От Смоленска до Березины

От Смоленска до Березины

В то время, когда реорганизованные в Смоленске французские войска покидали город, главные силы русской армии продолжали осуществлять «диагональный марш» от Вязьмы через Ельню на Красный, где Кутузов надеялся отрезать и «заставить сдаться» хотя бы один из корпусов противника. Судя по всему, на большее он не рассчитывал, коль решающее поражение неприятелю задумал нанести у Борисова на Березине, куда должны были подойти Витгенштейн и Чичагов: первый с севера, второй с юга.

В течение трех дней, с 4 по 6 ноября, у города Красного порознь были практически полностью уничтожены остатки корпусов Богарне, Даву и Нея. Наполеон потерял здесь более 19 тысяч пленными и 209 орудий. Погибших никто не считал, но историки оперируют цифрами от 6 до 10 тысяч — правда, неизвестно, из каких источников извлеченными. Потери русских исчисляются в 2 тысячи убитыми и ранеными.

После последнего боя под Красным, когда Кутузов принимал трофейные знамена, среди которых были и за Аустерлиц, командир полка Московского ополчения Посников, выражая общее чувство гордости за старого полководца, воскликнул:

— Ура спасителю России!

— Ура! — пронеслось по всему войску. Кутузов встал и сказал:

— Полноте, друзья, полноте! Что вы! Не мне эта честь. Слава русскому солдату!

Прославленный вождь знал цену русскому солдату. Но и себе тоже. В письме к жене он рассуждал:

«Сегодня я много думал о Бонапарте, и вот что мне показалось. Если вдуматься и обсудить поведение Бонапарта, то станет очевидным, что он никогда не умел или никогда не думал о том, чтобы покорить судьбу… Бонапарте неузнаваем. Порою испытываешь соблазн поверить в то, что он уже больше не гениален.

Проклятия армии этому человеку, когда-то великому, а теперь ничтожному, поистине ужасны. Меня уверяют даже, что, проклиная его, благословляют мое имя за то, что я сумел справиться с таким чудовищем».

Признанием заслуг фельдмаршала перед Отечеством было повеление государя именовать князя Кутузова Смоленским.

«Вот еще победа!.. Бонапарте был сам, и кончилось, что разбит неприятель в пух» — так считал Кутузов. Впрочем, были и другие мнения…

Наверное, победа могла быть более значительной. Но и цена ее была бы иной. Здесь, как говорится, ни убавить, ни прибавить ничего нельзя. Кутузов слишком дорожил жизнями солдат, чтобы искать себе славы, и без того великой.

***

В то время, когда корпус Нея терпел бедствие под Красным, Наполеон с армией спешно отходил к Орше. Некий Трион, отступавший вместе с императором, вспоминал:

«Оригинальное зрелище всевозможных одежд представляла эта длинная колонна призраков. Все мундиры армии были перемешаны. Радом с шелковыми, всевозможных цветов шубами, отороченными дорогими северными мехами, помещалась фигура в пехотной шинели или кавалерийском плаще. Головы были плотно закутаны и обмотаны платками всех цветов, оставляя отверстия только для глаз. Самым распространенным видом одежды было шерстяное одеяло с отверстием посредине для головы, падавшее складками и покрывавшее тело. Так одевались по преимуществу кавалеристы, так как каждый из них, теряя лошадь, сохранял попону; попоны были изорваны, грязны, перепачканы и прожжены, одним словом, омерзительны. Так как люди уже три месяца не меняли одежды и белья, то их заедали вши».

В погоню за Наполеоном Кутузов отправил отряды Бороздина, принявшего командование над казаками Орлова-Денисова, Ожаровского, Давыдова и Сеславина. Всем было приказано «тревожить французов, как можно более, наипаче в ночное время».

И тревожили, не давая покоя ни днем ни ночью. «При первом крике: «Казаки!» — перелетавшем из уст в уста вдоль всей колонны с быстротою молнии… все ускоряли свой марш, не справляясь, есть ли в самом деле какая-либо опасность».

7 ноября Кутузов сформировал еще один авангард под началом Ермолова. Он должен был установить связь с атаманом Платовым и согласовывать с ним свои действия. Отправляя генерал-майора принимать авангард, Кутузов наставлял его:

— Голубчик, будь осторожен, избегай случаев, где ты можешь понести потерю в людях! Днепр не переходи. Переправь часть пехоты, если атаман Платов найдет то необходимым.

— Ручаюсь за точность исполнения, — сказал Алексей Петрович, крестясь, но, по его собственным словам, «тогда же решил поступить иначе».

