ТВОРЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ НОВАТОРОВ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ТВОРЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ НОВАТОРОВ

Как-то в начале 1959 г. мне прислали из Ленинграда кое-какие чертежи, которые я выписал по просьбе начальника бюро технической информации нашего завода В. С. Супонева. Пакет был завернут в газету и перевязан шпагатом. В таком виде я и передал его Владимиру Сергеевичу. Он поблагодарил и ушел. Через час, смотрю, он снова идет к моему станку.

— Борис Федорович! А ты читал газету, в которую завернут пакет?

— Нет, не читал.

— Так на, прочитай.

На второй странице газеты «Ленинградская правда» крупным шрифтом был напечатан заголовок: «Совет новаторов Ленинграда». Из статьи я узнал, что в Ленинграде создан и работает Совет новаторов предприятий Ленинградского экономического района. В совете организовано пять секций: слесарей, токарей, фрезеровщиков, электриков и инструментальщиков. Членами каждой секции состоят рабочие — авторы рационализаторских предложений и изобретений по данной профессии.

Задачи Совета новаторов: отбор и апробирование в каждой секции тех рационализаторских предложений и изобретений, которые могут быть эффективно использованы на всех или на многих предприятиях данной отрасли или в нескольких отраслях. Совет работает на общественных началах. Председателем Совета новаторов Ленинграда избран Владимир Якумович Карасев.

— Это, конечно, Карасева инициатива. Вот молодец! — восхищался Супонев. — Это он здорово переплюнул вас, столичных новаторов!

Вскоре я узнал, что одним из главных инициаторов создания первого в стране Совета новаторов был действительно Владимир Якумович Карасев.

Всяческих починов (иногда, кстати сказать, очень недолговечных) в то время было великое множество, и в Москве, видимо, никто не придал значения «очередному» почину ленинградцев. Во всяком случае, факт таков, что только спустя год по инициативе В.С. Супонева в совнархозе Московского экономического района было созвано совещание руководителей отделов совнархоза с участием наиболее активных новаторов производства для обмена мнениями по поводу деятельности Ленинградского совета новаторов. И, несмотря на то что за год своей работы ленинградцы успели уже многое сделать для промышленности города (сведения об этом доходили до нас различными путями), совещание в совнархозе все еще обсуждало вопрос: следует или не следует организовать Совет новаторов в Москве?

Я тоже был в числе приглашенных на это совещание. Нас, рабочих, было всего двадцать, большинство же составляли руководители отделов Московского совнархоза и начальники бюро технической информации московских заводов.

Мне казалось очень странным, что многие совнархозовцы высказывались против Совета новаторов. Думалось: «Какие тут могут быть разговоры? Это же явно полезная форма организации творческой инициативы рабочего класса! Как можно выступать против нее?» Возражения казались тем более странными, что опыт-то ленинградцев был перед нами, и весьма положительный опыт.

Последним в дискуссии выступил начальник БТИ нашего завода Владимир Сергеевич Супонев. Выступил горячо, привел очень основательные аргументы и… убедил колеблющихся. Судьба Совета новаторов Москвы была решена — постановили: быть в Москве Совету новаторов!

Организовать его решили при Мосгорсовнархозе и Московском совете профсоюзов. Материально-технической базой Совета новаторов должно быть Центральное бюро технической информации (ЦБТИ).

Вскоре совнархоз созвал новаторов производства с 50 заводов. Пришло человек 150. Знали мы друг друга большей частью только понаслышке, и не удивительно, что все предложенные ЦБТИ кандидатуры были приняты без споров, единогласно. Председателем секции слесарей был избран слесарь-механик завода счетно-аналитических машин (САМ) Борис Сергеевич Егоров — Герой Социалистического Труда, талантливый изобретатель, крупнейший специалист своего дела. Председателем секции фрезеровщиков избрали Дмитрия Степановича Михайличенко — фрезеровщика высшей квалификации, одного из «корифеев» инструментального цеха Московского автозавода имени И.А. Лихачева (ЗИЛ). Секцию токарей поручили мне.

Дмитрий Степанович Михайличенко

Борис Сергеевич Егоров

На пост председателя Совета новаторов предложили токаря-карусельщика завода «Красный пролетарий» Николая Михайловича Кузьмина, большого специалиста своего дела, депутата Верховного Совета. Его заместителем стал Филипп Платонович Сосков — слесарь-наладчик Мытищинского машиностроительного завода, автор четырех изобретений, член Президиума Верховного Совета РСФСР.

Для организации такого большого и нового дела, как Совет новаторов огромного промышленного города, личность руководителя имеет большое значение. По своей весомости, если так можно выразиться, Кузьмин и Карасев вроде были равноценны: оба — Герои Социалистического Труда, оба — крупные специалисты каждый в своей профессии; Кузьмин — депутат Верховного Совета, Карасев — кандидат в члены ЦК КПСС. Но Карасев — необычайно энергичный, настойчивый и волевой человек, был автором трех крупных изобретений, а главное, он был отличным организатором. А. Кузьмин, будучи замечательным токарем-карусельщиком, не обладал как раз теми качествами, которые так выделяли Карасева.

