого-то отвратительного допотопного чудовища, жуткого и омерзительного. Гейдрих напоминал мне огромного страшного динозавра с картинки в одной из моих детских книжек, при взгляде на которую мне всегда становилось не по себе.

Вокруг нас на амстердамском зандфоортском пляже было по-летнему оживленно. О Зандфоорте в Голландии ходил такой анекдот: на вопрос, какая разница между Зандфоортом и Тель-Авивом, отвечали, что в Зандфоорте нет арабов.

Не только у Гейдриха, но и у каждого из его молодчиков была на совести жизнь не одного еврея. Некоторые из этих людей даже хвастались передо мной своими шикарными автомобилями, полученными якобы «в наследство» от богатых евреев из Вены. Здесь, на пляже, нас разглядывали сотни еврейских глаз. Разумеется, здесь были и евреи, эмигрировавшие из Германии и мучительно думавшие об эсэсовских концлагерях. Внутренне я был готов к тому, что в любую минуту может быть совершено покушение. Но за все время до моих ушей не донеслось даже недоброго слова.

Смутное чувство подсказывало мне, что Гейдрих, несмотря на всю свою общительность, теперь уже не вполне уверен в моей деревенской наивности. Поэтому я изо всех сил старался говорить только вздор и рассказывать плоские шутки. Вечером он пригласил меня к себе в гостиницу на ужин в обществе его головорезов. Я почуял в этом умысел – напоить меня допьяна и спровоцировать на неосторожные высказывания. Перед каждой рюмкой по мне скользил жуткий испытующий взгляд. Сохранять присутствие духа было нелегко. Чем дольше продолжалось пиршество, тем больше мне казалось, что я сижу на раскаленных угольях, и тем упорнее я обдумывал, как бы поскорее подобру-поздорову убраться отсюда.

Незадолго до полуночи я наконец отважился. Я ясно видел, что при всей своей преступной натуре Гейдрих, в сущности, являлся немецким обывателем. Собрав все силы, я попытался произвести на него впечатление, прибегнув к чистейшему кабацкому жаргону:

– Группенфюрер, водка – водкой, а служба – службой. Вы сможете отоспаться на перине, а я должен утром трезвым явиться на службу. Мне пора отчаливать. С давних пор известно, что с пира надо уходить, когда чувствуешь себя лучше всего. Для меня этот момент настал.

Он с удивлением посмотрел на меня, но ничего не ответил.

– Но, группенфюрер, я никогда себе не прощу, если уеду, не выпив за ваше здоровье.

Я встал по всей форме и сказал:

– Позволите?

Гейдрих был ошеломлен такой вежливостью и тоже поднял свой бокал.

– Позволите ли мне сидеть? – спросил он.

– Группенфюрер, для меня было бы огромной честью, если бы вы чокнулись со мной стоя.

Он и в самом деле встал, и мы чокнулись. Слегка поклонившись остальным сотрапезникам, я исчез как можно тише и незаметней.

С облегчением я упал в автомобиль рядом с Вилли.

– Теперь быстрей, прочь отсюда! Будем надеяться, что с этим типом мы встретились в последний раз.

* * *

Месяца за два до начала войны мне довелось вновь свидеться с Леем. Однажды Берлин срочно вызвал нас по телефону и нам сообщили:

– Д-р Лей во главе делегации только что выехал в Лондон на международную профсоюзную конференцию. Около десяти часов вечера его поезд будет в Гек ван Голланд. Ему срочно нужны деньги, так как он забыл здесь валюту. Перехватите его и выдайте ему аванс из кассы миссии, чтобы он не оказался в Лондоне с пустым карманом.

В сейфе я наскреб сколько-то кредиток. Мне даже удалось раздобыть в банке, который уже закрылся, несколько английских купюр. Остальное я взял с собой в гульденах.

В виде предосторожности я позвонил Буттингу, сказав, что мне не хотелось бы ехать одному и казалось бы правильным, если бы местная организация НСДАП тоже послала своего представителя. Эту миссию Буттинг возложил на своего адъютанта партейгеноссе Лауффера, бывшего учителя народной школы, еще сравнительно молодого, наивного и не слишком интеллигентного. Побуждаемый туманным идеализмом, Лауффер был предан нацистской партии и слепо верил в своего «фюрера».