Платов, оставив Смоленск, с 15 полками своего корпуса двинулся к Дубровне, рассчитывая перехватить неприятеля, отступавшего к Орше. В пути он задержался, увлекшись истреблением отдельных частей французской армии, отрезанных после боя при Красном. Атаман шел правым берегом Днепра через села Катань и Гусиное, близ которых «прибрал к рукам разбродные партии противника» общим числом более 3 тысяч «оголодавших и оборванных душ». Среди них оказался обер-провиантмейстер Наполеона генерал Пюибюск.

8 полдень 7 ноября Платов остановил войска в селе Герасимово. Здесь курьер из главной квартиры вручил ему диплом о возведении его в графское достоинство.

Наконец-то исполнилась заветная мечта. Матвей Иванович спешит поделиться радостью с женой Марфой Дмитриевной. Вот несколько строк из его письма, фотокопия которого хранится в Ростовском областном архиве:

«…Итак, вы, моя милая, — графиня; дети, сыновья наши, Матвей и Иван, — графы. И дети их будут, а наши внуки, если по Божеской милости мы их дождемся, — графенята же… Поприятствуйте вдову-невестку Марью Степановну и поздравьте ее. Сын ее, мой внук Матёша, — граф; и невеста-внучка до замужества ее — графиня; и она — графиня, потому что была за моим сыном…»

Это событие отмечали шумно, поздравляли прославленного воина с высокой царской наградой. Пили два дня. Тем временем в тылу корпуса объявился маршал Ней с отрядом в 3 тысячи человек, шедший тоже вниз по Днепру от Сырокоренья к Орше. Произошло столкновение, скупо описанное в официальных рапортах. Но остались интересные воепоминания командира батальона M. M. Петрова, недавно опубликованные. С начала Отечественной войны Михаил Матвеевич вел записи о боевой жизни 1-го егерского полка, сражавшегося с конца октября в составе бригады Д. Е. Грекова, и о подвигах своих товарищей, чтобы они «не сокрылись… через малое время в неизвестности».

Ней не имел ни пушек, ни лошадей. Но с ним шли около 20 генералов и несколько сот офицеров разных корпусов, примкнувших к арьергарду в Смоленске. Платов повернул большую часть казаков, 1-й егерский полк и все 16 орудий и двинул их против «наилучшего и отважнейшего из славных маршалов Наполеона», под началом которого было «три тысячи отчаянных пехотинцев», ничем не обремененных и на все готовых, лишь бы «проскользнуть сквозь дружины Матвея Ивановича на свободу — к своим — в Оршу».

Платов вручил свои войска полковнику Кайсарову, «офицеру, одаренному от природы блистательными талантами и воспитанием приготовленному к военным отличиям и уважению каждого, кто был хотя один день под его командою… но молодому, неопытному» по сравнению со «старым штукарем» маршалом Неем. Атаман приказал ему «взять зажигателя и разрушителя Смоленска на аркан и притащить к нему». Задача была поставлена четко, но с явным пренебрежением к противнику.

В полуверсте от Герасимово Смоленский тракт круто поворачивает направо и, обогнув довольно длинную и глубокую балку, возвращается к Днепру и тянется через село на Оршу. Здесь и остановил отряд Ней, чтобы осмотреться. А когда увидел, что русские всеми силами устремились в обход, намереваясь прижать его к реке, перебросил своих пеших воинов через преграду, непреодолимую для кавалерии и артиллерии, выскочил на дорогу, построился в густую колонну, ощетинившуюся штыками, и пошел вперед, оставив позади себя весь корпус Платова.

Сколько ни пытался потом атаман обойти французскую колонну, не получилось. Все его «ретивые наскоки» были отбиты. А оставь Кайсаров на правом берегу балки своих егерей и артиллерию, брось в атаку одних казаков, — разве что смерть спасла бы маршала Нея от русского плена.

Летописец егерского полка писал: «Честолюбивое благородное сердце Кайсарова до конца жизни не перестанет скорбеть о том, что он, при всех своих высоких дарованиях, допустил через излишнюю веру в казачье геройство потерю славы необыкновенной для себя и нас, опытных служак аванпостных, чувствительной. Во всю службу мою тогда только однажды я подосадовал с озлоблением на малый чин мой — ей-богу, однажды».

Наполеон считал гибель своего «храбрейшего из храбрых» полководца «почти неизбежной». Он готов был пожертвовать всем своим состоянием, лишь бы спасти его. И когда маршал предстал перед ним, император, обнимая соратника по многим сражениям, признался ему: «Я больше не рассчитывал на вас».