Карасев сумел добиться предоставления Ленинградскому совету новаторов экспериментальной базы в Доме научно-технической пропаганды на Невском проспекте; по его настоянию было выделено помещение в 140 кв. м на улице Марата для проведения заседаний различных секций; он доказал необходимость учреждения должности десяти инструкторов по различным секциям. Карасеву удалось добиться освобождения этих товарищей от основной работы и договориться с ЦБТИ Ленинградского совнархоза об оплате их труда.

Инструкторов выбирали сами новаторы каждой секции. Инструктор обязан был вести все дела своей секции и обучать рабочих ленинградских заводов работе с новыми устройствами и инструментами, которые отбирались на заседаниях секций.

Годовой опыт работы ленинградцев показал, что инструкторы — сами энтузиасты новаторского дела — ели свой хлеб не даром. В дальнейшем они стали ответственными также и за организацию серийного выпуска тех устройств, инструментов и приспособлений, которые после апробирования вводились в ГОСТ и большими партиями изготовлялись и внедрялись на ленинградских заводах.

Наш председатель Кузьмин, ссылаясь на загруженность другими общественными делами и большой занятостью на производстве, уделял мало внимания вопросам организации работы Московского совета новаторов, и вся организационная работа фактически легла на плечи председателей секций.

Ввиду того что у нас не было ни помещения, ни экспериментальной базы, мы решили проводить всю работу в павильоне «Машиностроение» на Выставке достижений народного хозяйства. Директор павильона и главный инженер охотно согласились предоставить нам не только помещение для заседаний, но и станки для демонстрации и апробирования предложенных новаторами устройств и инструментов.

Но ведь выставка есть выставка! Ее руководители как зеницу ока оберегали дорогостоящие новейшие станки и были, конечно, правы, разрешая работать на них только уже известным новаторам, не раз выступавшим у них на различных семинарах и хорошо знавшим выставочное оборудование. Поэтому на первых порах в секции токарей пришлось отбирать только такие новаторские инструменты и приспособления, которые можно было испытывать без интенсивной эксплуатации выставочных станков.

Запомнилось первое заседание нашей секции, на котором мы рассматривали конструкции сверлильных патронов, предложенные московскими изобретателями. К этому заседанию руководство павильона «Машиностроение» любезно предоставило нам все виды этих патронов, имеющиеся на выставке.

Поясню, почему мы остановились именно на патронах. Тогда на вооружении у станочников был сверлильный патрон типа «Джекобс» с конической шестерней, которая очень часто срывалась. Патрон неудобен в работе, зажим инструмента в нем осуществляется ключом, сверло он держит ненадежно, имеет большой эксцентриситет. Все станочники ругали этот патрон, но иного не было.

Трое новаторов принесли с собой патроны, которые они спроектировали и сами сделали. Вот мы и решили провести сравнительные испытания своих отечественных и зарубежных патронов.

Если судить по характеристикам, чертежам и проспектам, все патроны, представленные на выставке, были вроде хороши. Но когда мы стали испытывать в работе и сравнивать их «поведение» на токарных, сверлильных и расточных станках, то очень скоро обнаружились многие дефекты: один «бьет», другой плохо держит инструмент, третий излишне сложен и при ремонте с ним наплачешься…

Тщательность и полнота испытаний гарантировались тем, что все члены секции были большими специалистами, искушенными в тонкостях своего дела, не один год проработавшими на различных станках и выполнявшими на своем веку всевозможнейшие работы. Уж кто-кто, а они-то отлично знали, какие требования можно и надо предъявить к сверлильному патрону!

А.В. Антропов — токарь-расточник завода САМ, заслуженный изобретатель РСФСР

Конечно, прежде чем члены секции пришли к единому мнению, было много споров. Очень точным, надежным и удобным в работе оказался трехкулачковый самозажимный патрон А.В. Антропова. Единственным более или менее серьезным его конкурентом мог быть сверлильный шестикулачковый патрон, тоже выдержавший все испытания придирчивых специалистов. Какой же рекомендовать для массового внедрения? Мнения разошлись, а аргументы участников дискуссии, казалось, все исчерпаны…

И тут взял слово А.В. Антропов:

— Самый точный и мощный зажим дают три кулачка, — сказал он. — Разве вы видели где-нибудь, кроме музея, стул с восемью ножками? Зачем же делать шесть кулачков? Зачем во много раз усложнять технологию изготовления патрона, к тому же без надежды добиться того, чтобы все шесть кулачков давили на сверло с одинаковым усилием? При шести кулачках всегда какие-то из них будут давить, а какие-то только касаться сверла, т.е. проскальзывать. А три кулачка всегда и обязательно будут давить равномерно, им просто деваться некуда!

Сверлильный бесключевой патрон А.В. Антропова

Патрон Антропова был признан лучшим. Решили просить Мосгорсовнархоз организовать выпуск таких патронов на одном из московских заводов вместо устаревших «джекобсов». Кстати: Александр Владимирович тогда же подарил мне один патрон, и с тех пор вот уже более десяти лет я пользуюсь им. Ни разу он меня не подвел, все время работает точно и надежно. Позднее патрон А.В. Антропова был признан изобретением и на него выдано авторское свидетельство. Очевидно, наша первая рекомендация совнархозу о новом приспособлении была правильная.

Примерно так же проходила работа в секциях слесарей и фрезеровщиков.

