СЛУХИ И ЛЕГЕНДЫ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

СЛУХИ И ЛЕГЕНДЫ

Легендарность присуща самой личности.

Может быть, она рождается от наружности?

Скорее всего, рождается она в том случае, если в прошлом героя было нечто, поражающее ум.

Ю.Олеша

Для явления такого масштаба — Владимир ВЫСОЦКИЙ! — важно все: и сохранение творческого наследия, и накопление биографических материалов, и фиксация всех легенд и даже слухов, связанных с его жизнью. Всего этого при жизни Высоцкого и после его смерти было достаточно, потому что ему удалось не только из жизни сделать судьбу, но и превратить ее в легенду.

Как только были записаны (и стали распространяться по стране) первые песни Высоцкого— немедленно появились легенды и слухи. Вначале приведем факт, — теперь, можно сказать, исторический, — который красноречивее легенд. Когда в знаменитой квартире Левона Кочаряна на Большом Каретном была записана первая пленка с песнями Высоцкого и ее дали послушать знаменитому кинорежиссеру Ивану Пырьеву и сказали, что автор часто здесь бывает, он заметил: «Так он же Вас обворует» (свидетельство И. А. Кочарян).

Естественно, Высоцкий знал о существовании подобных слухов и сплетен: «Раньше меня часто спрашивали в письмах: «Сколько лет Вы сидели?» Наверное, многие люди, услышав мои уличные песни и разные под них подделки, считали, что родился я в лагере и долго там жил… Сейчас вроде этот слух прошел: поняли, что не сидел или, во всяком случае, сидел немного…»

Позже этот слух трансформировался в легенду, что Высоцкий «мотал срок» за свои песни. Во многих местах Союза показывали зоны, в которых «точно!» сидел В. В.: «В нашей зоне заключенные восстали— и… освободили Высоцкого! А сами вернулись, чтобы ему ничего не было». В общем, многие зэки считали его своим: «Просто не мог не сидеть, — так хорошо знает дареную жизнь».

Но вот после фильма «Место встречи изменить нельзя» в Москве говорили, что уголовный мир поклялся «отомстить Высоцкому за роль «мента» Жеглова». А вот реальный случай, о котором рассказывает В. П. Янклович. «Летом 1979 года Володя заехал ко мне в Сочи — я отдыхал там в санатории «Актер». Прямо из нашего номера у него украли джинсы и куртку с документами. А в бумажнике с документами были еще и ключи от квартиры. Мы ездили в милицию, потом Володя звонил в Москву— договаривался, как попасть в квартиру… Вечером приходим в номер — лежит куртка, в ней документы, ключи и записка: «Извини, Володя, обмишулились. Прости, джинсы успели продать».

Еще одна легенда связана с песней «Банька по-белому»:

А на левой груди — профиль Сталина,

А на правой — Маринка анфас..

Так вот, заключенных, у которых этот профиль действительно был выколот на левой груди, — таких заключенных якобы не расстреливали. Не стрелять же в изображение великого вождя и друга всех народов!

Несколько легенд связано с Л. И. Брежневым… «Вызывает Брежнев Высоцкого. Включил магнитофон, песни В. В.

— Что бы ты сделал с человеком, который написал эти песни?

— Посадил бы, Леонид Ильич.

Но Брежнев Высоцкого не посадил».

Вторая. «На 70-летие Леонида Ильича вызвали Высоцкого — на праздничный концерт. Пришла машина с охраной. Привезли— и прямо на сцену. Сам говорит:

— Ну, хорошо… Ну, это… про клоунов».

Кстати, вполне возможно, что Брежнев хорошо относился к песням Высоцкого, об этом есть несколько косвенных свидетельств. Но, как говорилось в анекдоте середины 70-х годов, «я-то, может, их и люблю. Но что скажут «наверху»?!»

Самому Владимиру Семеновичу очень нравился такой анекдот про Брежнева:

«У Брежнева спрашивают:

— Леонид Ильич, почему у Вас один ботинок черный, а другой коричневый?

— Да я не знаю… Мы этот вопрос даже на Политбюро ставили. У меня и в Кремле так: один ботинок черный, другой коричневый».