Раздосадованный неудачей Платов не стал описывать ни хода, ни итогов боя у села Герасимово, отделавшись ничего не значащей фразой: «Встретил остатки разбитых у Красного войск маршала Нея… которых уже малая часть спасена двумя дивизиями, высланными из Орши от самого Наполеона…»

Наполеон, задержавшийся в Орше, чтобы навести хотя бы относительный порядок в деморализованных войсках, должен был решить, в каком направлении отступать: через Сенно на соединение с Виктором и Сен-Сиром и далее в Литву или через Борисов на Минск. Отправив вице-короля Богарне с частью гвардии выручать Нея, он избрал второй путь и в тот же день покинул город, рассчитывая опередить русских и форсировать Березину.

Арьергард Наполеона ожесточенно дрался за Оршу, чтобы дать армии возможность подальше оторваться от русских. Но через пять часов неприятель выдохся, не выдержал натиска, поджег город и, оставив в нем 26 пушек, 2500 новых ружей и много раненых, «не ретировался, но бежал к Толочину, поражаемый на каждом шагу донскими полками».

12 ноября Ней догнал Наполеона. Он привел к нему 800–900 человек — все, что осталось от его корпуса. Получается, за трое суток «звериной травли» потерял более 2 тысяч своих людей. Но Платов не сообщил Кутузову об этом успехе: похоже, атаман был очень расстроен, что не сумел «заарканить» самого «огнедышащего» маршала Франции.

За Оршей Платова нагнал Ермолов, которому Кутузов приказал остановиться в Толочине и ожидать прибытия Милорадовича. Это повеление должно было убедить войска в том, что вслед за авангардом к Березине подойдет и сама армия, тогда как она безнадежно отстала, засидевшись в селе Добром после боев под Красным. Матвей Иванович и Алексей Петрович, давние приятели по костромской ссылке, решили обмануть Михаила Илларионовича.

Ермолов писал, вспоминая события того дня: Платов «согласился подтвердить донесение мое фельдмаршалу, что повеление его дождаться авангарда в местечке Толочине я получил, пройдя уже его, хотя я находился за один еще переход, и представил с своей стороны, что, вступая в огромные леса Минской губернии, ему необходима пехота, почему и предложил он мне следовать за собою или сколь можно ближе».

Эта невинная ложь была вызвана медлительностью главнокомандующего, упорно ожидавшего точных данных о направлении отступления Наполеона. Правда же состояла в том, что Платов, оставивший в Орше 1-й егерский полк, действительно оказался без пехоты, столь необходимой в природных условиях Белоруссии.

Так и шли один за другим с небольшим разрывом: Платов с казаками впереди, Ермолов с егерями и гренадерами позади. По сторонам дороги валялись брошенные французами пушки, тысячи умерших и замерзших людей, видны были пепелища селений. Страшной обузой для казаков стали пленные, которых брали «стадами» и уже не считали. Притупилось чувство сострадания. В пленниках видели жертвы, обреченные на смерть.

Поздно вечером 11 ноября авангард Наполеона ушел из Толочина, уступив его казакам Платова, за которым следовал Ермолов. Милорадович находился в Копысе, освобожденном партизанами Давыдова, и готовился переправиться через Днепр. Ожаровский занял Могилев, оставленный поляками. Генерал Бороздин с отрядом Орлова-Денисова, как выразился ироничный мемуарист, «наблюдал дороги в окрестностях, где неприятеля уже не было». А главная армия Кутузова безнадежно отстала.

Тем временем корпус Витгенштейна, прикрывавший петербургское направление, одержал победу у Чашников над войсками Удино и Виктора и оттеснил их к Оршанской дороге, ведущей в Борисов. Первый двинулся к Барану и оказался в авангарде основательно потрепанной армии Наполеона, второй направился к Бобру и серьезно усилил ее арьергард.

В то же время Чичагов, выполняя предписание Кутузова, оставил Минск и пошел к Борисову, чтобы встретить отступающего неприятеля на правом берегу Березины, разгромить его и тем завершить блестяще задуманную операцию. При согласованных действиях всех русских армий успех был обеспечен.

Таким образом, войска противников концентрировались в районе Борисова. Кутузов предполагал завершить здесь стратегическое окружение французской армии, чтобы нанести ей сильный и, возможно, последний удар. Наполеон же рассчитывал переправиться через Березину и уйти в Литву.