Столичные новаторы находились в несколько худшем положении, чем их ленинградские коллеги. У нас не было экспериментальной базы, где мы могли бы не только опробовать, но и изготовить и, как говорят, «довести» то или иное новшество до промышленного образца. В первый год даже не было своего помещения, где мы могли бы собраться и где можно было бы оформить и хранить быстро накапливавшуюся техническую документацию.

Не было у нас и инструкторов передовых методов труда. Для пропаганды и сбора отзывов о новых инструментах и приспособлениях, предлагаемых членами секций, приходилось «нагружать» самих новаторов: на свою основную работу они выходили в вечернюю смену, а днем выступали на заводах и демонстрировали в работе новшества, обсуждаемые на секции.

Надо прямо сказать, что московские новаторы отнеслись к своим обязанностям по-партийному, по-государственному. Не считаясь со временем, за счет своего отдыха они пропагандировали новую технику, бескорыстно обучали сотни рабочих московских заводов самым передовым методам труда и способам работы с новыми инструментами.

Хочется назвать наиболее активных энтузиастов технического прогресса того времени: Андрей Кузьмич Семенов — токарь машиностроительного завода «Салют»; Дмитрий Степанович Михайличенко — фрезеровщик автозавода имени Лихачева; токарь Василий Тимофеевич Копылов с завода «Знамя труда», токари завода кислородного машиностроения Андрей Дмитриевич Тюленев и Леонид Вениаминович Футорманов; шлифовщик электромеханического завода Михаил Шлемович Крамаровский; слесарь Сергей Александрович Новиков и фрезеровщик Николай Павлович Постников с завода «Знамя труда»; токарь Александр Степанович Стешин с завода «Красная Пресня». Эти и другие товарищи в первый год работы Совета новаторов много сделали для пропаганды технических новшеств на предприятиях столицы.

Я помню, как Александр Степанович Стешин для того, чтобы пропагандировать рекомендованные секцией токарей инструменты, ночью работал на своем заводе, а днем на других заводах обучал молодых токарей пользоваться новыми резцами. А ведь он был человек слабого здоровья. При первой встрече с Александром Степановичем я обратил внимание на ненормально широкие и распухшие первые фаланги пальцев. Я спросил:

— Что у тебя с пальцами, Александр Степанович, почему не полечишь их?

— Нельзя вылечить, — ответил Стешин, — это фашистские «штучки»: загоняли под ногти булавки, хотели, чтобы я сообщил данные о своей части.

В Отечественную войну, будучи тяжело раненным, он попал в плен, претерпел стращные пытки в гестапо, сумел бежать из концлагеря и пробраться через линию фронта на Родину. И вот этот больной, искалеченный человек освоил специальность токаря, стал отличным специалистом и новатором пропагандистом новой техники.

А.С. Стешин — токарь-новатор завода «Красная Пресня».

Другой новатор — слесарь экспериментально-механического завода Иван Григорьевич Коновалов в годы войны был командиром партизанского отряда в Белоруссии. Его соединение наводило ужас на немецкие гарнизоны оккупировавшие Минск и другие города Белоруссии! А теперь, в мирные годы, этот замечательный, душевный человек создал интереснейшие устройства для револьверных станков, облегчив этим труд токарей и повысив производительность труда!

Слесарь завода счетно-аналитических машин Борис Сергеевич Егоров создал удивительный станок для автоматической намотки тончайшей проволоки на миниатюрнейшие кольцевые катушки-сопротивления для счетных 160 машин. До его изобретения и у нас и за рубежом тысячи девушек, обладающих острым зрением, наматывали эту проволоку вручную.

Намоточные станки Егорова увеличили производительность труда на этой операции в 800 раз! Они демонстрировались на международных выставках в Нью-Йорке, в Брюсселе, в Генуе.

Несколько американских и бельгийских фирм купили у нас лицензию на станки слесаря Егорова. «Моснаучфильм» снял фильм о создании Борисом Сергеевичем его замечательных станков. Фильм этот имеет интригующее название — «Секрет Н.С.Е.» (Н.С.Е. — намоточный станок Егорова). Это киноповесть об одном из замечательных русских умельцев — члене бывшего Московского совета новаторов — слесаре Егорове. Если вы любите новую технику, посмотрите этот фильм, он, несомненно, доставит вам удовольствие.

Вот какие люди были первыми членами Московского совета новаторов. Здесь невозможно рассказать обо всех, но почти про каждого из членов первого Совета новаторов можно написать книгу. Это рабочие-патриоты, привыкшие и в бою и в труде быть на переднем крае.

В первый год работы Совета новаторов руководство совнархоза, в частности ЦБТИ, только присматривалось к нам и практически ничем не помогало. Видимо, решили сперва проверить, будет ли какой толк от этой новой организации.

Но новаторы не унывали. К нам очень хорошо относились руководители и сотрудники павильона «Машиностроение» ВДНХ и ученые Всесоюзного инструментального института (ВНИИИ). По мере возможности они предоставляли нам станки, и мы хоть и не часто, но все же проводили свои экспериментальные работы. Заседания секций проходили то на ВДНХ, то во ВНИИИ.

Как-то незаметно ученые Инструментального института стали нашими шефами и членами секций. Кандидат технических наук Андрей Васильевич Акимов стал постоянным консультантом секции токарей, а кандидат технических наук Сергей Сергеевич Тамбовцев — шефом секции фрезеровщиков. Поскольку большинство работ в секциях Совета новаторов касалось создания новых видов инструмента, такое сочетание рабочей выдумки с наукой было очень полезно.

