Лес героя

Лес героя

По правде говоря, мне не хотелось описывать подробности этой невразумительной истории. Но боюсь, без неё не всё будет понятно, нарушится цепочка побудительных причин и следствий. А я заметил, что даже в полной сумятице и хаосе событий эту цепочку обнаружить можно. Да она просто существует сама по себе… и не спорь.

Температура моего бренного тела поднималась не от часа к часу, а от километра к километру. Лоб раскалён, и в башке содержимое, казалось, вот-вот закипит. Всё было ясно и без градусника: дышу какими-то огненно-полыхающими выдыхами. Вижу всех, всё, в том числе деревья, да только как бы вне фокуса, расплывчато, а стволы у тех деревьев раскачиваются не вправо-влево, а как бы волнообразно, будто в восточном танце, снизу вверх или сверху вниз; земля тоже шаткая, неустойчивая— она плывёт под ногами, дрейфует в сторону Каменец-Подольска…

До города осталось километров восемнадцать-двадцать. Мы не то часть передового отряда, не то блуждающая группа в поисках пристанища. Остановились в деревушке, вытянутой двумя рядами одной улицы вдоль опушки густого леса. Все хаты как хаты, а один дом побольше, посолиднее и с деревянным крыльцом под навесом… Пуля попала в правую стойку крыльца. Там осталась отметина как раз на уровне глаз заместителя по строевой. Он входил в дом, где расположился штаб батальона. Стойка крыльца уберегла капитана Концевого от верного гробешника. Стрелял одиночка из винтовки, второго выстрела почему-то не последовало. Край леса совсем близко, значит, целили с небольшого расстояния и стрелок не так чтобы очень — промазал… Меня сразу вызвали в штаб. Приказ прост: «Собрать всех, кто может двигать ногами. Прочесать лес. Найти одурелого мстителя и обезвредить», — распорядился тот, кого только что чуть не ухандокали.

Комбат на меня даже не взглянул, только кивнул устало, как бы утвердил распоряжение:

— Не гоняйтесь за этим героем. Людей поберегите. И сразу возвращайтесь обратно…

Сержанты собирали остатки батальона к опушке леса, — всех, за исключением двух танковых экипажей и штабистов, а я облокотился на сильно искривлённый старый ствол какого-то лиственного дерева и сквозь тяжелый гул в голове пытался хоть как-то размышлять: «Майор Беклемишев обозвал его «героем»… Неспроста… Наверно, солдат или сержант, стрелявший в Концевого, чувствовал себя таким: ещё бы, в одиночку бросал вызов наступающему врагу. Одним единственным выстрелом обнаружил себя, дурище. Да ещё ведь промазал. Лучше заглянул бы в карту: к западу от селения сплошной лес километров эдак на пятнадцать-семнадцать, ну и шел бы, хмырь, туда. Вряд ли кто-нибудь его на этом пути перехватил бы. Только не сбейся с направления… Я лежал бы сейчас где-нибудь в хате, на подстилке, а то и на лавке или топчане… Ноги совсем ослабли, дрожат и судорожно подгибаются, а в башке зудёж и пустоты. Пу-ус-то-о-ты!.. Нет! Он точь-в-точь такой же болван, как я. Мы только стоим по разные стороны и готовы в любой момент прикончить друг друга. То ОН наступает, а Я пячусь, то Я наступаю, а ОН пятится и прячется… Видно, герою неймётся. Его хлебом не корми, только дай совершить что-то похожее на подвиг! (Как это будет по-немецки «подвиг»?)… ОН и Я — равнозначные дундуки. Мы все, почти все, кретины… Если бы он не совершил своего уродского подвига, меня не вызвали бы в штаб, не приказали бы…

Сержант докладывает:

— Полный сбор — всего сорок семь человек…

— Все в цепь! Интервал 20–25 метров. Двигаться осторожно, без команды не стрелять. Здесь лес, отсюда он никуда не денется. Вперёд. Шагом марш!..