Когда немецкий экспресс прибыл в Гек ван Голланд, мы оба стояли на перроне. Уже издали я увидел, как из вагона-ресторана, находившегося в хвосте поезда, вылезла фигура, которая могла быть только Леем. Он не просто хватил рюмочку, а нализался до зеленого змия. Остекленевшими глазами он бессмысленно озирался вокруг и, видимо, не представлял себе, где находится. За ним следовали кавалеры его свиты, которые галантно помогли его соломенно-рыжей молодой супруге выйти из вагона. Она энергично ухватила под руку пошатывающегося муженька и скомандовала:

– Идем, любимый.

Лей женился на ней лишь недавно, оставив первую, значительно менее молодую подругу жизни в одиночестве в обширной вилле близ Сааров-Пискова. Нынешнее белокурое счастье носило чувствительно поэтическое имя Лоре Лей. В золотую россыпь ее волос концерн «ИГ Фарбениндустри», вне всякого сомнения, вложил солидный пай.

Вместе с Лауффером я подступил к качающейся фигуре и объявил, что мы приехали из миссии в Гааге и привезли деньги. Видимо, до сознания Лея дошло только одно слово.

– Деньги? – промычал он. – Давайте сюда!

Я отвечал, что мне нужна расписка и что надо пересчитать иностранную валюту в марки. Для его понимания это было чересчур. Он двинулся вперед, пробормотав:

– Займитесь этим с моим адъютантом.

Формальности были быстро улажены. Мы видели, как вся компания, которой предстояло защищать на конференции в Лондоне интересы германских рабочих, во главе с перепившимся Леем и его белокурым счастьем исчезла на освещенных сходнях английского парохода. После этого Лауффер, объятый ужасом, заговорил:

– Да ведь он же пьян в дым!

– Лауффер, мне кажется, что вы правы. У меня тоже сложилось такое впечатление.

На обратном пути мой бравый народный учитель никак не мог успокоиться.

– Но, Лауффер, ведь вся Германия знает, что Лей – пьяница.

– До сих пор я не мог этому поверить!

– Поэтому было бы лучше, если бы вы никому не рассказывали об этом.

Все-таки Лауффер не мог удержаться от того, чтобы на следующий же день не поведать своему начальнику Буттингу о муках, одолевавших его преданную свастике душу. Вечером он явился ко мне и, сияя от радости, сообщил:

– Мы ошибались. Доктор Буттинг точно знает, что доктор Лей еще больше года назад дал фюреру честное слово не брать в рот ни капли спиртного. Он никогда не нарушит такого обещания. То, что мы приняли за опьянение, в действительности было врожденным дефектом речи, о котором доктор Буттинг знает. Когда доктор Лей выступает публично, это не заметно, но при обычном разговоре он всегда испытывает затруднения.

– Ну, Лауффер, – подбодрил его я. – В таком случае все в порядке. Я же вам еще вчера сказал, что было бы лучше больше не говорить об этом.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

XV. Последние встречи

Из книги Балерины автора Носова Валерия Васильевна

XV. Последние встречи Преследовать безостановочно одну и ту же цель — в этом тайна успеха. А. Павлова Молодая индуска Комалата Баннерджи, пианистка и композитор, давала в столице Британии концерты индийской музыки. Уже первая встреча Павловой с Баннерджи оказалась для


ЖИТЕЙСКИЕ ДЕЛА И ПОСЛЕДНИЕ ВСТРЕЧИ

Из книги Сто сорок бесед с Молотовым автора Чуев Феликс Иванович

ЖИТЕЙСКИЕ ДЕЛА И ПОСЛЕДНИЕ ВСТРЕЧИ Кто может достать плащ? – Кто может достать плащ? Простой, но приличный плащ? Желательно не очень темный, не очень светлый. Я посмотрел, у меня что-то – довольно уже неудобно ходить. Вы скажите, где можно купить, где достать? Я думаю, в


Глава L. ПОСЛЕДНИЕ ВСТРЕЧИ

Из книги Жизнь в «Крематории» и вокруг него автора Троегубов Виктор

Глава L. ПОСЛЕДНИЕ ВСТРЕЧИ После возвращения в Москву мы с Арменом встречались лицом к лицу только два раза. Дело в том, что у нас уже был «заряжен» акустический концерт в подвальчике на Курской. «Крематорий» явился туда в полном составе, приехал и я. Однако, как ни странно,