Акимов стал приглашать меня, как председателя секции, на заседания ученого совета института, где разбирались новые направления в области совершенствования инструмента. Заседания ученого совета обычно были тщательно подготовлены, на них показывали, что называется, живыми все инструменты, созданные в мире по данной теме. По ходу докладов показывались диапозитивы и технические фильмы. Потом, на собраниях секции токарей, я рассказывал своим товарищам об уровне современной техники в области инструмента, и таким образом мы были более или менее застрахованы от изобретения уже изобретенного.

С другой стороны, познакомившись с достижениями иностранных инструментальных фирм, наши новаторы, стремясь применить их к отечественным условиям, создавали собственные оригинальные конструкции инструмента. Александр Степанович Стешин, например, изучив материалы ученого совета ВНИИИ по вопросам применения за рубежом покрытия режущего инструмента дисульфидом молибденом,{2} о котором в 1960 г. на наших заводах еще и не слыхали, после многочисленных опытов добился увеличения стойкости сверл и керамических резцов в полтора-два раза.

Вместе с новатором-токарем нашего же завода Иваном Петровичем Ивановым мне тоже удалось на базе показанного на ученом совете ВНИИИ резьбового инструмента создать новую, весьма производительную гребенку для нарезки мелких высококачественных метчиков.

Общение с учеными и сотрудниками Всесоюзного института инструмента дало нам возможность все время быть в курсе современных достижений зарубежной и отечественной инструментальной техники, привило вкус к углубленным исследованиям процессов резания и способствовало рождению ряда ценных предложений в секциях токарей и фрезеровщиков. Я до сих пор благодарен за это работникам института Андрею Васильевичу Акимову, Сергею Сергеевичу Тамбовцеву, Михаилу Юрьевичу Лапинскому.

Акимов говорил иногда, когда я приносил ему на отзыв какую-нибудь новую идею члена секции токарей:

— А ведь вы, братцы, отбиваете у нас хлеб! Над этой темой мы уже три года работаем, а у вас — хлоп… и вопрос решен! И кажется, решен неплохо!

Надо отдать должное ученым ВНИИИ: они никогда не присвоили себе идею рабочего-новатора и ни разу не представили наш новый инструмент за свою разработку. А ведь, что греха таить, попадаются еще такие «ученые мужи», которые, используя свое положение, сперва опорочивают идею рабочего-изобретателя, а спустя некоторое время объявляют ее своей. Именно в это время (в 1960 г.) в павильоне «Машиностроение» на ВДНХ мы узнали о возмутительном, бесчестном поступке двух «ученых» одного московского научно-исследовательского института.

А произошло вот что. На ВДНХ демонстрировался станок для электроэрозионной обработки с графито-коксовым электродом. В связи с этим автор его, слесарь Федор Михайлович Кармастин, рассказал нам некрасивую историю.

Несколько лет назад он создал графито-коксовый электрод, которым можно легко обрабатывать самые твердые сплавы. Его предложение было послано в институт на заключение. Начальник лаборатории электроэрозии сразу увидел, что новый электрод в 150 раз эффективнее бывших в ходу до сих пор электродов, однако он скрыл результаты произведенных анализов и дал отрицательное заключение.

— А в прошлом году два работника института получили авторское свидетельство на мой электрод, — с горечью сказал Кармастин…

Возмущению новаторов не было границ.

Жюри ВДНХ не посчиталось с авторским свидетельством и присудило Кармастину золотую медаль — высшую награду выставки, хотя по положению о медалях ВДНХ для получения золотой медали обязательно наличие авторского свидетельства на изобретение. Это был исключительный случай, когда руководство Выставки достижений народного хозяйства ради справедливости пошло против своих же правил.

Кармастин еще раз обратился в Комитет по делам изобретений, и тогда, учитывая всеобщее признание и высокую оценку ВДНХ СССР, ему выдали авторское свидетельство. Таким образом, Комитет по делам изобретений выдал два авторских свидетельства на одно и то же изобретение.

Материал об этом возмутительном случае кражи «учеными» у рабочего-изобретателя его творения попал в печать. 7 февраля 1964 г. газета «Правда» поместила об этом статью «История одного изобретения». После появления статьи председатель Центрального совета Всесоюзного общества изобретателей и рационализаторов (ВОИР) В. И. Иванов обратился к председателю Комитета по делам изобретений и открытий Ю. Е. Максареву с просьбой, чтобы комитет аннулировал авторское свидетельство, выданное работникам института. Мер почему-то не было принято, «дело Кармастина» попало в экспертный совет Комитета по делам изобретений, где и завязло на многие годы.

Этот неприятный пример я привел вот для чего: каждый рабочий, решивший стать на путь технического творчества, пусть знает, что на его благородном пути могут встретиться не только замечательные ученые-коммунисты, но и «ученые» далеко не чистоплотные.

Но я забежал немного вперед. Вернемся к началу деятельности Московского совета новаторов.

Порядок был установлен такой: один раз в три месяца собирался президиум Совета новаторов, состоящий из председателей секций, председателя совета, его заместителей и представителей управлений совнархоза. Обязательно приглашались авторы разбираемых новшеств.

На одном из таких заседаний разбиралась и моя метчик-протяжка. К этому времени (т.е. в 1960 г.) она была уже выставлена на ВДНХ СССР и получила высшую оценку жюри выставки — золотую медаль.

