Нотки юности

Нотки юности

— Как самостоятельный человек, — а без этого нельзя стать личностью, — я начал формироваться к концу моего обучения в Горном техникуме города Днепропетровска. В техникум я поступил в 14 лет и уже к 17-ти годам был достаточно взрослым юношей, потому что условий для баловства у меня не было. Учился, серьезно занимался спортом, а вечерами (в отсутствие увеселительных заведений в сегодняшнем понимании) мы ходили по проспекту Маркса. Бездумно ходили от Карла Либкнехта до Садовой. Это был у нас такой променад. Ну, с девушками, конечно, ходили. Держась за ручки. Тогда другие были взаимоотношения. Мы дружили. Мы не говорили: «Я с ней сплю». Или: «Это — моя». Мы говорили: «Мы дружим». «Дружим» — это обозначало, что мы вместе ходим в кино, вместе гуляем по бульварам. А на бульварах… Как сейчас помню, как мы, мой сокурсник Жора Чебаненко (он на гитаре хорошо играл) и мой друг Володя Магилат, ходили на бульвар. Пели. Нас уже знали. Собиралась молодежь. Мы рассаживались на лавочках и пели любимые песни…

— А сами играли на гитаре? — интересуюсь я.

— Нет. И жалею очень… — отвечает Кобзон.

— Жалеете? — переспрашиваю я.

— Да, — говорит Кобзон.

— А почему не научились? — спрашиваю я.

— А черт его знает. Вот так вот трудно ответить — почему?! Я всю жизнь мечтал научиться играть на гитаре и выучить английский язык. И ни то, ни другое не осуществил, — задумчиво и грустно произносит Кобзон, и я, словно наяву, вижу картину его юности, щемящую душу картину…

— А когда вы пели на бульваре, много собиралось народу?

— Ну, конечно, — протяжно подтверждает Кобзон. — Была целая компания. Меня уже знали, потому что я пел в хоре студентов в Москве.

— А что вы пели? Не можете напеть? — прошу я.

— Могу, — говорит Кобзон и, не ломаясь, начинает просто и задушевно напевать: «Как часто, милый друг, с тобою на берегу Днепра седого мы любовались красотою Днепропетровска нам родного. И как приятно нам светили лучи надежды и любви и в первый раз его любили, любили вместе, я и ты. Любили мы его бульвары, сады, цветы и тротуары, и ряд скамеечек кленовых, что предназначен для влюбленных. И Карла Маркса, и Садовая, и та скамеечка кленовая… Тебя, как девушку, любили мы, ты наш родной Днепропетровск…» Вот такие песни мы пели. Слова-то, какие жгучие. Очень красивый город. Днепр там красивый, а парки Шевченко, Чкалова… — сдерживая дыхание, спешит договорить все, что чувствует, Кобзон.

И тут ни с того, ни с сего из меня вырываются слова: «А блатные песни пели?»

— Блатные? Я не помню таких блатных песен, которые бы я пел, — с каменным лицом смотрит на меня Кобзон, дескать, такую сказку испортил. — Нет, я был приверженцем других песен, песен военного и послевоенного времени. Тогда это был пласт самых честных и человеческих песен. И я их много знал и много пел.

— Ну а что вы еще пели? — допытываюсь я.

— А еще была такая жгу-ча-я-я-я песня, — с южным каким-то темпераментом процеживает конечные звуки Кобзон и… поет: «Есть в Индийском океане остров. Название его Мадагаскар. Негр Томми саженого роста на клочке той суши проживал. В лодку с рыбаками он садился, когда закат на небе догорал. И диск солнца в океан клонился. Под гитару тихо напевал: „Ма-да-гас-кар, страна моя. Здесь, как и всюду, живут друзья. Мы тоже люди, мы тоже любим, хоть кожа черная, но кровь у нас светла…“» Вот что мы пели. А сейчас — что поют? «Убили негра…»

Интересная у нас жизнь была. Любили кино в летних кинотеатрах. Трепетали далее от одного взгляда, а не хватали девушек сразу в койку. Теперь люди, особенно молодые, очень много теряют от того, что делают это сразу. Многие сейчас даже не представляют, что такое дрожь при первом поцелуе. А с чем сравнимо ожидание близости, они вообще не знают. Жаль их, обворованных и ограбленных так называемой сексуальной революцией. Вместо человеческих чувств подсунули им животные ощущения.

