ГЛАВА II, в которой идёт речь о реформе духовного сословия

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ГЛАВА II,

в которой идёт речь о реформе духовного сословия

Раздел I,

где описано прискорбное положение, в коем находилась Церковь в начале царствования Короля, то, в каком она находится сейчас, и что надлежит делать, дабы привести её в такое состояние, в каком ей следует находиться

Когда я вспоминаю о том, что во времена моей молодости дворяне и другие светские люди владели по доверенности[343] не только большей частью монастырей и аббатств, но и мирскими приходами и епископствами, и когда думаю о том, что в ранние мои годы распущенность нравов была так распространена[344] в мужских и женских монастырях, что в те времена ничего, кроме грехов и дурных примеров, нельзя было найти в большинстве мест, где надлежало искать поучительные образцы, то, признаюсь, мне служит немалым утешением видеть совершенное искоренение этих безобразий[345] в Ваше царствование, так что ныне управление по доверенности и распутство в монастырях можно встретить гораздо реже, чем прежде законных владельцев и благочинно живущих монахов.

Дабы продолжить и укрепить это благолепие, Вашему Величеству нужно сделать только одно, по моему мнению, а именно: особенно тщательно подбирать в епископы достойных людей, ведущих образцовую жизнь; аббатства же и прочие простые бенефиции[346], находящиеся в Вашем распоряжении, передавать только людям подлинно добропорядочным, лишить лицезрения Вашей особы и Ваших милостей тех, кто, пребывая в священническом сане, ведёт слишком разгульный образ жизни, и примерно наказать таких, чьё поведение выходит за рамки приличий, ибо сан этот крепко привязывает человека к Богу.

Можно было бы предложить множество других способов для реформы духовенства, но если Ваше Величество пожелает выполнить эти четыре условия и проявит благосклонность к достойным людям из числа священников, то Вы исполните свой долг и добьётесь, чтобы в Вашем государстве служители Церкви либо сделались такими, какими они должны быть, либо по меньшей мере достигли такой степени благоразумия, что сами стали бы стремиться к этому.

Должен в связи с этим предупредить Ваше Величество о том, что надлежит остерегаться ошибок при оценке способностей епископов.

Иной по учёности своей может показаться достойным этого звания, а на самом деле для него совершенно непригоден, поскольку, помимо учёности, оно требует ещё и рвения, мужества, зоркости, благочестия, милосердия и трудолюбия.

Чтобы быть хорошим епископом, недостаточно самому по себе быть человеком порядочным, а надлежит ещё и на деле проявлять порядочность по отношению к другим.

Мне часто казалось, что отпрыскам знатных семейств тяжелее прочих людей исполнять свои обязанности по должности, да и жизнь их менее добропорядочна. Многие, кого посещало подобное опасение, считают, что богословы незнатного происхождения, ведущие приличный образ жизни, скорее подходят для такого рода занятий[347], нежели особы, стоящие выше по рождению. Однако здесь надобно рассмотреть ряд обстоятельств.

Идеальный епископ должен быть учёным, преисполненным благочестия и рвения, и происходить из хорошей семьи, ибо обычно настоящим авторитетом, который требуется на таком месте, пользуются только лица благородного происхождения. Однако поскольку нелегко найти человека, обладающего всеми этими качествами, то скажу смело, что помимо обязательного наличия нравственности, которая, безусловно, должна почитаться более всех остальных добродетелей, знатное происхождение и авторитет, обыкновенно его сопровождающий, должны получать преимущество перед самой большой учёностью, ибо нередко приходилось мне видеть, как люди высокоучёные становились никудышными епископами – то ли из-за неспособности управлять по причине низкого происхождения, то ли из-за усвоенной с рождения привычки чересчур экономить, которая граничит со скупостью, тогда как дворянство, наделённое высоким благородством, часто имеет особое стремление к чести и славе, а оное производит то же действие, что и рвение, исходящее от самой любви к Богу, и дворянство, как правило, живёт в блеске и щедролюбии, как и положено епископам, и лучше знает, как именно надлежит поступать и обходиться с людьми.