В течение своей жизни Владимир Высоцкий несколько раз побывал в реанимации, на его счету шесть или семь автомобильных аварий и даже две клинических смерти. В. Высоцкий: «Все мы в какой-то период нашей жизни страдаем от слухов. Я до сих пор отмахиваюсь руками и ногами от всевозможных сплетен, которые вокруг меня распространяются, как облака пыли, и постоянно нахожусь под огнем всех этих разговоров. Несколько раз я уже похоронен, несколько раз «уехал», несколько раз отсидел, — причем такие сроки, что еще лет сто надо прожить. Какие-то страшные казни мне придумывали. Одна девочка из Новосибирска меня спросила: «Правда, что Вы умерли?» Я говорю: «Не знаю».

Две записи из дневника Золотухина. «2.05.68 г. Сплетни о Высоцком: застрелился. Последний раз спел все свои песни, вышел из КГБ и застрелился. Звонок:

— Вы еще живы? А я слышала, что Вы повесились.

— Нет, я вскрыл себе вены».

«10.09.75 г. Высоцкий. Сколько нелепостей, глупостей. Сколько раз при мне его отпевали, хоронили всякими способами, отправляли черт знает в какие заграницы… За два часа до встречи с Высоцким в Риге, на съемках у Митты, мне сообщили достоверно, что он подавился рыбной костью…»

А. Меньшиков, проработавший несколько лет в Театре на Таганке, автор знаменитой анкеты, вспоминает: «Я могу Вам рассказать, как рождались слухи. Это было в 1968 году. Мы уже поставили спектакль «Жизнь Галилея», то есть поставили декорации этого спектакля. И вдруг в половине седьмого появляется Высоцкий с совершенно пропавшим голосом. Где-то на концерте сорвал, причем до такой степени, что вообще говорить не мог. Директор театра Н. Л. Дупак вышел на сцену и сказал, что артист Владимир Высоцкий болен…

— Но если вы будете терпеливы и погуляете минут тридцать, то мы покажем наш новый спектакль «Тартюф».

Володя и другие актеры— все помогали устанавливать новые декорации. Высоцкий взял какую-то неподъемную балку, поднял ее и очень сильно расцарапал руку. Даже разорвал— кровищи было много. Не прошло и дня, как по Москве пополз слух, что Высоцкий вскрыл себе вены. Люди как будто ждали: с Высоцким что-то должно случиться…»

Разумеется, было множество слухов и легенд на тему «Марина Влади и Владимир Высоцкий». О знакомстве: «Марина Влади жила на седьмом этаже гостиницы «Россия». Высоцкий поднялся к ней в номер по водосточной трубе (вариант: по пожарной лестнице). Она это оценила». «Был кинофестиваль. Высоцкий пел на банкете и обворожил Марину Влади».

О самом дне знакомства известно многое, и с разных точек зрения. Высоцкий действительно был на банкете в честь закрытия кинофестиваля и танцевал с Мариной Влади. Через шесть лет сам Высоцкий в шутливом стихотворении «Как во городе во главном…» рассказал об этом так:

Повернулся — а средь зала

Краля эта танцевала:

Вся блестела, вся сияла, —

Как звезда — ни дать ни взять!

И, назло другим принцессам,

Та — взглянула с интересом, —

Хоть она— писала пресса,

Хороша, но холодна.

Оказал ему услугу

И оркестр с перепугу, —

И толкнуло их друг к другу —

Говорят, что сквозняком…

И ушли они, не тронув

Любопытных микрофонов,

Так как не было талонов

Спрыснуть встречу коньяком.

И пошли гулять в столице

Нежилые небылицы…

«И ушли они…» А этим вечером в гостях у семьи Высоцких был А. Стругацкий, и Высоцкий знает об этом. Вспоминает Людмила Абрамова: «А Володя пришел поздно. Уже брезжил рассвет. Чтобы не тревожить лифтершу, он впрыгнул в окно, не коснувшись подоконника: в одной руке гитара, в другой — букет белых пионов. Он пел в пресс-баре фестиваля — в Москве шел международный кинофестиваль».

