2.2 Представитель штаба армии при 5-м кавалерийском корпусе

2.2

Представитель штаба армии при 5-м кавалерийском корпусе

За мной закрепили несколько дивизий, в полосе которых я был обязан досконально знать оперативную обстановку и всегда мог бы доложить её своему начальнику. Но, как прикомандированный, я чаще других использовался для выполнения различных поручений «с отрывом от штаба».

Первое такое поручение, которое дал мне начальник штаба армии генерал-майор Анисов Андрей Фёдорович, в прошлом известный работник генштаба Красной Армии, заключалось в том, чтобы я выехал в штаб 5-го кавалерийского корпуса и оттуда периодически докладывал в штаб армии оперативную обстановку в полосе действий кавкорпуса. Так сказать, «осуществлять контроль» и подгонять работников штаба корпуса, если они будут запаздывать с предоставлением оперативной документации.

Представитель штаба армии… Звучит солидно! Так думал я, когда получал предписание в штабе армии. Потом оказалось, что в корпусе эти слова воспринимались иначе. Особенно в приложении к званию «майор». Мало ли майоров в кавалерийском корпусе.

Прибыв в кавкорпус, я, прежде всего, пошёл представляться к командиру корпуса генерал-майору Гречко (недавнему полковнику). Конечно, попросил адъютанта комкора доложить генералу обо мне. Командир корпуса такая величина, что я прямо таки не знал как себя держать. С одной стороны — я представитель армии, с другой — молодой майор, чувствующий робость от сознания, что должен говорить с генералом без робости, как представитель старшего штаба.

Вход в комнату, где работал командир корпуса, вместо двери прикрывала плащ-палатка. Через неё хорошо проникали звуки, и был хорошо слышен доклад адъютанта:

— Товарищ генерал! К вам представитель штаба армии майор Рогов!

— По какому вопросу?

— Представиться. Он будет при штабе.

— Я занят. Проводите его к начальнику штаба.

Такой оборот немного задел меня. Но, с другой стороны, даже принёс облегчение.

Выехав из Барвенково утром, я остался без завтрака и без обеда, да и на ужин напроситься постеснялся. А начальник штаба корпуса и его заместитель-начальник оперативного отдела не догадались пригласить «к столу» представителя штаба армии! Во многих и разных штабах приходилось впоследствии бывать мне, но только в кавалерийском корпусе (конечно совершенно случайно!) о хлебосольстве забыли. Хочу отметить, внимание даже к случайному гостю, на фронте зачастую диктовалось и жёсткой необходимостью. Сегодня обогрел и покормил ты, а завтра в таком же положении покормят и тебя. Это война, и что будет завтра, где ты будешь находиться, что есть и где спать?

Глубокой ночью, доложив итоги боя кавалерийского корпуса на подступах к Славянску, я стал искать место, где можно было хоть немного поспать. Оперативный дежурный штаба корпуса, на вопрос о месте отдыха, ответил:

— Располагайтесь, где понравится!

Побродив по школе, я решил расположиться в комнате перед «кабинетом» генерала Гречко. Здесь было не так шумно, только из-за занавешенного угла было слышно шипение примуса. Только расположился я на голом полу, как в комнату вошёл казак с ведром воды и крикнул:

— Феня, принимай воду!

На голос казака из-за занавески вышла девушка. Я глазам свои не поверил. Да, это была подавальщица из нашей академической (академия имени Фрунзе) столовой! И Феня сразу же узнала меня и радостно всплеснула руками. Она, вместе с другими работниками Мосвоенторга, была зачислена в группу, которая развернула столовую Военторга при кавалерийском корпусе. А здесь её определили для обслуживания командования корпуса.

Поговорив со мной немного, Феня вдруг воскликнула:

— Ой, что же это я. Ты же голоден, я сейчас!

— А ты откуда знаешь? — удивился я. — Я плотно поужинал.

— Не ври! Что, я не вижу, что ли?

Вот так, не имей сто рублей…

5-й казачий кавалерийский корпус, после успешных первоначальных действий, застопорился на подступах к городу Славянску. Немцы, опираясь на укреплённые ими населённые пункты, упорно сопротивлялись. Командование корпуса пыталось использовать промежутки между населёнными пунктами, не занятые врагом, но ничего этим не достигало, хотя некоторые из вражеских опорных пунктов были почти обойдены кавалеристами. А днём немцы, обрушивая всю силу своего артиллерийско-миномётного огня, нанесли большие потери кавалеристам, которые залегли на чистом заснеженном поле.