На заседании присутствовал заместитель председателя Мосгорсовнархоза, заместители начальников производственного и технического управлений совнархоза, начальник ЦБТИ и представители других служб совнархоза. Руководство совнархоза стало оказывать больше внимания молодой организации, и это до некоторой степени воодушевляло нас и вселяло надежды. Но, когда речь заходила о серийном производстве отобранных секциями новшеств, совнархозовцы очень быстро охлаждали наш пыл. Они вполне доброжелательно встречали небольшие усовершенствования и крайне неохотно соглашались на реализацию серьезных изобретений, сулящих коренные изменения в той или иной области машиностроения. У них не вызывал возражений какой-нибудь самозажимный центр или новый упор для токарного станка, а вот координатор для скоростной разметки деталей, созданный слесарем Новиковым, или бесключевой патрон Антропова, или моя метчик-протяжка всегда натыкались на решительное «нет»: предложение о серийном выпуске таких и подобных новых инструментов вызывало у руководителей сомнения. Например, вместо ожидаемого нами серийного выпуска было решено изготовить… 10 (десять!) патронов Антропова, 100 метчиков-протяжек и 5 координаторов Новикова!

Как позднее выяснилось, нам еще повезло: следующее изобретение нашего новатора — карманный телефон- вообще не было принято руководством совнархоза, хотя оно, на наш взгляд, было великолепно.

Автор продемонстрировал свое устройство в работе, для чего один из представителей совнархоза уехал вместе с ним на машине в другой район и оттуда вызвал по карманному телефону наш зал заседаний. Разговор состоялся, все было слышно отлично. И тем не менее совнархоз не пожелал возиться с таким хлопотливым делом. По-видимому, и тут действовал «закон инерции старой техники», который косному руководителю обеспечивает более или менее спокойную жизнь.

Так или иначе, но Совет новаторов Москвы работал, число членов секций росло. Новаторы столичных заводов узнавали о дне и месте заседания секций и приходили вместе с товарищами предложить новшество, которое, по их мнению, можно использовать на нескольких заводах. Приходили и просто так, послушать и посмотреть новинки по своей профессии. Никогда ни одна техническая лекция не собирала столько пытливых и целеустремленных слушателей, сколько приходило на заседания секций Совета новаторов.

О работе Совета новаторов узнали корреспонденты «Московской правды». Сотрудники промышленного отдела газеты стали приходить на заседания секций, фотографировали наиболее интересные новинки, а иногда и их авторов. «Московская правда» печатала выступления московских и ленинградских новаторов и тем самым оказала большую помощь в пропаганде новаторской оснастки и передового опыта. На протяжении почти пяти лет она систематически поддерживала Московский совет новаторов во всех его новых начинаниях. Благодаря «Московской правде» о Совете новаторов узнали на всех заводах столицы и области.

По инициативе промышленного отдела Ленинградского райкома КПСС и при самом активном содействии его секретаря Л. В. Петрова в 1960 г. был организован первый в столице районный Совет новаторов. Председателем совета был избран я.

В райкоме нам отвели большое помещение, куда было решено собрать образцы всех новых инструментов и приспособлений, разработанных новаторами района и имеющих межотраслевое применение.

В отличие от городского, районный Совет новаторов сосредоточил свои усилия прежде всего на работе с молодежью района. Мы организовали выступление новаторов — токарей, слесарей, фрезеровщиков в профессионально-технических училищах Ленинградского района. Надо было видеть, с каким живым интересом встречали ребята каждый показ новаторского инструмента, новой оснастки для фрезерных и токарных станков, слесарных приспособлений. При содействии промышленного отдела райкома удавалось изготовлять для технических училищ по две-три штуки наших новинок, и ребята охотно ими работали. Польза от такой пропаганды технических новшеств заключалась прежде всего в том, что, поступая потом на заводы Ленинградского района, питомцы технических училищ были уже в курсе некоторых новых методов металлообработки и, случалось, удивляли своими познаниями старых мастеров.

Изобретатель С. А. Новиков показывает свою «припиловочную рамку» ученикам ПТУ № 5

В Ленинградском районном совете новаторов в короткий срок организовалось пять секций — токарей, слесарей, фрезеровщиков, сварщиков и строителей. Наши новаторы с энтузиазмом отдавались любимому делу, работали, не считаясь со временем. Забегая вперед, скажу, что через четыре года, когда Л. В. Петров перешел на другую, более ответственную работу, Совет новаторов Ленинградского района был распущен и больше никогда не возобновлял свою деятельность.

По положению о городском Совете новаторов, полагалось один раз в год на общем собрании членов всех секций оценивать работу совета, его президиума, руководителей секций и намечать план работы на следующий год. Первое такое собрание состоялось в большом зале Дома научно-технической пропаганды имени Дзержинского. Пришло около 500 человек, можно сказать, самый цвет творческой рабочей мысли столичных заводов. Работа всех секций была признана удовлетворительной.

На собрании был избран новый президиум Московского совета новаторов, меня избрали председателем. Было решено увеличить число секций (по профессиям) до 13. Вновь были созданы секции сварщиков, строителей, химиков, текстильщиков, резинщиков, обувщиков, прибористов, штамповщиков, пищевиков. Новый президиум Совета новаторов состоял из 40 человек. Из них 32 были подлинными новаторами, авторами ценных изобретений, 8 — представители совнархоза, Московского совета профессиональных союзов и Московского городского комитета партии. В основном совет состоял из рабочих, но были в нем также инженеры и кандидаты наук.