События приближались к развязке. Наполеон всеми силами тянулся к Борисову. Кутузов, оставаясь за Днепром, чуть ли не ежедневно требовал от Платова сообщать ему, в каком направлении отступает неприятель, ибо без того никак не мог решить, куда вести свою армию. А атаман в это время продолжал изнурительную борьбу с арьергардом противника, который неожиданно увеличился на 5 тысяч человек. Ни Ермолов, ни Милорадович не могли оказать ему помощь, поскольку отстали от него на один-два перехода. Витгенштейн после победы у Чашников тоже бездействовал, чем поставил казаков под угрозу флангового удара корпуса Виктора. И все-таки донцы продвигались вперед и с 11 по 13 ноября «взяли в плен более пяти тысяч солдат и довольное число штаб- и обер-офицеров», в том числе генерал-майора Дзевановского.

Несмотря на известную несогласованность и даже просчеты русского командования, французы уже не заблуждались относительно своего положения. Настроение, преобладавшее в их рядах, очень точно выразил граф Пьер Антуан Дарю:

«Завтрашний день — переход через Березину, он решит нашу участь; может быть, я не увижу более Франции, моей жены и детей. Эта мысль ужасна».

Графу повезло: он увидел прекрасную Францию, жену и детей. Но многие из его товарищей действительно уже не увидели.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава семнадцатая От Смоленска до Кутузова

Из книги Генерал Багратион. Жизнь и война автора Анисимов Евгений Викторович

Глава семнадцатая От Смоленска до Кутузова Гора трупов в наградуИтак, после упорных боев на западной окраине Смоленска началось новое отступление русских армий уже по Большой Московской дороге. С самого начала оно не проходило гладко. Дело в том, что если 2-я армия в


Отступление от Смоленска

Из книги Барклай-де-Толли автора Нечаев Сергей Юрьевич

Отступление от Смоленска Утром 6 (18) августа, в то самое время, когда 1-я Западная армия, оставив Смоленск, расположилась к северу от Санкт-Петербургского предместья, 2-я Западная армия шла по Московской дороге в направлении Соловьевой переправы.По мнению историка войны 1812


Глава седьмая ОТ НЕМАНА ДО СМОЛЕНСКА

Из книги Атаман Платов автора Лесин Владимир Иванович

Глава седьмая ОТ НЕМАНА ДО СМОЛЕНСКА Вторжение неприятеля Живописны пейзажи Литвы. Среди бесконечных холмов, густых лесов и перелесков, зеленой глади июньских нив и лугов неторопливо несет свои воды в Балтийское море Неман. В нескольких верстах от города Ковно (ныне


От Малоярославца до Смоленска

Из книги Я – Фаина Раневская автора Раневская Фаина Георгиевна

От Малоярославца до Смоленска Наполеон, избегая столкновения с русскими, спешил пройти через разоренный край, чтобы перезимовать в Литве и весной начать новую кампанию. В середине октября такая перспектива представлялась ему вполне реальной: он сумел на три перехода


ОТ СМОЛЕНСКА ДО БОРОДИНА

Из книги Поход в Россию. Записки адъютанта императора Наполеона I автора де Сегюр Филипп-Поль

ОТ СМОЛЕНСКА ДО БОРОДИНА От Смоленска отступали тремя колоннами. Солдаты очень приуныли. Шли, повесив головы. Каждый думал: что-то будет?7 августа у Валутиной Горы, что за речкой Колодней, отряд П.А. Тучкова силами около трех тысяч человек, половину из которых составляли


ОТ МАЛОЯРОСЛАВЦА ДО БЕРЕЗИНЫ

Из книги автора

ОТ МАЛОЯРОСЛАВЦА ДО БЕРЕЗИНЫ 16 октября М.И. Кутузов, уведомляя П.Х. Витгенштейна о событиях под Малоярославцем, писал, что намерен нанести неприятелю «величайший вред параллельным движением» и действиями «на его операционном пути»{280}.Наполеон отводил свою армию по


Во второй половине 20-х годов Раневская немало поездила по стране, играя в театрах Баку, Смоленска, Гомеля, Архангельска, Сталинграда.

Из книги автора

Во второй половине 20-х годов Раневская немало поездила по стране, играя в театрах Баку, Смоленска, Гомеля, Архангельска, Сталинграда. За эти годы ее богатая биография пополнилась новыми впечатлениями, встречами и конечно ролями. В Баку она вновь встретилась с Маяковским,


Глава II Битва при Островно, взятие Витебска и Смоленска, битвы при Валутиной горе, Полоцке и Вязьме

Из книги автора

Глава II Битва при Островно, взятие Витебска и Смоленска, битвы при Валутиной горе, Полоцке и Вязьме Начиная от Немана, армия не переставала двигаться вперед, в погоню за русскими. Двадцать пятого июля Мюрат направился в Островно со своей кавалерией. В двух милях от этой