В особенности важно, чтобы епископ отличался смирением и милосердием, учёностью и набожностью, стойкостью, горячей преданностью Церкви и неукротимым стремлением к спасению душ своей паствы.

Фронтиспис книги кардинала Ришельё «Основные положения католической веры…» (Париж, 1642)

К. Меллан (1598 – 1688)

Левой рукой аллегорическое изображение Веры, стоящее перед алтарём, опирается на плиту, на которой начертано название книги, а также изображены облатка и якорь надежды.

Тот, кто добивается места епископа из честолюбия или корысти, ради денег, обычно упражняется в ходьбе на поклоны, дабы своей назойливостью получить то, на что по заслугам он рассчитывать не может. Таких тоже не следует выбирать, а лишь тех, кто от Бога имеет призвание к данному роду деятельности; это можно понять по образу жизни, ибо церковным обязанностям они научаются в семинариях;[348] и было бы весьма полезно, ежели бы Ваше Величество объявили, что станете назначать лишь тех, кто после учёбы посвятит значительное время этим обязанностям в семинариях, то есть в заведениях, предназначенных для обучения таковым. Ведь неразумно приниматься за самое трудное и важное дело на свете, прежде ему не научившись, ибо и самым простым и грубым ремеслом нельзя заниматься, не проведя до этого несколько лет в подмастерьях.

В конечном счёте лучше всего при таком отборе не иметь никакого общего правила, но выбирать то учёных мужей, то менее образованных, но более знатных, в иных случаях – молодых, в других – пожилых, лишь бы все эти различные люди оказались пригодны для руководящих должностей.

Эта мысль никогда не покидала меня, но, как ни старался я придерживаться описанного принципа, признаюсь, не раз обманывался, да и весьма трудно не ошибиться в таких весьма непростых оценках, ибо почти невозможно проникнуть в душу человека или добиться от него постоянства.

Со сменой положения люди часто тут же меняют и нравы или, говоря точнее, обнаруживают такие черты характера, которые они до тех пор скрывали, дабы достичь своих целей.

Некоторые, пока живут в нищете, пекутся только о том, чтобы изобразить присутствие у себя множества положительных качеств, коими не обладают; когда же обретают желаемое, то более не считают нужным прятать свои всегдашние пороки.

Однако же если при отборе соискателей принять предложенные мною меры предосторожности (пусть даже они не всегда сработают), то можно считать исполненным свой долг перед Господом, и я смело говорю, что Вашему Величеству нечего будет опасаться, ежели только, принудив лиц, отобранных с указанной осмотрительностью, пребывать в своих епархиях[349], учреждать в них семинарии для наставления местных священников, посещать свою паству, как им предписывают каноны, Вы дадите этим лицам возможность плодотворно исполнять свои обязанности.

Говорю так, государь, потому что сейчас они не в состоянии этого делать из-за непрерывных покушений на их ведомство со стороны чиновников Вашего Величества.

Главным образом желательно выполнить шесть условий, дабы вверенные их попечению души могли получать всю помощь, которую вправе от них ожидать.

Три условия зависят от Вашей собственной власти, одно – только от Рима, а два других – и от Рима, и от Вашей власти одновременно.

Три первых условия – это упорядочение практики апелляций на неправосудные решения[350] и привилегированных дел, а также упразднение регалии, которую парижская Сент-Шапель якобы имеет в отношении большей части епископств королевства, пока они остаются вакантными до принесения присяги на верность новыми епископами, назначенными Вашим Величеством.

Четвёртое условие – это упорядочение практики, при которой для наказания священника за совершённое им преступление требуется по каноническому праву несколько приговоров; сие нужно для того, чтобы впредь виновные не могли избежать заслуженного наказания из-за излишней затянутости судебных процедур, как это происходит сейчас.

И два остальных, которые зависят одновременно от высшей власти Церкви и Вашей – это льготы капитулов[351] и право представлять священников для назначения в приходы, коим обладают некоторые аббаты и некоторые миряне.

Необходимо рассмотреть все эти вопросы по отдельности один за другим.