Было принято решение провести в 1962 г. выставку-смотр достижений московских новаторов, а на 1963 г. выставка-смотр была задумана более широкой и провести ее было решено на ВДНХ СССР.

Благодаря тому что на собрании присутствовали представители горкома партии, совнархоза, МГСПС, руководители Дома научно-технической пропаганды и павильона «Машиностроение» ВДНХ, все вопросы, поставленные новаторами, решались конкретно, намечались сроки исполнения, назначались лица, ответственные за организацию. Это был настоящий деловой разговор людей, влюбленных в новую технику и болеющих за технический прогресс на каждом участке наших заводов.

Первая наша выставка, устроенная в парке ЦДСА в 1962 г., привлекла внимание многих рабочих и инженеров московских предприятий и некоторых научно-исследовательских институтов. Работники ЦБТИ совнархоза помогли хорошо ее оформить. На красивых стендах было разложено около 150 новинок, созданных в трех секциях: токарной, фрезерной,слесарной.

В парке были установлены портреты авторов наиболее ценных изобретений и предложений. Нас приглашали выступать по телевидению с рассказами об экспонатах выставки. «Московская правда» напечатала репортаж с выставки. Словом, первая выставка Совета новаторов Москвы была хорошо разрекламирована, и каждый вечер на ней было много посетителей. Один или два члена президиума Совета новаторов дежурили на выставке и давали пояснения посетителям.

Книга отзывов и пожеланий быстро заполнилась благодарностями и высказываниями специалистов о полезности начатого дела. Тут же в парке у стендов происходила «вербовка» новых членов секций машиностроителей.

Совет новаторов быстро рос, о нем уже знали на многих московеких заводах. Однако мы чувствовали, что это еще далеко не то, что нужно. Мы не могли показать наши новые инструменты и устройства в работе, поэтому у посетителей не складывалось полного представления о возможностях технических новшеств. Даже специалист не всегда мог ясно представить себе, как работает то или иное приспособление или инструмент. Нужны были действующие станки, а в парке ЦДСА их, понятно, не было.

В один из вечеров на выставку пришел главный инженер павильона «Машиностроение» ВДНХ СССР М.3. Зеликсон. Он внимательно осмотрел все наши экспонаты, потом вместе с новаторами уселся на скамейку под липами.

— Ну что ж, Анна Ивановна! — сказал Михаил Захарович приехавшей вместе с ним начальнику ЦБТИ совнархоза А. И. Соломатиной. — Пора московским новаторам показать все это на ВДНХ, в нашем павильоне. Составляйте заявку по всей форме на 1963 г. Мы дадим отдельный зал с оборудованием, и там все экспонаты можно будет показать в действии.

Зеликсон угадал наши мысли: это было как раз то, чего нам не хватало.

Я весьма смутно представлял тогда, как делается экспозиция большой городской организации на Выставке достижений народного хозяйства, но одно понял сразу: чтобы заполнить целый зал павильона, надо подобрать, по крайней мере, 200 экспонатов. Наберем ли мы столько? Присутствовавшие на этой встрече члены президиума — фрезеровщик ЗИЛа Михайличенко, токарь завода кислородного машиностроения Тюленев, слесарь завода «Фрезер» Чикарев, шлифовщик завода САМ Крамаровский, токарь Копылов и другие новаторы уверяли, что 200 экспонатов набрать можно.

Повседневная работа Совета новаторов захватила меня, несмотря на то что на заводе на мне тоже висела весьма сложная токарно-лекальная работа. Кроме того, у меня было начато несколько рационализаторских работ и одно новое изобретение (тогда, конечно, еще «предполагаемое изобретение», как пишется в заявке Комитету по делам изобретений и открытий). Совмещать все это было довольно трудно. Но в президиуме были замечательные товарищи, каждый брал на себя какую-то посильную для него работу, и все мы здорово помогали друг другу в новом для всех деле.

Как-то в Доме научно-технической пропаганды на улице Кирова ко мне подошел незнакомый товарищ и сказал:

— Я с Рязанского станкостроительного завода. Видел по телевидению ваше выступление о выставке Московского совета новаторов. Вот приехал посмотреть, а выставка уже закрылась. Но не в этом дело. Я пошел в Центральное справочное бюро и хотел узнать адрес Московского совета новаторов. Так вы знаете, что мне ответили? — Он, улыбаясь, смотрел на меня. — Мне сказали, что такой организации в Москве нет!

Этот разговор с рязанским товарищем заставил задуматься. В самом деле, у Совета новаторов не было постоянного пристанища! Заседания секций происходили или на заводах, или на ВДНХ, или во ВНИИ инструмента. Надо было также как-то юридически оформить нашу организацию.

Я набросал план и в один из ближайших дней после работы пошел к Соломатиной. Когда я рассказал, зачем пришел, Анна Ивановна нахмурилась.

А зачем вам специальное помещение? — спросила она. — Этак вы скоро потребуете специального работника ЦБТИ, который вел бы ваши дела, вывеску у входа и еще что-нибудь?