Ну а после регистрации брака Высоцкого с Мариной Влади говорли, что он принял французское гражданство и давно живет в Париже, а в Москву прилетает два раза в месяц, чтобы сыграть в «Гамлете».

И вот на одном совещании армейских политработников один из выступающих официально заявляет, что Высоцкий эмигрировал во Францию. Высоцкому это передали, он пытался протестовать, но «ватная стена» глушила все. Тогда В. В. пишет песню «Нет меня — я покинул Расею…»

Тот, с которым сидел в Магадане,

Мой дружок по гражданской войне,

Говорит, что пишу ему: «Ваня!

Скучно, Ваня — давай, брат, ко мне!

А заканчивается песня так:

И не надейтесь, я не уеду.

И еще одна легенда, связанная с Францией, с Парижем. «Высоцкий заходит в ресторан «Распутин». Цыганский хор поет «В сон мне желтые огни». В. В. спрашивает:

— Чью песню поете?

— Как чью? Народную, цыганскую. Ты что, не знаешь?!»

Лето 1980 года, июль. И вот легенда, рассказанная мне человеком, который знал Высоцкого. «Ведь как было в последние месяцы. Врачи брали его с Таганки, закрывали в квартире и усыпляли до следующего спектакля. А перед спектаклем растормаживали и доводили «до тонуса».

Громадное количество слухов переполняло Москву уже днем 25 июля 1980 года. Особенно распространенной была такая красивая версия: «Высоцкий умер на сцене Театра на Таганке во время спектакля «Гамлет». «У Высоцкого был свой врач. В любое время суток он мог его вызвать. Но ночью случился сердечный приступ, Высоцкий не смог дотянуться до телефона…»

Разумеется, после похорон, о которых сообщили только иностранные информационные агентства, разговоров, слухов и легенд тоже было достаточно….

«В могилу вместе с гробом закопали магнитофон. И пока работали батарейки— из могилы звучали песни Высоцкого…»

«Высоцкого хоронили в хрустальном гробу, который Марина Влади привезла из Парижа. А сердце Высоцкого она забрала с собой…»

После смерти Владимира Семеновича Высоцкого у его могилы на Ваганьковском кладбище каждый день, в любое время года — живые цветы… «Это Марина оставила счет в банке. На эти деньги покупают букеты и приносят на кладбище».

Журнал «Вагант» в марте 1990 года приводит разговор, который корреспондент издания услышал на Ваганьковском: «Видел серебряный венок на могиле? Это Окуджава Высоцкому принес. — А почему? Они что, корешили? — Не то слово! Они пять лет в одной камере просидели».

В начале восьмидесятых у могилы некоторое время появлялась «сестра Высоцкого»: «Почему все про брата, да про брата… А мои стихи не печатают».

Из Архангельска в Москву к Всеволоду Абдулову приезжала женщина. Привезла сборник стихов: «Владимир Семенович является во сне и диктует…»

В начале 80-х годов туристам, выезжающим в капстраны, говорили на инструктаже: «Не вздумайте покупать зарубежные издания Высоцкого».

Кстати, грузовой вагон с частью тиража первого издания «Нерва» отцепили на каком-то полустанке и украли приличное количество экземпляров.

В Москве Ю. П. Любимову с книжного склада на «шиньоне» везли два контейнера (по 50 книг) первого издания «Нерва». До Театра на Таганке доехал лишь один…

В Киеве, на уникальной аппаратуре, на которой реставрировали когда-то голос Ленина— восстанавливали пленки первых песен Высоцкого.

И еще один факт, своеобразно отражающий легендарную славу Высоцкого. В Тюменском строительном институте (техникуме?) преподаватель— страстный поклонник Высоцкого— спрашивал студента, если были колебания между двойкой и тройкой:

— Как Вы относитесь к Высоцкому?

— Конечно, хорошо.

— А какие песни знаете?

Если студент называл больше пяти песен, то получал заслуженную таким образом тройку.

В заключение приведем слова Эдмона Ростана: «Легенда не всегда лжет, — иногда она правдивее истины».