5.3 Дорога на фронт. Оборонительный рубеж по берегу Северского Донца

5.3

Дорога на фронт. Оборонительный рубеж по берегу Северского Донца

За ночь 228-я стрелковая дивизия переместилась почти на 40 километров восточнее и расположилась на дневной отдых. В одиннадцатом часу налетела немецкая авиация и, впервые за недолгую историю дивизии, пробомбила расположенные на отдых полки.

События на фронте севернее Миллерово развивались быстрее, чем того ожидало наше командование. Возникла необходимость ускорить движение 24-й армии, и мы получили соответствующее распоряжение. Время отдыха было сокращено и части 228-й, уже днём, двинулись в поход. Люди, как следует не отдохнувшие после ночного марша, стали растягиваться и колонна увеличилась в длину и… ширину. В ширину растягиваться заставили «хеншели» противника, их было сравнительно мало, но дело своё они сделали. Самолёты противника заставили бегать-разбегаться по команде «воздух» и тем замедлили и так малую скорость движения.

Во второй половине этого дня части вошли в шахтёрский город Краснодон и долго шли по единственной, как казалось, нескончаемой извилистой улице его. И, пока прошли, сделали два малых привала на отдых. Как не торопилась наша армия, всё ж «пеший конному не товарищ», вражеские танковые и моторизованные части упреждали наши войска в выходе к району Миллерово-Глубокий и соединения 24 армии вступали в бой поодиночке. А это, как правило, на войне не приводило к желаемым результатам боя.

228-я стрелковая дивизия вышла к Северскому Донцу в районе Гундоровки, что в двадцати километрах западнее Каменска-Шахтинского, и получила задачу занять оборону по берегу Донца на широком фронте с тем, чтобы принять на себя наши отходящие подразделения из состава войск, действующих севернее реки, и не допустить форсирования реки противником.

Лишь в Гундоровке, уже на территории РСФСР, где расположился штаб дивизии, ко мне явился старший сержант Иван Козлов из полка, которым командовал майор Засыпалов, низкий невзрачный и «очень некрасивый», как определила военфельдшер Е. Береговая, мужчина с изрытым оспой лицом.

Несколько суток 228-я стрелковая стояла в обороне, ведя отдельными небольшими отрядами наблюдение и разведку на северном берегу Донца. Противник, наступая в общем направлении на юго-восток, к Донцу высылал лишь небольшие подразделения танков и мотопехоты. С некоторыми из этих групп отряды 228-й дивизии имели стычки. Поскольку немцы не имели сплошного фронта, то получалось так, что после прохода групп противника, в тех же районах появлялись наши, а за ними снова появлялись немцы. Иногда, встретив своих, за дальностью расстояния не узнавали друг друга, резко меняли свой маршрут и расходились. Помню и такой эпизод, когда одна такая группа, имевшая в своём составе два лёгких танка без боеприпасов и несколько автомобилей, не разобравшись, что перед ними свои, с ходу загнала свои танки и автомобили в реку, и начала спешно переправляться. И, конечно, была задержана нашими бойцами полка майора Шишкина. Автомобили и танки были запросто вытащены из воды, своим ходом! Переправлены на пароме на наш берег и стали «трофеями» 767 полка. По моему приказу танки и автомашины вытащили те, кто их туда загнал.

В течение всех дней через фронт 228-й стрелковой дивизии прошло немало бойцов и командиров. Через реку Донец они, обычно, переправлялись ночью. Как-то под утро позвонил мне командир одного из постов, выставленных от 799-го стрелкового полка подполковника Черкассового, и доложил:

— Товарищ 05-й! Только что мы задержали переплывавшего Донец человека в нашей форме. Он сказал, что знает вас и требует направить к вам в штаб.

— Как его фамилия?

— Говорит, что он подполковник, а фамилия Лукьяненко.

— Передайте ему трубку.

В трубке послышался голос Лукьяненко:

— Рогов! Это я, Лукьяненко! Вызволяй!

Я приказал отправить подполковника ко мне и его привели, когда уже рассвело, и был он в весьма неприглядном виде. Я приказал Козлову обеспечить подполковника всем необходимым для приведения его в порядок, а затем покормил с неизбежными «сто» к еде.

— Ну, рассказывай, как ты попал на «ту» сторону, ты же уехал в 333-ю дивизию?

— Я в 333-ю, а она, вслед за 255-й, на усиление соседа справа. А там её растрепали в пух и прах. — И Лукьяненко рассказал о событиях тех дней, когда он был начальником штаба 333-й стрелковой дивизии.

— Рогов, будь другом, — неожиданно попросил подполковник, — не сообщай обо мне в штаб армии. Я побуду у тебя несколько дней, а потом сам…

Уже после войны, в 1947 году, я встретил полковника Лукьяненко на сборах командиров полков в Прикарпатском военном округе в городе Львове. Он так отрекомендовал меня своим сослуживцам:

— Это тот бывший майор, что спас меня в 1942-м году!

Соседом справа у 228-й на Донце была 2-я гвардейская стрелковая дивизия 3-его гвардейского корпуса. Вскоре и 228-я перешла в подчинение третьего корпуса и командование дивизии ждало приезда нового комкора.

Я вышел на окраину Гундоровки встречать командира корпуса, Гундоровка стоит на высоте, и увидел идущую, странно знакомую «эмку», из окна которой выглядывал расплывшийся в улыбке капитан Шалоплут! Ну, коли адъютант тут, то его начальник, генерал Замерцев, и есть комкор-3.

Гвардии генерал-майор И. Т. Замерцев, выслушав мой доклад о боевой обстановке и задаче, выполняемой дивизией, начал расспрашивать подошедшего полковника Дементьева Н. И. о состоянии и нуждах дивизии. Он сделал несколько замечаний и проинформировал нас о том, что враг захватил небольшой плацдарм на правом берегу Донца у Белой Калитвы.

— Э-э, — подумал я, скверные дела! Как бы не оказались мы в котле. Хорошо если догадаются вовремя отвести нас.

Фашистское командование стремилось тогда отрезать пути отхода всем советским войскам, находившимся в районе среднего Дона, а затем и находившимся в Донбассе. И вот враг занял Белую Калитву, которая в 40 километрах юго-восточнее Каменска, по сути у нас за спиной.

Комкор очень скоро засобирался уезжать, и его проводили до машины. Иван Терентьевич успел со мной поговорить частным порядком, поинтересовался моими делами и взаимоотношениями с комдивом и комиссаром дивизии. Взаимоотношения были хорошими, и я об этом сразу сказал генералу.

— Успел уже привыкнуть? — спросил он.

— За неделю трудно привыкнуть, ответил я.

Командир корпуса сел в машину, но ещё продолжал разговор с полковником Дементьевым. В это время Шалоплут шепнул мне:

— Пропал начальник штаба 2-й гвардейской дивизии подполковник Циппель. Если он не вернётся, вы станете гвардейцем. Мы уже беседовали с товарищем генералом на эту тему!