В КРЕМЛЕ У ЧЕРНЕНКО

В КРЕМЛЕ У ЧЕРНЕНКО

20 апреля я был в кабинете Генерального секретаря на пятом этаже в здании ЦК на Старой площади. За огромным столом сидел седой, совсем белый, как лунь, сгорбленный и постоянно кашляющий старик. На его безжизненном, как маска, лице прорезалось нечто вроде улыбки, и он жестом предложил мне сесть в кресло.

Я стал говорить ему о политических и военных мерах доверия, обсуждавшихся в Стокгольме, — о неприменении силы, об уведомлениях и наблюдателях. Казалось, он внимательно слушает, но вдруг в самый, как мне казалось, серьезный момент, когда я стал излагать суть возможного компромисса, лицо его как— то жалобно сморщилось и он прошелестел:

— Послушайте, это же чушь какая— то. Я никак не возьму в толк, что вы мне тут городите. Надо более основательно готовиться, когда идете на доклад к Генеральному секретарю ЦК КПСС, чтобы были оценки, выводы и предложения.

Я еще пытался говорить о возможности «сплава» неприменения силы и некоторых военных мер доверия, которые, по сути дела, предлагал ему Рейган в своем послании 16 апреля. Но Черненко либо действительно не понимал, либо не хотел уже понимать. Обескураженный — уже в какой раз — я вышел из кабинета Генсека и рассказал о своем позорном поражении Александрову.

Ничего, — стал успокаивать он меня, — не принимайте близко к сердцу. Бывает. Я сам постараюсь ему при случае объяснить.

* * *

В старинном особняке на улице Алексея Толстого Громыко принимал итальянского министра иностранных дел Джулио Андреотти. Было это 23 апреля. Хозяин был сама любезность, если, конечно, знать этого угрюмого, неулыбчивого человека. Он даже анекдот рассказал, что случалось с ним крайне редко. Гость тоже источал улыбки и комплименты. В общем обе стороны всячески показывали, что могут ладить друг с другом, несмотря на мрачную международную обстановку.

В зале, отделанном белым мрамором, где когда— то танцевали сталинские маршалы, теперь стоял огромный круглый стол, за которым и шел оживленный обмен мнениями. Когда дело дошло до Стокгольмской конференции, Андреотти неожиданно сказал, что Италия считает весьма важной договоренность о неприменении силы и что «здесь наши позиции соприкасаются». Громыко сразу же откликнулся:

— Нам импонирует, что Италия и некоторые другие западные страны стали высказываться в пользу обсуждения этого вопроса. Мы выдвинули два предложения об обязательстве ядерных держав не применять первыми ядерного оружия и о договоре о неприменении силы вообще. Но мы не ставим вопрос так, что нужно сразу договориться по обоим. Можем начать с первого, скажем, с договоренности о неприменении силы в сочетании с другими вопросами.

Андреотти соглашался. Он явно подыгрывал советскому министру:

Две недели назад, — откровенничал он, — состоялось совещание министров иностранных дел «десятки», на котором были подведены итоги первого этапа Стокгольмской конференции. Я был свидетелем того, что постановка вопроса о подтверждении торжественного обязательства не применять силу в международных отношениях встретила широкое согласие.

Что ж, я был доволен. Наши прогнозы из Стокгольма оправдывались. Запад явно готов идти на договоренность о неприменении силы. И Громыко снова заговорил о «сплаве» неприменения силы с военными мерами доверия, хотя и не употреблял этого слова.

* * *

26 апреля, в четверг, как обычно в Кремле состоялось заседание Политбюро. В повестке дня было 12 вопросов. Первым, как всегда, шло назначение новых кадров. Мой вопрос — утверждение дополнительных указаний — числился девятым.

На часах — без четверти 11. По коридору тянутся приглашенные к предбаннику — большой полукруглой комнате. У обитых кожей дверей в зал заседаний Политбюро уже робко жмется И. Лаптев — мой давний знакомый по написанию речей на дачах в Серебряном бору. Сегодня его утверждают главным редактором «Известий».

В 11 секретарь объявляет: «Вызываются помощники Генерального». Потом некоторое время спустя: «Приглашенные на первый вопрос». Начинается круговорот между залом заседаний Политбюро и «предбанником» — идет назначение кадров.

Остальные приглашенные рассаживаются кто как может — за круглым столом, на стульях, расставленных вдоль стен, или стоят кружком, оживленно беседуя о своем. Мы с Огарковым садимся за стол, и он расспрашивает меня о Швеции, как она выглядит и отличается ли Стокгольм от Женевы. Но больше всего его интересует шведская охота за подводными лодками. Это что — все серьезно? — спрашивает он. Я рассказываю и Огарков укоризненно качает головой:

— Совсем с ума посходили. Скоро наши подлодки будут у себя в постели ловить.

