6.

6.

Три ночи подряд мы выходили к определенному дедом Петро месту начала переправы. Пробуя на прочность лед, старик все откладывал наш «старт». На четвертый раз он сказал: «Лед созрел». — Тепло попрощавшись с дедом и его супругой, мы легли на лед, как учил он нас, с интервалом на вытянутые вожжи, по-пластунски поползли по зловеще потрескивающему льду, толкая впереди себя правой рукой карабин, а левой — доску-спасительницу, как назвал ее Дмитрий. Вожжи и доски нас здорово выручали, так как опасность провалиться под еще неокрепший лед, повторялась неоднократно.

Ползли мы около шести часов, ни разу не закурили, боясь обнаружить себя. Уже начался рассвет, когда мы, измученные и промокшие, выбрались на левый берег. Увидели в сотне метров небольшую сосновую рощу. Пройдя через рощу, вышли на поляну. Тропа через нескошенный луг привела нас к другой, более старой сосновой роще, на ее опушке увидели аккуратный деревянный дом, что было редкостью для тех мест, застроенных преимущественно глинобитными хатами с соломенными крышами.

Из подворотни выскочила огромная черная собака. Трусцой она приблизилась к нам, дважды гавкнула, села. Вскоре открылась калитка, к нам направился мужчина лет пятидесяти, прихрамывая, опираясь на палку.

— Здравствуйте, фронтовики. — он участливо поприветствовал нас, пожал нам руки.

— А вы уже отвоевались? — улыбнувшись спросил я его, показав на палку, которую он держал в левой руке.

— Финская война мне эту память оставила, — ответил он. — Ни о чем нас не спрашивая, он пригласил нас в дом, накормил, а потом провел в другую комнату, сказал:

— Хлопцы, вот вам нательное белье. Снимите все с себя, завтра все будет постирано. Спокойного сна. — С этими пожеланиями он ушел.

Сильно уставшие и продрогшие, мы сразу заснули. На другой день миловидная хозяйка занесла наше белье и обмундирование, все выстирано и даже поглажено.

Мы поблагодарили хозяйку Вечером стали собираться в путь. Провожая нас, лесник посоветовал:

— Хлопцы, не догнать вам фронт. Ищите партизан. — Он протянул мне вчетверо сложенный маленький листок. — Вчера подобрал неподалеку от дома, — пояснил он. Помолчав, продолжил: — А два дня спустя здесь ночью кружили советские самолеты.

Это была листовка. В ней сообщалось, что Красная Армия разбила немцев под Москвой и ведет успешное наступление. Повсюду в оккупированных врагом районах ширится партизанское движение. Заканчивалась листовка призывом населения захваченных фашистами районов подниматься на партизанскую борьбу с ними. Отдельно был призыв к воинам-окруженцам включаться в партизанскую борьбу с врагом.

Это обращение к нам, окруженцам, нас обрадовало. Хотелось побыстрее встретить партизан и вместе с ними вести борьбу с ненавистным врагом. Я поинтересовался у лесника:

— Может вы подскажете, как нам скорее встретить партизан?

На мой вопрос он ответил, что такими сведениями не располагает, но уверен, что в скором времени вы их встретите.

Воодушевленные листовкой и добрыми напутствиями лесника, мы отправились по левобережью Украины уже с более определенной целью стать партизанами. Лесистая местность способствовала нашему безопасному продвижению и мы стали идти днем, а на ночь останавливались в селениях. Но через неделю все стало наоборот.

В январе 1942 года под Прилуками, на Черниговщине, наш путь стал снова лежать по безлесным степям. От местных жителей мы узнали, что каратели арестовывают коммунистов и беспартийных советских активистов, осевших в селах советских воинов-окруженцев. Да, да. Были и такие, решившие перебыть в тепле до возвращения Красной Армии, у приголубивших их украинок. Надо сказать, что таких окруженцев, да и украинок, решившихся в то суровое время обзавестись «примаками», было очень мало.

Днем нам идти стало опасно, пришлось снова продвигаться по ночам, а дневать в пустующих скотных дворах и других строениях, удаленных от шоссейных дорог и крупных селений, где не продвигались или не останавливались враги. Не заходили в села не только по причине опасности для себя, но и потому, что боялись расправы оккупантов с населением, приютившим нас.

Но иногда мы вынуждены были заходить в селения, предварительно убедившись, что карателей в них нет. Ведь нам надо было обогреться, попросить еды и уточнить наиболее безопасный маршрут. Были случаи, когда из-за страха расправы оккупантов, некоторые селяне отказывали нам в приеме на дневку. Но не было ни одного случая, чтобы кто-то из них выдал нас врагам.