2.7 «Смотрины» в 255 стрелковой дивизии на должность начальника штаба. Знакомство с моим будущим командиром дивизии И. Т. Замерцевым

2.7

«Смотрины» в 255 стрелковой дивизии на должность начальника штаба. Знакомство с моим будущим командиром дивизии И. Т. Замерцевым

После поездки к кавалеристам мне выпала пара деньков спокойного, хотя и нудного, сидения у телеграфного аппарата. Несколько раз в день запрашивал я о боевой обстановке штабы дивизий. Хотя и скучная это была работа, зато у телеграфного аппарата можно было поболтать с приветливой телеграфисткой Шурой.

Как-то раз запрашивал я обстановку на участке 255-й стрелковой дивизии.

— Уж не та ли это дивизия, что была соседом нашим на Днепре? — подумалось мне. — И чем чёрт не шутит, вдруг Дмитриев и Петров здравствуют и воюют в ней до сих пор?

— Шура, не знаешь ли ты, с кем я сейчас разговаривал?

— А мы сейчас спросим… — И тут же получила ответ. — Дмитриев.

— Стучи, Шура, привет Дмитриеву. Это мой однокурсник. И передай, что я очень рад был узнать, что он жив и здоров.

Алексей Дмитриев обрадовался моему появлению и пригласил меня в гости. Я обещал.

Генерал Анисов без лишних вопросов, отпустил меня к «старому академическому товарищу» и вот я в Запаро-Мурьевке, в штабе 255-й стрелковой дивизии.

Хотя я и не любил «нежностей» и мужских поцелуев, но при встрече с Алексеем мы обнялись и поцеловались. День пролетел незаметно. Выпили трофейного шампанского, настоящего французского, наговорились вдоволь и даже попели.

— Знаешь, Костя, я не без задней мысли приглашал тебя, — заявил мне однокашник: — Наш начальник штаба полковник Вишневский, который сменил Петрова-большого, убитого под Днепропетровском, тоже погиб недавно, и у нас эта должность вакантна. Как раз для тебя!

— А ты чем не начальник штаба?

— Наверно, мне ещё рано. Не так давно я стал майором и НО-1. Да и есть такие, между прочим, которым не улыбается утверждение меня в этой должности. Мы друг друга знаем, а прислать могут бог его знает кого. Срабатывайся с ним!

— Слушай, Алёша, а как погиб полковник Вишневский? Почему то у вас в первую очередь гибнут начальники штабов. Это, по-моему, противоестественно.

— Ну, это просто. Когда где-то неустойка, комдив посылает начальника штаба дивизии навести порядок. С полковником Вишневским было так… Но, по порядку. Тогда мы наступали на главном направлении армии на восточную окраину Барвенково, Беззаботовку-1, Красноармейск. В этом же направлении был введён 5-й кавалерийский корпус генерал-майора Гречко, для развития наступления. А в Барвенково были захвачены богатые трофеи…

— Много продовольствия, в том числе вина, шоколад… Шампанское которое мы пьём и которым умываемся при нужде… — поддакнул майор Шиглик, наш однокашник и начальник штаба артиллерии дивизии.

— Правильно! Наш начальник АХЧ (административно-хозяйственной части) там загрузил трёхтонку шоколадом и полуторку вином.

Потом кавалеристы вырвались вперёд, овладели Беззаботовкой-1 и высотой, южнее её. А под вечер немцы контратаковали кавалеристов и вытеснили их назад. Вот тут полковник Вишневский вмешался, пытаясь навести порядок, но куда там! Среди кавалеристов были пьяные, которым море по колена, а «пехота не указ». Они и своих командиров не очень то слушали, а постороннему просто опасно было с ними связываться. Ну, немцев с большим трудом отбили и Беззаботовку отстояли, а полковник погиб от осколка авиабомбы. Фашистская авиация всё время бомбила Беззаботовку, поддерживая контратакующих. Похоронили мы его здесь, в Запаро-Марьевке.

— Как же с кавалеристами? — спросил я.

— Да так… Не знаю я. Вот командира 35-й кавдивизии полковника Склярова, того сняли с должности. Но он из другого корпуса. Этот умудрился, кроме всего прочего, послать своих кавалеристов в атаку на вражеские танки. Шаблюки на голо! И марш на танки!