…Потом с июня 1956-го была армия. Она еще быстрее помогла росту моей самостоятельности. Скажем, старшина. Вот кто повлиял на мой воспитательный процесс. Я (после техникума) был уважаемой среди пацанов личностью. Еще бы: чемпион по боксу, отличник, знал уже горячие аплодисменты за исполнение песен… И ростом, и телосложением вышел так, что на меня поглядывали многие девушки… И вдруг — старшина, земляк из Донбасса. Фамилия его была Лысько. Небольшого такого росточка — метр пятьдесят с чем-то. И вот он над нами: «А-а-а… Обра-зо-ван-ные прый-ихалы. (А мы все после техникума.) Ну шо? Побачим, чим можно способствовать вашему образованию». И начал нас ломать. Я переживал… жутко! Однако потом был ему благодарен, потому что научил он меня внутренней дисциплине, коллективизму, выдержке, терпению. Армия, конечно, великое дело. И хотя старшина был для меня самым тяжелым человеком, со временем я понял, что значил он как наставник…

Я никогда не чувствовал себя особенным. У меня никогда не было ощущения, что я буду известным человеком. И, слава Богу. Это только мешало бы моему развитию. Вместе с тем я всегда хотел быть первым, понимая, что единственный для меня путь к лидерству — это научиться делать то или иное дело заметно лучше других. И поэтому можно представить, как мне безумно понравилось, когда я вдруг услышал по радио свою фамилию. Я был буквально потрясен этим. Но еще больше меня потрясло, когда я прочитал свое имя на афише. Мне было 23 года.

Есть люди, которые считают: «А! Кобзон ищет приключений. Хочет, чтобы думали, что без него ничего не обходится. Хочет покрасоваться». Нет. Дело в другом. Я стремлюсь в экстремальные ситуации, прежде всего потому, чтобы узнать: а как могут вести себя люди, когда они попадают в особо сложное положение, потому что в обычной жизни такими людей не увидишь. А здесь они показывают все, на что они способны, показывают, какие они на самом деле, какие они в действительности.

— Да вы же чистейшей воды экзистенциалист! — не выдержал я. — До сих пор мне приходилось лишь читать о существовании такой философии у Сартра и Хайдеггера Мне казалось, что это что-то выдуманное, что такого в жизни нет и быть не может. И вот вы — живой пример этой философии XX века Вы в натуральном виде представляете собою идею о том, что настоящая жизнь проявляется только в экстремальных ситуациях. Я много слышал об этой философии, но, пожалуй, впервые встречаю человека, который показал ее на примере собственной жизни. Это, оказывается, существует не только на словах.

— Не знаю, то это или не то, о чем вы говорите, но я столько раз убеждался, что смотришь, бывало, на кого-то в нормальной обстановке и видишь: обычный, я бы сказал, даже серый человек. И вдруг что-то происходит, и он так раскрывается, и становится таким необыкновенным, что дух захватывает от его особенности. Или наоборот… И не хочется после этого, чтобы он тебе даже на глаза попадался. Вот, скажем, депутат Немцов, когда ему ничего не грозит — яркий и находчивый человек, а случись чего, как это было, когда понадобилось идти на переговоры с боевиками, захватившими зрителей «Норд-Оста», и он скис, не пошел, пропустил впереди себя, как настоящий джентльмен, женщину-депутата Ирину Хакамаду, а сам назад-назад и затерялся где-то между машинами. А потом еще оправдывался, дескать он срочно понадобился в Кремле.

Между тем люди, противоположные депутату Немцову, не редкость. Поговорите откровенно с воинами-афганцами. И они признаются вам, что хотели бы вернуться в Афганистан военных лет, потому что там все было настоящее: и люди, и жизнь, и дружба, и смерть… И я их понимаю.

