Красная папка, которую никто не видел

Советская разведка располагала во Франции, где сосредоточилась значительная часть русских эмигрантов, немалой агентурной сетью. Имена большинства тех, кто помогал Москве, до сих пор не названы. Только Скоблин и Плевицкая вошли в историю мировой разведки. Заслуженно и незаслуженно.

Имена их прежде всего связывают с тремя громкими операциями 1930-х годов. Скоблина и Плевицкую называют погубителями бывших генералов белой армии Кутепова и Миллера, а также советского маршала Тухачевского.

Николая Владимировича Скоблина считают тем человеком, через которого немецкая разведка умело подбросила Сталину фальшивые материалы о заговоре в Красной армии, что привело к аресту маршала Тухачевского и других видных военачальников.

На самом деле судьба Тухачевского и Кутепова решилась без участия Скоблина и Плевицкой.

Во всевозможных слухах о причинах гибели Тухачевского фигурирует так называемая «папка Гейдриха» — документы, будто бы переданные советской разведке начальником Главного управления имперской безопасности нацистской Германии обергруппенфюрером СС Райнхардом Гейдрихом.

Эту папку упомянул первый секретарь ЦК КПСС и председатель Совета министров СССР Никита Сергеевич Хрущев в заключительном слове на XXII съезде партии 27 октября 1961 года:

— Как-то в зарубежной печати промелькнуло довольно любопытное сообщение, будто бы Гитлер, готовя нападение на нашу страну, через свою разведку подбросил сфабрикованный документ о том, что товарищи Якир, Тухачевский и другие являются агентами немецкого Генерального штаба. Этот «документ», якобы секретный, попал к президенту Чехословакии Бенешу, и тот, в свою очередь, руководствуясь, видимо, добрыми намерениями, переслал Сталину…

Многие историки полагают, что маршал Тухачевский пал жертвой немецкой разведки, которая подсунула чекистам умело сфабрикованную фальшивку, а подозрительный Сталин ей поверил.

Михаил Николаевич Тухачевский, занимавший в Красной армии высшие посты, в том числе должность заместителя наркома обороны, бывал в Германии в служебных командировках шесть раз, не считая плена в Первую мировую. У немцев остались какие-то документы, подписанные им. Его подписи будто бы и использовали немецкие спецслужбы, готовя для Сталина красную папку с фальшивками.

Эту версию изложил руководитель внешней разведки Третьего рейха бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг. Правда, знал он эту историю из вторых рук. Сослался на убитого в 1942 году чешскими партизанами обергруппенфюрера СС Райнхарда Гейдриха, своего начальника. Гейдрих вроде бы говорил Шелленбергу, что «в середине декабря 1936 года бывший царский генерал Скоблин, который работал как на советскую, так и на немецкую разведку, сообщил, что группа высших командиров Красной армии во главе с заместителем наркома обороны маршалом Тухачевским готовит заговор против Сталина и при этом поддерживает постоянные контакты с Генеральным штабом вермахта». Немцы решили «поддержать Сталина, а не Тухачевского, и было приказано изготовить поддельное досье маршала и передать его в Москву». Досье вроде бы переправили через тогдашнего президента Чехословацкой Республики доктора Эдуарда Бенеша, поддерживавшего доверительные отношения с советскими руководителями.

Вальтер Шелленберг как один из самых заметных разведчиков XX столетия воспринимается всеми всерьез. Но не надо забывать, что он рассказывает о деле с чужих слов. Мемуары Шелленберг писал, находясь в британском плену. Вышла книга в свет после его смерти, ее явно редактировали и дописывали. Досье, о котором пишет Шелленберг, не найдено ни в немецких архивах, ни в советских.

Президент Чехословакии Эдуард Бенеш действительно не раз заговаривал с советским полпредом в Праге Сергеем Сергеевичем Александровским о контактах между Красной армией и рейхсвером. Чехословацкий посол в Берлине Войтех Мастный был исключительно информированным человеком.

Да и Скоблин, видимо, поддерживал какие-то контакты с немецкими военными. Но в его личном деле, которое хранится в архиве внешней разведки, нет упоминаний о том, что он когда-либо получал от немцев полезную информацию. Скоблин работал, что называется, сдельно: чем больше ценной информации приносил, тем больше денег получал. Если бы немцы с ним чем-то делились, он поспешил бы с этой информацией к связнику.

И главный вопрос: куда же делась эта красная папка, если она существовала?

Решением президиума ЦК КПСС в 1961 году была создана комиссия для изучения материалов о причинах и условиях возникновения «дела Тухачевского». Комиссия, в которую входили руководители Комитета партийного контроля, КГБ и союзной прокуратуры, работала долго и основательно.

Летом 1964 года член президиума ЦК и председатель Комитета партийного контроля Николай Михайлович Шверник представил результаты Хрущеву. Это объемный документ, основанный на всех материалах, которые в тот момент были найдены в советских архивах. «Дело Тухачевского» пересматривалось и в новой России президентской комиссией по реабилитации под руководством бывшего члена политбюро академика Александра Николаевича Яковлева.