Да, Анна Ивановна, — твердо сказал я. — Нам нужно и помещение, и вывеска с золотыми буквами, и не один, а пять работников ЦБТИ, чтобы вести дела наших секций. Довольно Совету новаторов жить христа ради!

Мирного разговора у нас не получилось. Это было мое первое разногласие с ЦБТИ.

«А кто ее знает, — думал я по дороге домой, — может, и в самом деле Соломатина права? У нее большой опыт организаторской работы, а что я понимаю в этих делах? С кем бы посоветоваться?»

Ничего лучшего не придумав, через два дня я пришел в приемную председателя Мосгорсовнархоза В. Н. Доенина. Председатель был занят, и было мало надежды, что он меня примет.

Прохаживаясь по приемной, я прочитал вывеску на одной двери: «Управляющий делами совнархоза Устинов Е.А.». Как-то машинально я открыл дверь, переступил порог большого, просторного кабинета и только тогда спросил: «Можно войти?»

— Да, да, пожалуйста, — сказал сидящий за столом, заваленным бумагами, средних лет товарищ. — Одну минуточку, посидите, пожалуйста!

Несколько минут он быстро писал, звонил по телефону, разговаривал с кем-то по селектору, кому-то отдавал распоряжения. Все это делал быстро и четко. Наконец Устинов положил авторучку и, откинувшись в кресле, взглянул на меня. У него оказались очень веселые голубые глаза и весь он был такой симпатичный и по-домашнему простой, что я сразу проникся к нему доверием. Я сказал, кто я есть, и рассказал, как и почему с первых шагов своей деятельности не сошелся во мнениях со своим шефом — Соломатиной.

— Хорошее дело вы начали со своим Советом новаторов! И ваши требования, конечно, минимальные и правильные. Я целиком с вами согласен. Давай сделаем так, — Устинов встал и заходил по кабинету. — Ты эти вопросы поставишь на вашем президиуме и принесешь мне протокол заседания, а я посоветуюсь по этим вопросам с Василием Николаевичем. Думаю, что он пойдет навстречу новаторам.

Я в точности выполнил его советы, и вскоре председатель совнархоза В. Н. Доенин подписал составленный Устиновым проект решения по постановлению нашего президиума.

Нам выделили зал площадью 60 квадратных метров в доме № 21 на улице Кирова. У входа появилась вывеска: «Совет новаторов Мосгорсовнархоза». Из состава сотрудников ЦБТИ выделили шесть толковых инженеров для помощи в организационной работе секций Совета новаторов.

Столичный Совет новаторов стал хоть немного похож на своего старшего брата — Ленинградский совет новаторов.

Хочется сказать несколько добрых слов об инженерах ЦБТИ, которые стали работать в Московском совете новаторов и добросовестно трудились вместе с нами до последнего дня существования совета. Больше всего дел было в секциях токарей, слесарей, фрезеровщиков, сварщиков и строителей. Поэтому в первую очередь наши инженеры занялись этими секциями. Михаил Григорьевич Пригожий вел дела секции слесарей, Юрий Андревич Степаненко — секции фрезеровщиков, Леонид Вениаминович Футерманов — самой обширной секции токарей, Михаил Михайлович Виниковский — секции сварщиков. Два инженера — женщины вели дела других секций: Римма Григорьевна Ардашева занималась секцией строителей, а Тамара Ивановна Морозова вела секцию текстильщиков.

Члены президиума Московского совета новаторов в парке Петродворца (Ленинград).

Слева направо: Н. А. Стороженко — аппаратчик салицилового завода;

Н. И. Певнев — главный инженер ЦБТИ Мосгорсовнархоза;

Б. Ф. Данилов-токарь-лекальщик

Все инженеры, или, как их называли в ЦБТИ, инструкторы Совета новаторов, проявили себя горячими пропагандистами новой техники, а в дальнейшем сами стали новаторами. Пригожий, Виниковский, Футерманов через три года были участниками очередной выставки Совета новаторов на ВДНХ СССР, и их работы были отмечены медалями.

Кроме Соломатиной у нас был еще один шеф — главный инженер ЦБТИ Николай Иванович Певнев. В частности, именно он предложил на очередном заседании президиума съездить в Ленинград к Карасеву посмотреть, как действует Ленинградский совет новаторов.

— У ленинградцев больше опыта, ведь они были первыми, начали свою деятельность на год раньше, — сказал Певнев. — Трех человек из президиума я могу взять с собой на неделю и берусь оформить командировки на их заводах.

Решено было послать председателей — секции фрезеровщиков Михайличенко, секции химиков Стороженко и меня. Первое, что нас удивило, — это то, что на вокзале в Ленинграде нас ждала «собственная» машина Ленинградского совета новаторов. У ленинградских новаторов был свой автомобиль! Просторная «шкода» отвезла нас в гостиницу на Литейном проспекте, где Карасев заказал для нас номера.

— А как же, — сказал Владимир Якумович при встрече, — ведь нашим новаторам приходится возить тяжеленные чемоданы с завода на завод, а потом обратно в Совет новаторов, неужто все это они должны таскать на себе? А у вас как дела в Москве?

Мы поведали Карасеву о наших трудностях и о том, как мы их разрешаем.