Он где-то впереди нашей цепочки. Уходит вглубь леса — на запад… Может, он тоже плохо себя чувствует? И та же белая мокрая пелена, как мне, мешает ему целиться? Даже, может быть, у него тоже температура… Или, может, его пуля была вовсе не геройским выбрыком, а просьбой, мольбой: «Поскорее прикончите меня, и пожалуйста, не церемоньтесь»… Не беспокойся… Цепь развернулась вдоль опушки леса больше чем на километр — охотники вздрючены, все с автоматами, сорок семь стволов, передовой отряд батальона в полном составе! И все они плывут, раскачиваются… Почти не касаясь земли… мха… валежника… Я держусь за ствол дерева… От одного ствола к другому: «Только бы не потерять ни одного человечка… Ни одного!..» Лесной герой, если и решил распрощаться с жизнью, может, залёг, где-нибудь поблизости, замаскировался и минимум двоих успеет угрохать… А вдруг его тоже ноги не держат? Подгибаются? И он тоже хочет, чтобы всё это побыстрее кончилось? Хоть как…

Тошно рассказывать, как более сорока вооружённых людей уничтожали одного, покусившегося на какой-то там доблестный поступок или дерзнувшего на самоуничтожение, потому что ему всё на свете остоебенело до предела (понятия не имею, переведётся ли это словцо на немецкий)… Сколько минут понадобилось, чтобы разведчики с чутьём и опытом обнаружили его за большущей кучей валежника… Следы… Потребовалось несколько секунд, чтобы избавить героя от всех назойливых мук. Он даже не выстрелил ни разу из своей винтовки. А мог бы… Все стволы, кроме моего, были направлены на кучу валежника. По отмашке раздалась единая многоголосая очередь вперемежку с более громкими одиночными выстрелами…

Взглянуть на убитого я не пошел. Только распорядился принести в штаб все документы и его медальон. А сам потащился в село, к злосчастному крыльцу… Ну, кому какое дело, что, где и как у кого плывёт, раскачивается, когда окружающий мир такой ненадёжный и непрерывно тяготеет к разрушению… Пусть уж лучше плывёт и раскачивается, чем… тонет.

«Безумству храбрых поём мы песню» — вот-вот! Любим горлопанить. Ценим возможность петь гимны самим себе и заодно прославлять Героев. Особо — воспевать их посмертно. Ведь я уже говорил: воюющих и совершающих так называемые поступки всегда в несколько раз меньше, чем тех, кто их воспевает. Они-то, неутомимые, готовы без устали славить «безумство храбрых» и ощущать себя причастными к их деяниям, даже если таковых и вовсе не было. Вы что, и вправду думаете, будто Александр Матросов затыкал своим телом амбразуру ДОТа или ДЗОТа?.. Что, там плацкартные места для лежания оборудованы?.. Там отрицательные склоны сооружены. На отрицательные — не ляжешь, даже толком не прислонишься…

В штабе я доложил комбату, что задание как бы выполнено, герой угомонился. Вернее, угомонён. И попросил, если возможно, до завтрашнего дня дать мне передышку. А то…

— Разумеется, разумеется, — сказал гвардии майор. — Я и так гляжу, с вами что-то неладно. Почему раньше не сказали? Идите-идите. Отдышитесь. Я пришлю фельдшера.

— А разве он?.. — спросил я.

— Догнал-догнал, и вместе с санитарами.

В хатёнке участники облавы успели весь пол застелить собственными телами — как вошли, так и повалились сплошняком. Я опустился на лавку у печи. Лавка была свободна, да и ещё просторная лежанка, прикрытая постелью. Весь запас, даже самый потайной— резервный, у меня был окончательно израсходован: дышал ещё по привычке, но уже урывками. Вошел фельдшер Валентин, он то ли переступал через фигуры, укрытые шинелями, то ли наступал на них. Добрался до лавки и сразу сунул мне подмышку градусник.

— Где ты его раздобыл? — пробормотал я.

— Отнял у разъярённых врагов, — ответил Валентин и тоже сел на лавку.

Из-за печи высунулась незаметная маленькая бабуля, хозяйка хаты. И не мне, а ей он торжественно сообщил:

— Во! Ровно сорок! — я не заметил, когда он успел рассмотреть. — Даже с хвостиком.

Я попытался хоть чуток привстать и не смог.

Бабуля засуетилась, приказала неожиданно громко:

— А ну, разувайся, раздевайся, милок.