Ни на одной странице этого многотомного дела нет и упоминания о том, что следствие в 1937 году располагало таким важнейшим доказательством, как «досье Тухачевского» из немецкого Генштаба. И в архивах нет и следов «папки Гейдриха».

Само предположение о том, что машина репрессий нуждалась в доказательствах, свидетельствует о непонимании сталинского менталитета. Да разве для проведения гигантской чистки армии Сталин нуждался в немецких подсказках? В разгар Большого террора армия не могла избежать судьбы, уже постигшей всё общество…

Но имя Скоблина во второй половине 1930-х годов замелькало в сводках различных спецслужб. Это было опасно и для него, и для Плевицкой. Они и не подозревали, что оказались в центре очень сложной интриги.

Увлечение фашистскими идеями не обошло и лидеров белой эмиграции. Петр Струве писал в декабре 1925 года: «Как бы критически ни относиться к фашизму, к его отдельным проявлениям и приемам, — он есть спасительная, даже для демократии, реакция против коммунизма, он есть великое охранительное движение, сильное и замечательное тем, что консервативные соки и силы оно ищет и извлекает из народных глубин».

Через полтора года Струве отметил: «Фашизм — крупное духовно-политическое явление. Он очаровывает и зачаровывает».

Приход Адольфа Гитлера к власти в Германии пробудил надежды у некоторой части русской эмиграции.

Четырнадцатого апреля 1933 года парижская резидентура советской разведки передала в Центр:

«Писатель Иван Лукаш предполагает подать Гукасову проект о действиях эмиграции в связи с настоящим политическим моментом в Германии. Его мысль состоит в том, чтобы командировать к Хитлеру кого-либо из военных молодых генералов (говорит о 13-м) или общественных деятелей, знакомых с германской ситуацией, дабы уговорить Хитлера на образование в Германии международного добровольческого корпуса исключительно для борьбы с коммунизмом. Если бы в какой-либо стране обозначилось бы коммунистическое движение, то двинуть туда этот корпус.

Корпус должен состоять из нескольких соединений, причем русское соединение должно составлять главное ядро корпуса и быть под командой молодых генералов, прошедших Гражданскую войну. Лукаш считает, что создание такого корпуса возможно именно теперь. А раньше или позже нельзя будет и поднять этого вопроса. Всё будет зависеть, как преподнести Хитлеру это предложение».

Десятилетием ранее, в июле 1922 года, страстный германофил бывший донской атаман Краснов призвал генерала Врангеля готовить военный поход с помощью Германии. Петр Николаевич ответил так: «Я неоднократно говорил и писал, что мне хоть с чертом, да за Россию. Однако в моем понимании этот черт отнюдь не должен был в вознаграждение за свои услуги получить возможность оседлать Россию… Германцы преследуют одну цель — обратить русский народ в навоз для удобрения германского племени».

Не все были столь же брезгливы.

С лета 1922 года представителем Врангеля в Берлине стал Алексей Александрович фон Лампе. Он участвовал в войне с Японией, окончил Академию Генштаба. Накануне революции служил в штабе 18-го армейского корпуса. Присоединился к Белому движению, руководил оперативным отделом штаба Добровольческой армии.

В эмиграции он подрабатывал на киностудии статистом и консультантом на съемках фильмов о России. С Кутеповым у него отношения не сложились. Зато Миллер, когда возглавил РОВС, поддержал фон Лампе. Предложил ему взять на себя тайную работу. Тот отказался:

— Террористом никогда не был, конспирацией не занимался и учиться этому не хочу.

В 1933 году умерла от туберкулеза легких девятнадцатилетняя дочь фон Лампе. Нацисты, придя к власти, эмигранта из России посадили в тюрьму. Но быстро выпустили. Фон Лампе решил с ними сотрудничать. Его прапрадед приехал в Россию из Германии при Наполеоне. Семья обрусела, его отец стал жандармским полковником. Сам Алексей фон Лампе немецкого не знал, выучил в эмиграции.

Двадцать шестого октября 1933 года фон Лампе доложил Миллеру:

«Я вошел в частные переговоры с представителем соответствующего учреждения Германской Национал-Социалистической партии по вопросу о совместных действиях против большевиков… Мне пока не ясно, в какой степени руководящие круги партии заинтересованы в этом вопросе, но считаю совместную работу между нами и национал-социалистами настолько естественной, что охотно пошел на переговоры».

Военная эмиграция искала контакты с нацистской Германией, и в Москве об этом хорошо знали.

Вот один из документов разведки, разосланный руководителям ведомства внутренних дел — наркому Генриху Григорьевичу Ягоде, его заместителям Якову Сауловичу Агранову и Георгию Евгеньевичу Прокофьеву, начальникам особого отдела (контрразведка в армии) — Марку Исаевичу Гаю, секретно-политического (борьба с враждебными политическими партиями) — Георгию Андреевичу Молчанову, экономического (борьба с диверсиями и вредительством в промышленности) — Льву Григорьевичу Миронову, оперативного (охрана политбюро, наружное наблюдение, аресты и обыски) — Карлу Викторовичу Паукеру и начальнику Главного управления пограничной и внутренней охраны Михаилу Петровичу Фриновскому. Через несколько лет их всех расстреляют.