Потолковав о разных организационных вопросах, мы перешли к обмену техническими новинками в области инструмента и приспособлений по станочным специальностям. Это была главная сторона дела. Ленинградские новаторы показали нам много новых устройств и приспособлений, о которых в Москве не имели представления. Ряд технологических процессов, над которыми у нас только начинали думать, в Ленинграде уже был разработан, и можно было просто перенять их готовыми.

До этой поездки я не был в Ленинграде 15 лет и теперь во многих молодых рабочих-новаторах с радостью узнавал их замечательных отцов — питерских специалистов, у которых когда-то сам учился настоящей работе!

— Да, трудновато будет нам, москвичам, соревноваться с ленинградцами! — сказал Михайличенко после первого дня обмена опытом.

Правда, мы тоже приехали не с пустыми руками, привезли с собой два довольно увесистых чемодана, где лежали наши лучшие новинки.

Для ленинградцев были новостью и им очень понравились патрон Антропова, фреза Чернова и моя метчик-протяжка.

Эти три новинки их Совет новаторов решил взять на вооружение и распространить на ленинградских заводах как наиболее эффективные по данным отраслям. Мы же взяли у них 12 новых видов инструмента, различных устройств для токарных и фрезерных работ и несколько техпроцессов по металлообработке, которые хоть сейчас можно было применить на московских заводах и сразу получить значительный эффект.

Не будет преувеличением, если скажу, что одна такая встреча рабочих-специалистов, являющихся изобретателями или рационализаторами, дала больше практической пользы, чем иные заседания ученых советов наших институтов. Мы постепенно начинали все лучше понимать, какая это огромная сила — «думающий рабочий класс»! И все очевиднее становилось, что новая форма организации творческой активности рабочих — Совет новаторов- тоже может быть большой силой, если ее правильно использовать. В самом деле, до сих пор в стране не было такой организации, которая могла бы вот так, непосредственно у станка, на любом рабочем месте показать новинку и научить станочников работать в 2-5-10 раз быстрее, чем это делали раньше!

Такой организации, которая могла бы на практике показать рабочему, как повысить производительность труда на каждом станке не в 2000 г., а немедленно, теперь же, — такой организации не было. Такая организация — это Совет новаторов.

Правда, Владимир Якумович Карасев смутил нас некоторыми своими высказываниями, но, в общем, мы чувствовали, что набираемся мудрости на ленинградских заводах и в их Совете новаторов. А смутил нас Карасев вот чем:

— А не приходилось вам слышать на заводах после ваших показов и демонстраций новых методов труда такие речи: «Вот вы показали нам новинку, которой можно работать в 5 раз производительнее, а потом сняли ее со станка, положили в свой чемодан и уехали, а мы опять будем работать по старинке. Где купить ваш новый инструмент, кто его выпускает?»

— Не слышали вы еще таких речей? — повторил свой вопрос Карасев. — Так скоро услышите.

Мы понимали, что Карасев прав.

— А что же делать, Владимир Якумович? — чуть не хором спросили мы.

— Вот послушайте, что постановил наш президиум на последнем заседании, — сказал Карасев и вытащил из стола папку с делами Совета новаторов. Он полистал ее и начал читать: — «Президиум Ленинградского совета новаторов постановляет: просить производственное управление Ленсовнархоза разместить на инструментальных заводах города заказы на изготовление партий новаторского инструмента, отобранного Советом новаторов и признанного лучшим по данной отрасли: прорезная фреза Леонова — 1000 штук; расточной резец Лакура — 8000 штук; фреза Карасева — 20000 штук…»

Владимир Якумович кончил читать и весело посмотрел на нас.

— И вы думаете, что ваш совнархоз согласится делать все это? — с удивлением спросил Михайличенко.

Не только согласился, но инструментальный завод имени Воскова и ЛИЗ уже приняли заказы, а производственное управление совнархоза включило их в план II квартала, — с торжествующей ноткой в голосе сказал Карасев.

Действительно, в том же 1961 г. заводом имени Воскова были изготовлены 20 тысяч фрез Карасева. По просьбе Всесоюзного общества «Знание» Карасев нагрузил ими чуть ли не целый вагон и поехал в «турне» по Советскому Союзу. Он побывал на многих заводах во всех республиках, везде показывал, как с помощью новой фрезы работать в 5 раз производительнее, чем известными до сих пор фрезами. А когда ему задавали вопрос, где же взять этот удивительный инструмент, Карасев говорил: «Вот вам целый ящик фрез, переведите деньги на расчетный счет Ленинградского завода имени Воскова!» От такой оперативности руководители заводов приходили в изумление, не знали, как и благодарить новатора. Это была уже не голая пропаганда, а реальная помощь.

То же самое было сделано и с другими рекомендациями Ленинградского совета новаторов. Внедрив свои новшества на заводах Ленинграда, новаторы выезжали со своими чемоданами в другие города, и тысячи рабочих приобщались к высокой технической культуре ленинградских новаторов.

…Мы вернулись из Ленинграда, «начиненные» удивит тельными замыслами ленинградских новаторов.

Вообще, поездки московских новаторов в другие города — а они побывали на различных заводах почти всех республик нашей страны — очень обогатили и расширили кругозор рабочих-новаторов, сделали многих из них большими специалистами своей профессии и одновременно приучили их мыслить по-государственному. О некоторых творческих поездках столичных новаторов, в которых мне довелось участвовать, о нашей пропаганде технических новшеств и передовых методов труда во многих городах я расскажу чуть-чуть позже.