Они не считают себя героями. Просто именно в этом для них смысл жизни.

Армейские привычки пригодились мне на всю жизнь. Они помогают мне по утрам вставать, организованно собираться и постоянно заниматься делом. Благодаря им я успеваю восстанавливать силы за 5–7 часов и работать по 16 часов в сутки. Я привык вставать, потому что надо. Звенит будильник. Я, конечно, не вскакиваю, как солдат, но и не задерживаюсь в постели, как лежебока. У меня в туалетной комнате всегда стоит кассетный магнитофон и телевизор. Я включаю либо телевизор, чтобы узнать новости, либо магнитофон, чтобы прослушать предлагаемые мне песни. И начинаю себя постепенно реанимировать. В течение дня в сон меня не клонит. Да и может ли клонить, когда чуть заканчиваю одно дело, как тут же приходится браться за другое. Когда наступает время сна, засыпаю не сразу. У меня есть любимая телепередача «Анимал-планета». И я еще час, а то и полтора успеваю что-то посмотреть из жизни животных или ночной футбол. Что касается еды, то завтрак, обед и ужин у меня все сразу. Завтракаю очень плотно и обязательно с первым горячим блюдом. Это может быть борщ или суп, или еще что-то такое. И на целый день. И так сутки за сутками. Желудок и сердце такой мой порядок пока устраивает. Бывают, — не знаю уж из-за чего, — тяжелые состояния по утрам, однако и они быстро проходят, потому что частые выходы на сцену особо расслабляться не дают.

Услышав эти слова, я решил понаблюдать за его выходами на сцену. И вот что увидел. Кобзон каждый раз выходит на сцену, как солдат, как рядовой сцены, а уходит с нее — как генералиссимус.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

НАСТАВНИК ЮНОСТИ

Из книги О Феликсе Дзержинском автора Автор неизвестен

НАСТАВНИК ЮНОСТИ Когда смотришь па детей, то не можешь не думать — все для них! Плоды революции… им. Ф. Э. Дзержинский А. В. ЛУНАЧАРСКИЙ ДЗЕРЖИНСКИЙ В НАРКОМПРОСЕ Как всякий участник нашей революции, как член правительства, я, конечно, много раз встречал Феликса


Друг юности

Из книги Круги жизни автора Виткович Виктор

Друг юности Познакомился с ним заглазно еще в Баку: проглядывая в редакции «Молодого рабочего» литературные страницы молодежных газет, в сталинградской газете «Резервы» наткнулся на стихи Михайло Мещеряка, от которых веяло свежестью. Откликнулся на них


Дорогой юности

Из книги Возвращение в небо автора Лавриненков Владимир Дмитриевич

Дорогой юности Целую неделю я вместе со всеми ходил по утрам в столовую, затем отправлялся на аэродром к своему самолету, который Моисеев каждый день готовил к вылету. Но за всю неделю мне так и не удалось ни разу подняться в небо.Мне не давали разрешения на вылет, хотя


Мечты юности

Из книги Счастье потерянной жизни т. 2 автора Храпов Николай Петрович


Друзья юности

Из книги Удивление перед жизнью автора Розов Виктор Сергеевич

Друзья юности С первыми своими потерями близких я испытывал смутное чувство, будто и во мне самом что?то отмирало, какая?то часть моего «я» атрофировалась навсегда. Каждый дорогой тебе человек занимает свое положенное место в сердце — на дне его, сбоку, в середине. Сердце


Годы юности

Из книги Наполеон. Жизнеописание автора Моруа Андрэ

Годы юности Когда он родился, 15 августа 1769 года, Корсика всего год как стала французской территорией. Генуэзцы продали Франции этот прекрасный гористый, поросший лесами остров в 1768 году. Постоянные мятежи корсиканцев, народа гордого, в конце концов утомили итальянские


Начало юности

Из книги История моей юности автора Петров-Бирюк Дмитрий Ильич

Начало юности Скоро мне исполнится шестнадцать лет. Я окончил училище, и надо уже выбирать какую-то профессию.…Наступила осень. Казаки заканчивали сельскохозяйственные работы. В станице начались запои, смотрины, девишники[8]. Веселое пришло время.У меня появились новые