Глава XIX ПОСЛЕДНИЕ МЕСЯЦЫ. ПОСЛЕДНИЕ ДНИ

Из книги Цицерон автора Грималь Пьер

Глава XIX ПОСЛЕДНИЕ МЕСЯЦЫ. ПОСЛЕДНИЕ ДНИ Хотя Цицерон объявил о поражении армии Антония в ходе первых боев под Мутиной, борьба за город между легионами Антония с одной стороны и Гирция и Октавиаиа — с другой, продолжалась. Пансу, раненного дротиком в бок, перенесли в


Последние годы. Последние работы. Смерть

Из книги Микеланджело автора Дживелегов Алексей Карпович

Последние годы. Последние работы. Смерть Последние годы своей жизни Микельанджело работал больше всего как архитектор. Стихи его последних лет либо непосредственно, либо через платонические мотивы толковали по преимуществу идею божественности в красоте; религиозные


Последние встречи

Из книги Язык мой - друг мой автора Суходрев Виктор Михайлович

Последние встречи После освобождения Хрущева пленумом ЦК КПСС от всех государственных и партийных должностей он исчез из моего поля зрения. Я знал, что его заставили выехать из дома на Ленинских горах, где он жил, и перебраться на государственную дачу в районе села


Глава XIII ПОСЛЕДНИЕ ВСТРЕЧИ

Из книги Аксаков автора Лобанов Михаил Петрович

Глава XIII ПОСЛЕДНИЕ ВСТРЕЧИ По-прежнему тянуло к нему и людей почтенных лет, и молодых, и безвестных, и знаменитых. Не блистал Сергей Тимофеевич особой ученостью, не выставлял себя обладателем истины, дабы учительствовать, наставлять других; полный терпимости к мнениям,


ПОСЛЕДНИЕ ВСТРЕЧИ

Из книги Каирский синдром автора Добродеев Дмитрий Борисович

ПОСЛЕДНИЕ ВСТРЕЧИ В предпоследний раз мы увиделись в Праге, году в 99-м. Он приехал ко мне с женой, раздобревший и нездоровый. Когда он ходил по дому в халате, я увидел его красные, распухшие ноги — несомненный признак диабета. Его жена боялась, что Саша напьется, и умоляла


ПОСЛЕДНИЕ ВСТРЕЧИ

Из книги Михоэлс автора Гейзер Матвей Моисеевич

ПОСЛЕДНИЕ ВСТРЕЧИ Почему перед отъездом в Минск Михоэлс навещал, звонил давним друзьям, с которыми подолгу не встречался… Вопросительный знак снял в своей статье «Посмертная автокатастрофа» журналист Евгений Жирнов: «Обласканный советским государством артист не мог


ПОСЛЕДНИЕ ВСТРЕЧИ

Из книги Современники: Портреты и этюды (с иллюстрациями) автора Чуковский Корней Иванович

ПОСЛЕДНИЕ ВСТРЕЧИ Прошло года два или три.— Ну вот теперь я окончательно выздоровел, — радостно сказал мне Михаил Михайлович.Встреча произошла в Ленинградском союзе писателей. Вид у Зощенко и в самом деле был бодрый, на его загорелом лице не было и тени обычной апатии. С


Последние встречи с Айседорой Дункан

Из книги Неизвестный Есенин. В плену у Бениславской автора Зинин Сергей Иванович

Последние встречи с Айседорой Дункан От шумной сутолоки в квартире, напряжения в поисках денег для хлебосольных встреч гостей и других волнений Бениславская заболела. Сергей Покровский пытался ее успокоить, написав письмо 29 октября:«Дошли до нас слухи, что ты неделю не


Последние встречи

Из книги По пути в Германию (воспоминания бывшего дипломата) автора Путлиц Вольфганг Ганс

Последние встречи По мере роста военной опасности в Европе заправилы Третьей империи проявляли все более примечательное пристрастие к поездкам за границу. На протяжении лета соседняя Голландия неоднократно удостаивалась таких визитов.В июле небольшой переполох


Глава 4. Последние встречи

Из книги Морской ангел автора Ковалев Валерий Николаевич

Глава 4. Последние встречи А мы с тобой, брат, из пехоты, а летом лучше, чем зимой, с войной покончили мы счеты – бери шинель, пошли домой… Из песни. Вскоре после триумфальной поездки в Англию и сразу же после очередного бандитского наезда, случившего в приграничье России с