Пили чай с баранками — с большими, тонкими и чуть сладковатыми. Такие водились только в Кремле или на Старой площади. Председатель Госплана Байбаков вспомнил, что при Сталине в уголке стоял столик, на котором всегда были бутылки с коньяком и рюмки, чтобы «причаститься». Но Огарков отнесся к этому скептически:

— Если и пили, то, наверное, только после обсуждения своего вопроса —  пронесло. Времена ведь были строгие, не то, что сейчас.

Время тянулось медленно. За закрытыми дверями уже больше часа обсуждался третий вопрос. — «О дальнейшем совершенствовании управления». За нашим круглым столом сетовали: разве мыслимо эффективно управлять страной, когда у нас больше ста министерств. Огарков заметил, что во время войны Сталин, чтобы устранить неразбериху оставил в Минобороны только двух замов. А теперь их 15. Вообще имя Сталина в «предбаннике» упоминалось часто и с уважением.

Неожиданно Огаркова, Ковалева и меня позвали на рассмотрение шестого вопроса — «О результатах встреч и бесед товарищей К.У. Черненко и Д.Ф. Устинова с министром обороны Польши Ф. Сивицким». Причем позвали не с самого начала, а уже в ходе его обсуждения. Мы вошли в зал, когда говорил Генеральный. Он сидел в председательском кресле и монотонно читал по бумажке что— то о нерушимой дружбе братских социалистических стран Польши и Советского Союза. Но кончив читать, не замолчал, а стал говорить — многословно, захлебываясь в словах и размахивая руками:

— Помню еще Леонид Ильич рассказывал, что у поляков сложился такой стиль: контрреволюция наступает, а они говорят ничего особенного не происходит. Подумаешь, мол, в Кракове восстали 5 тысяч студентов — обойдется. Вот и сейчас происходит то же самое. Потихоньку костел захватывает командные позиции. Члены Солидарности постепенно проникают в армию. Уже сейчас большинство ее солдат и унтер — офицеров — это члены Солидарности. А нам по— прежнему говорят, что ничего особенного не происходит...

Седьмым и восьмым вопросами стояло сообщение Громыко о заседании Комитета министров иностранных дел Варшавского Договора в Будапеште и о его визите в Венгрию. Прочитав все, что нужно было сказать о братской дружбе, по бумажке, Громыко тоже вдруг ударился в воспоминания, что с ним случалось крайне редко.

— Говорят, что венгры роскошно живут, — рассуждал он, — что в Будапеште все блестит. Я проехал по нему — ничего особенного. Конечно, в магазинах там все есть, что нужно. Но ничего роскошного. Зато интерес представляет такой штрих из их внутреннего положения. Венгры производят 150 килограммов мяса на душу населения. Из них 50 процентов идет на экспорт. Как они достигли такого? Через кооперацию. Они стимулируют население производить живность, которая потом сдается государству. Поэтому и неплохо живут.

Вот так члены советского руководства знакомились с жизнью соседних стран.

Наконец настал черед моих дополнительных указаний. Но они не обсуждались. Черненко просто сказал, что их можно утвердить. Однако потом как бы спохватился:

— На этих днях, — сказал он, — предстоит встреча руководителей делегаций СССР и США на стокгольмских переговорах. Давайте отложим утверждение директив и вернемся к этому вопросу с учетом итогов их встреч.

Так, отметил я про себя, значит, удалось — таки Александрову объяснить Генеральному что к чему. Но тут встрял Громыко и твердо сказал:

Константин Устинович, указания надо утвердить сейчас. А то получится так, что американцы первыми внесут свой документ, а мы не успеем.

Я обомлел. Американцы внесли свой документ еще в январе, а сейчас апрель. Лихо же играет министр. И только потом дошло — играет — то он беспроигрышно. В этом зале только Ковалев да я, ну, может быть, еще Александров, знают, как все обстоит на самом деле, но ведь никто не скажет. Правила такие.