— Да что ты! Каких только чудес на свете не бывает! — воскликнул я, конечно, не предполагая, что через год придётся вместе со Скляровым служить и некоторое время даже быть под его начальством.

Алексей Петрович Дмитриев закончил свой рассказ и налил шампанского в кружки:

— Дай бог, чтобы «зализяки» всегда пролетали мимо нас!

Командир 225 стрелковой дивизии полковник Иван Терентьевич Замерцев весь день провёл в частях дивизии, приехал только вечером. И сразу же позвонил к Алексею Петровичу. Дмитриев выслушал полковника и доложил:

— Разрешите мне зайти к вам вместе с гостем?

Комдив разрешил, и мы отправились к нему.

— Ты, Алёша, правду говоришь, что у тебя хороший командир?

— Командир неплохой, но немного с хитрецой и себе на уме. Идём к нему на «смотрины», чуешь? И не удивляйся некоторым странностям комдива. И не давай сразу отрицательного ответа. Договорились?

Зря беспокоился «сват». Я сразу же твёрдо решил принять предложение. Боялся только не понравиться полковнику Замерцеву. Мне неплохо было и в штабе армии. Можно сказать, что очень неплохо! Разъезжай себе и отвечай только за себя! Только вот какая штука. Офицером связи может быть любой расторопный командир, даже сержант. А на должности начальника штаба дивизии и работать интереснее, и совершенствуешься в военном деле. Словом, растёшь как командир. И ещё, надоело чувствовать себя неприкаянным одиночкой, временно прикомандированным, неустроенным в бытовом отношении. В дивизии начальник штаба, это фигура, и позаботиться о нём есть кому. Не то что в штабе армии, где офицер связи, как и помощник начальника отдела, последняя спица в колесе штабной колесницы.

В школе, где квартировал полковник Замерцев, нас встретил адъютант комдива старший лейтенант Шалоплут Пётр Фёдорович. Шалоплут (каких только фамилий не бывает) проводил нас по тёмному коридору, подсветив фонариком «Даймон». У комдива сидела молодая женщина с восточными чертами лица, на её петличках поблескивало по два квадратика, кубика в просторечье.

— Не то узбечка, не то якутка, — пытался определить я: — Или еврейка?

Майор Дмитриев представил меня комдиву и добавил:

— Я уже докладывал вам о майоре Рогове. Мы с ним учились на одном курсе в академии.

— Что ты мне всё об академии! — рассердился почему-то Замерцев. И продолжил фальцетом-скороговоркой:

— Мне не академик нужен, а начальник штаба!

Не успел я удивиться столь странному тону комдива, как Алексей горячо заговорил:

— Да что вы, Иван Терентьевич, я не к тому… Я хотел сказать, что давно знаю майора Рогова.

— А я хочу сказать, что мне, прежде всего нужно, чтобы он был хорошим человеком.

— Так я и привёл хорошего человека!

— Ты ручаешься за него?

Сами понимаете, что я был крайне обескуражен и смущён этим бесцеремонным разговором в моём присутствии. И, может быть, не стоило мне соглашаться на перевод в 255-ю стрелковую дивизию, тогда и судьба моя была бы совсем другой?

— Товарищ полковник! — вмешался адъютант комдива: — Вы всегда так огорошите человека… Товарищ майор может всякое подумать о вас!

— Не лезь не в своё дело, спрашивают тут тебя! — оборвал его комдив.

Уходил я от полковника Замерцева, дав согласие работать у него.

У выхода нам снова повстречалась женщина, у которой черты лица восточного типа. Дмитриев сказал ей что-то шутливое.

— Кто это? — спросил я.

— Это Дора Ивановна, переводчица.

— А что она здесь делает?

— Живёт здесь. Дом-то большой! — Потом, сообразив, что я спросил о другом, прибавил:

— Нет, нет, тут другое дело. А вот есть у нас ещё начальник, так если хочешь ему понравиться, сперва надо понравиться его «рыжей». Кстати, чёрная Дора и рыжая Анна одной национальности. Будешь работать в дивизии, узнаешь.