ВО ИМЯ НОВОЙ ЮНОСТИ

Из книги Записки некрополиста. Прогулки по Новодевичьему автора Кипнис Соломон Ефимович

ВО ИМЯ НОВОЙ ЮНОСТИ Гроб с телом Багрицкого Эдуарда Георгиевича (1895-1934) и крематорий Донского кладбища сопровождал эскадрон кавалеристов. Это была воинская почесть поэту, воспевшему героику Гражданской войны:                                     Нас водила молодость в


Друзья юности

Из книги Удивление перед жизнью. Воспоминания автора Розов Виктор Сергеевич

Друзья юности С первыми своими потерями близких я испытывал смутное чувство, будто и во мне самом что-то отмирало, какая-то часть моего «я» атрофировалась навсегда. Каждый дорогой тебе человек занимает свое положенное место в сердце – на дне его, сбоку, в середине. Сердце


Аксенов в «Юности»

Из книги Василий Аксенов — одинокий бегун на длинные дистанции автора Есипов Виктор Михайлович

Аксенов в «Юности» Молодой Василий Аксенов умел влюблять в себя людей. Это был дар тихого обаяния. Он никогда не ораторствовал, никогда громко не смеялся (скорее хихикал), всегда был комильфо, плотного вида плейбой, чувак что надо. Так что дело не только в писательской


45. «Я рад, от юности беспечной…»

Из книги Упрямый классик. Собрание стихотворений(1889–1934) автора Шестаков Дмитрий Петрович

45. «Я рад, от юности беспечной…» Я рад, от юности беспечной Мятежной смелости заняв, На краткий миг низвергнуть вечный, Душе наскучивший устав. Конец сомнениям постылым. Как освежительно пьяно, Каким огнем бежит по жилам Восторга чистого вино. Гляжу с воскресшим


45. «Я рад, от юности беспечной…»

Из книги Владимир Высоцкий в Ленинграде автора Цыбульский Марк

45. «Я рад, от юности беспечной…» Я рад, от юности беспечной Мятежной смелости заняв, На краткий миг низвергнуть вечный, Душе наскучивший устав. Конец сомнениям постылым. Как освежительно пьяно, Каким огнем бежит по жилам Восторга чистого вино. Гляжу с воскресшим


"ОШИБКИ ЮНОСТИ"

Из книги Фридрих Шиллер автора Лозинская Лия Яковлевна

"ОШИБКИ ЮНОСТИ" Единственная точно установленная связь имени Высоцкого с "Ленфильмом" в 1978 году — это попытка режиссёра Б. Фрумина использовать его песню "Парус" в своей картине "Ошибки юности". В этом фильме песню исполняет актёр С. Жданько. Правда, Высоцкий этого


НА ЗЕМЛЕ ЮНОСТИ

Из книги Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 8 автора Быков Василь

НА ЗЕМЛЕ ЮНОСТИ «Любовь к родине у меня усилилась, а швабская натура, от которой я стал отвыкать, снова зашевелилась во мне». (Шиллер. Из письма к Кернеру) Перепуганные размахом революционного движения по ту сторону Рейна, присмирели немецкие князьки. Не позволяют себе


49. Нарада ў «Юности»

Из книги Три влечения Клавдии Шульженко автора Скороходов Глеб Анатольевич

49. Нарада ў «Юности» Улетку мяне запрасілі ў Маскву на нараду, наладжаную рэдкалегіяй «Юности» і прысьвечаную абмеркаваньню яе маладой прозы. Справа ў тым, што партыйнае кіраўніцтва было незадаволенае некаторымі публікацыямі маладых аўтараў, найперш Анатоля Гладзіліна


Когда-то в юности

Из книги автора

Когда-то в юности В новогоднюю ночь загадываются желания и принимаются решения. И те и другие окрашиваются романтическим светом елочных огней и приобретают оттенок рождественских историй – сладких и трогательных одновременно: «Ах, как хорошо было бы, если бы…»Но