«Совершенно секретно

НКВД СССР

Главное управление государственной безопасности

Иностранный отдел

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

1. т. Ягоде

2. т. Агранову

3. т. Прокофьеву

4. т. Гай

5. т. Молчанову

6. т. Миронову

7. т. Паукеру

8. т. Фриновскому

9. Начальникам оперативных отделов

Иностранным отделом ГУГБ получены сведения, что генерал Миллер в беседе сообщил своему заместителю адмиралу Кедрову, что при свидании с немецким журналистом он указывал последнему, что Германия может справиться с ненавистным ей коммунизмом коротким ударом по большевистской головке.

Если Германия изберет этот путь борьбы, вся эмиграция будет на ее стороне, больше того — пусть Германия дает средства, эмиграция даст необходимый людской материал… В данный момент РОВС должен обратить всё свое внимание на Германию, это единственная страна, объявившая борьбу с коммунизмом не на жизнь, а на смерть».

Не все так думали. Еще до войны эмигранты разделились на тех, кто был готов союзничать с Гитлером, и на тех, кто считал это невозможным.

Антон Иванович Деникин верил, что Россия восстанет против большевиков и он сможет вернуться домой. Но возражал против участия русских людей в иностранной интервенции. В конце 1933 года он обратился к эмиграции: «Не цепляйтесь за призрак интервенции, не верьте в крестовый поход против большевиков, ибо одновременно с подавлением коммунизма в Германии стоит вопрос не о подавлении большевизма в России, а о „восточной программе“ Гитлера, который только и мечтает о захвате юга России для немецкой колонизации. Я признаю злейшими врагами России державы, помышляющие о ее разделе. Считаю всякое иноземное нашествие с захватными целями бедствием. И отпор врагу со стороны народа русского, Красной армии и эмиграции — их долгом».

Многие эмигранты доказывали: нет иного пути освободить Россию, кроме как с внешней помощью, потому нужно идти на поклон к нацистской Германии.

В декабре 1938 года Деникин выступил с докладом «Мировые события и русский вопрос». Он говорил о том, что долг эмиграции помимо ведения борьбы с большевизмом — «защищать интересы России… Не наниматься и не продаваться». Он произнес слова, которые оказались пророческими:

— Мне хотелось бы сказать — не продавшимся, с ними говорить не о чем, — а тем, которые в добросовестном заблуждении собираются в поход на Украину вместе с Гитлером: если Гитлер решил идти, то он, вероятно, обойдется и без вашей помощи. Зачем же давать моральное прикрытие предприятию, если, по вашему мнению, не захватному, то, во всяком случае, чрезвычайно подозрительному? В сделках с совестью в таких вопросах двигателями служат большей частью властолюбие и корыстолюбие, иногда, впрочем, отчаяние. При этом для оправдания своей противонациональной работы и связей чаще всего выдвигается объяснение: это только для раскачки, а потом можно будет повернуть штыки… Простите меня, но это уже слишком наивно. Наивно, войдя в деловые отношения с партнером, предупреждать, что вы его обманете, и наивно рассчитывать на его безусловное доверие. Не повернете вы ваших штыков, ибо, использовав вас в качестве агитаторов, переводчиков, тюремщиков, быть может, даже в качестве боевой силы, этот партнер в свое время обезвредит вас, обезоружит, если не сгноит в концентрационных лагерях. И прольете вы не «чекистскую», а просто русскую кровь — свою и своих напрасно, не для освобождения России, а для вящего ее закабаления.

Так и случится. Русские эмигранты, которые пойдут за Гитлером, опозорят себя сотрудничеством с Третьим рейхом, вознамерившимся уничтожить Россию.

Когда вспыхнула гражданская война в Испании, Евгений Карлович Миллер объявил участие в ней на стороне мятежников-националистов продолжением Белого дела. Договариваться об условиях службы к каудильо Франсиско Франко отправил генерала Шатилова. РОВС вербовал офицеров в Испанский иностранный легион. Но французские власти запретили переходить испанскую границу. Поэтому к Франко поехало не так много русских офицеров — всего 72 человека.

Среди них были генерал Николай Всеволодович Шинкаренко (у Врангеля он командовал Туземной горской дивизией) и генерал Анатолий Федорович Фок, опытный артиллерист. Он писал из Испании: «Те из нас, кто будет сражаться за национальную Испанию, против Третьего Интернационала, а также, иначе говоря, против большевиков, тем самым будут выполнять свой долг перед белой Россией».

Генерал Фок был убит под Сарагоссой в сентябре 1937 года. 34 русских офицера погибли. Девять были ранены. В знак благодарности каудильо Франко предоставил русским офицерам право получить гражданство и остаться в Испании.