Политбюро единогласно утвердило указания.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Черненко даёт добро

Из книги Кремлевское дело автора Иванов Николай Владимирович

Черненко даёт добро – Ну, теперь-то вы никого больше не возьмёте, прежние времена возвращаются, – не скрывая удовлетворения рассуждал доставленный на допрос бывший первый заместитель начальника Бухарского УВД Шамси Рахимов. Недавно арестованный полковник милиции уже


ПОЭМА «ЖИЗНЬ К .У.ЧЕРНЕНКО»

Из книги Сантименты автора Кибиров Тимур

ПОЭМА «ЖИЗНЬ К .У.ЧЕРНЕНКО» Глава I ПАСТУШОККонстантин Устинович Черненко родился 24 сентября 1911 года в деревне Большая Тесь Новоселовского района Красноярского края, русский. Член КПСС с 1931 года. Образование высшее — окончил педагогический институт и высшую школу


ПОЭМА «ЖИЗНЬ К.У.ЧЕРНЕНКО»

Из книги Андропов автора Медведев Рой Александрович

ПОЭМА «ЖИЗНЬ К.У.ЧЕРНЕНКО» Глава III В СПИСКАХ НЕ ЗНАЧИЛСЯПосле окончания службы в армии К.У.Черненко работал в Красноярском крае: заведующим отделом пропаганды и агитации Новоселовского и Уярского райкомов партии, директором Красноярского краевого дома партийного


Андропов и Черненко

Из книги ОбрАДно в СССР автора Троицкий Сергей Евгеньевич

Андропов и Черненко


СОВЕТСКИЕ КОМПОЗИТОРЫ ОТ ЧЕРНЕНКО И АНДРОПОВА

Из книги Мне всегда везет! [Мемуары счастливой женщины] автора Лифшиц Галина Марковна

СОВЕТСКИЕ КОМПОЗИТОРЫ ОТ ЧЕРНЕНКО И АНДРОПОВА После окончания школы, наш певец и басист ушли в ар­мию, мы остались вдвоем с барабанщиком Моргом. Я остал­ся один в большом городе и не понимал, что теперь делать с музыкой....Вообще, 1984 год был самым х...вым, так как Черненко


Андропов — Черненко: кто кого?

Из книги Самые закрытые люди. От Ленина до Горбачева: Энциклопедия биографий автора Зенькович Николай Александрович

Андропов — Черненко: кто кого? Е. Чазов:— В тот период, внешне незаметно, начали складываться две группы, которые могли в будущем претендовать на руководство партией и страной. Одна — лидером которой был Андропов, вторая — которую возглавлял Черненко. Начало


Когда Черненко был в отпуске

Из книги 10 вождей. От Ленина до Путина автора Млечин Леонид Михайлович

Когда Черненко был в отпуске В. Болдин:— Как-то в начале весны 1983 года М.С. Горбачёв спросил меня, знаю ли я Е.К. Лигачёва, первого секретаря Томского обкома КПСС. Лично с Лигачёвым я не был знаком, мне приходилось его видеть только в начале 60-х годов, но слышал о нём


Против Черненко

Из книги Дело: «Ястребы и голуби холодной войны» автора Арбатов Георгий Аркадьевич

Против Черненко В. Болдин:— В круг обязанностей Горбачёва опять стали входить новые вопросы. Наряду с сельским хозяйством он курировал химию, лёгкую промышленность, торговлю, вел заседания Секретариата ЦК, а это значит в немалой мере участвовал в расстановке партийных и


К. Черненко: разные мнения

Из книги автора

К. Черненко: разные мнения Из дневника Я. Голованова (писатель и журналист, специализировался на космической и научной теме): «Теперь самый главный человек в стране — делопроизводитель. Передавали его биографию, говорили, что окончил педагогический институт, но какой, не


Брежнев-Андропов-Черненко

Из книги автора

Брежнев-Андропов-Черненко Брежнев умер в ноябре 1982 года. Мы настолько привыкли к тому, что он есть, вот такой, еле говорящий, но говорящий тем не менее часами невразумительные речи, что не поверили сообщению о его смерти. Когда я пришла на работу и мне сообщили о


ЧЕРНЕНКО Константин Устинович

Из книги автора

ЧЕРНЕНКО Константин Устинович (24.09.1911 — 10.03.1985). Генеральный секретарь ЦК КПСС с 13.02.1984 г. по 11.03.1985 г. Член Политбюро ЦК КПСС с 27.11.1978 г. по 10.03.1985 г. Кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС с 03.10.1977 г. по 27.11.1978 г. Секретарь ЦК КПСС с 05.03.1976 г. по 13.02.1984 г. Член ЦК КПСС в 1971 — 1985 гг. Кандидат


«Вождь» шестой: Константин Черненко

Из книги автора

«Вождь» шестой: Константин Черненко Все приходит у нас слишком поздно. И мы слишком долго находимся в переходном состоянии, в каком-то междуцарствии. Н.


Константин Устинович Черненко. Агония

Из книги автора

Константин Устинович Черненко. Агония Полоса реформ, перестройка могла бы начаться сразу после смерти Андропова. Судя по косвенным данным, он думал о смерти (даже спрашивал, сколько ему осталось жить, но его из человеческой жалости, а отчасти, может быть, и трепета перед