— Не-е могу-у, — промычал я. — Нельзя…

Снять сапоги ещё куда ни шло, но даже представить невозможно, как это снять штаны, гимнастёрку в оперативной глубине, в прорыве, в тылу у противника. Ведь каждую минуту-секунду может раздаться выстрел и команда. Но у бабули на этот счет были другие соображения. Она настаивала:

— Разувайся-раздевайся совсем! И без исподнего. Давай в лежанку, под перину. А ну, дохтур, — это Валентину, — разоблачи его. А я — сей миг…

Исчезла, откуда-то из глубины крикнула:

— Пелюлев ему не давай! Уже не поможет.

Не помню, не знаю, как я сам разделся или фельдшер потрудился. Помню только, как уже голый лежал под обширной, серой, видавшей виды периной. Тут опять появилась бабулька с большущей кружкой в обеих руках.

— На, — сказала и поднесла край кружки к моим губам. — Пей, милок, и до самого дна.

Из последних силёнок я начал глотать это пойло. Показалось, что самогон-первач с какими-то травами и большим количеством перца. Последняя мысль сверкнула молнией: «Вот нагрянут и хрен ногами в штаны попадёшь. А если власовцы?!»

— Пей-пей, не останавливайся, — бормотала бабуля. — «Пейте здесь, пейте тут, на том свете не дадут», — это я ещё усвоил.

Допил и потерял сознание…

Нас подняли в половине шестого утра. Разместились все на броне двух танков: к единственному «валентайну» причалила ещё одна тридцатьчетвёрка (что за драгоценный подарок!) Мне уступили местечко на брезенте у мотора — самое тёплое.

Бабуля скрестила руки на груди и сокрушенно покачивала головой: мол, «вот так-то, а то бы ты здесь и по сей час загибался». Мне казалось, что температура у меня почти нормальная, даже некоторая нехватка по градусам. И слабость неимоверная. Сил хватает только на то, что надо сделать в сей миг… Вот где появляется полное бесстрашие: на испуг тоже хоть какой-то запас сил нужен… Всё, как в густом тумане. По неизвестной причине. Кроме того, там и природного тумана было предостаточно… Трудно определить, когда он мерещится, а когда натуральный. Ну ладно, у меня (выяснилось) в глазах муть по причине высокой температуры. Или её полного отсутствия… А у других— без всякой на то причины? Сплошной туман по привычке?..

До Каменец-Подольска, говорят, осталось всего двадцать километров.

«Всего двадцать или все двадцать?» Лежу на броне, под брезентом.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Звезда Героя

Из книги Маргелов автора Костин Борис Акимович

Звезда Героя К концу сентября 1943 года Красная Армия, освободив левобережную Украину, вышла к Днепру по фронту протяженностью более семисот километров....Уже после окончания войны дивизионный художник, изрядно поднаторевший на оборонительных и наступательных схемах,


В поисках героя

Из книги Писемский автора Плеханов Сергей Николаевич

В поисках героя Кострома, за один год пережившая два больших опустошительных бедствия, жила теперь как-то опасливо, словно не веря, что полоса несчастий миновала. Даже рождество вышло какое-то невеселое – одни еще носили траур по родственникам, другие стеснялись


Возвращение героя

Из книги Красная капелла. Суперсеть ГРУ-НКВД в тылу III рейха автора Перро Жиль

Возвращение героя В октябре 1944 года, через два месяца после освобождения, советская военная миссия прибыла в Париж и разместилась сначала в помещении бывшего посольства Литвы, затем в здании бывшего посольства Эстонии, на бульваре Ланн. Ее возглавлял подполковник


ПО СЛЕДАМ ГЕРОЯ

Из книги У лукоморья автора Гейченко Семен Степанович

ПО СЛЕДАМ ГЕРОЯ Все, кто приходит на поклонение к могиле Пушкина, идут посмотреть музей в Успенском соборе. В его центральной части, взорванной в 1944 году фашистами, на большом щите выставлены подлинные документы, свидетельствующие о злодеяниях, варварстве,


Смерть героя

Из книги Ленин. Жизнь и смерть автора Пейн Роберт

Смерть героя Когда семью постигает утрата, близкие по-разному переживают горе. Бывает так, что для кого-то эта смерть становится ударом на всю жизнь. Человек живет с этим горем до конца своих дней. Он продолжает обычное земное существование, женится, производит на свет и


Поиски героя

Из книги Михаил Булгаков в Художественном театре автора Смелянский Анатолий Миронович

Поиски героя 7 февраля 1926 года молодое руководство, повинуясь долгу перед потомками, специальным решением постановило: «Признать желательным, чтобы записи о ходе репетиций велись более подробно, и предложить В. П. Баталову составить проект плана таких записей».Благодаря


Звезда героя

Из книги На крыльях автора Аматуни Петроний Гай

Звезда героя В августе 1941 года низко над оврагами и перелесками пробирался к городу Калинину маленький двукрылый самолёт Абрамова. В санитарной кабине лежали два тяжело раненных командира.Торопился пилот: им нужна срочная операция. Летел на высоте 60 метров. Осталось


Награда для героя

Из книги Записки космического контрразведчика автора Рыбкин Николай Николаевич

Награда для героя Космонавты Первого отряда хотя и были мечтателями, но четко понимали, на какое рискованное дело они идут, особенно первые из них. Как люди военные, они знали и то, что за удачные испытания летной и иной техники государство частенько награждает особо


Тропой героя

Из книги Абд-аль-Кадир автора Оганисьян Юлий

Тропой героя


В Поисках героя

Из книги Путешествие без карты автора Грин Грэм

В Поисках героя Два африканских дневника Предисловие В Африке начал я два романа: «Ценой потери» в Бельгийском Конго и «Суть дела» в Сьерра — Леоне. Правда, рождались они по — разному; когда в январе 1959 года я отправился в Бельгийское Конго, у меня уже созрел сюжет


В поисках героя

Из книги Сципион Африканский автора Бобровникова Татьяна Андреевна

В поисках героя ДВА АФРИКАНСКИХ ДНЕВНИКАКнига вышла в 1961 году. Фрагменты из второй части публиковались в журнале «Вопросы литературы» (1965, № 4) в переводе Е. Гусевой.С.249. Грин, Жюльен (наст, имя: Джулиан Грин, 1900–1998) — американский прозаик, родился и получил образование во


ЯВЛЕНИЕ ГЕРОЯ

Из книги Гении и злодейство. Новое мнение о нашей литературе автора Щербаков Алексей Юрьевич

ЯВЛЕНИЕ ГЕРОЯ В то время как Гамилькар Барка сражался в Иберии, лелея замыслы войны с Римом, в те дни, когда он учил сыновей вечной ненависти к Риму, в этом самом Риме родился мальчик, которому суждено было навсегда сокрушить могущество Карфагена. Его звали Публий Корнелий


Явление «героя»

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

Явление «героя» В VI веке нашей эры в Византии жил некий Прокопий Кесарийский, занимавший должность официального историографа при императоре Юстиниане Великом. Соответственно, в задачу Прокопия входило описание славных деяний императора. А они и в самом деле были


Рождение героя

Из книги Ахматова без глянца автора Фокин Павел Евгеньевич

Рождение героя Однажды я, стоя на плацу, увидел странное зрелище: тяжелый немецкий битюг тянет по мощенной булыжником дороге телегу-платформу на дутых колесах, а на телеге никого. Я удивился и заглянул под колеса. После чего удивился еще больше. Между колесами лежал


«Поэма без героя»

Из книги Русские гении за рубежом. Зворыкин и Сикорский автора Образцов Петр Алексеевич

«Поэма без героя» Анна Андреевна Ахматова:Определить, когда она начала звучать во мне, невозможно. То ли это случилось, когда я стояла с моим спутником на Невском (после генеральной репетиции «Маскарада» 25 февраля 1917 года), а конница лавой неслась по мостовой, то ли… когда


2. Появление героя

Из книги автора

2. Появление героя Вернемся к Сикорскому, раз он уже поднял в небо свой вертолет. Пора поговорить не о вертолетах, а о личности самого Игоря Ивановича.Игорь Иванович Сикорский родился 25 мая 1889 года в Киеве, в семье известного врача-психиатра, профессора Киевского